03. Дом, милый дом (2/2)

Макс послушно подался ближе, прижавшись щекой к его щеке. В груди гулко билось сердце, рот предательски наполнился слюной, и пришлось сглотнуть. Он ничего не видел из-за натянутого капюшона, который Итан все еще держал рукой, и от полной неизвестности делалось только страшнее. По кроссовкам пробежала крыса, и Макс стряхнул ее, а потом почувствовал, как Итан поднял ногу, закидывая ему на бедро. Пришлось подыграть, скользнув ладонью по его боку, почти не защищенному тканью футболки, и подхватить под коленом, имитируя порыв страсти. Макс ощутил, как возбуждается от теплого дыхания на щеке, прикосновений и близости, и сглотнул снова.

— Ушел. Он ушел, — загнанно прошептал Итан, выглянув из-за капюшона. Так, словно прикосновение тоже взволновало его куда больше, чем он хотел показать.

И отпустил. Макс отпрянул, разрывая контакт, и тут же вопреки своей воле был притянут обратно. Капюшон съехал на макушку, и Итан обхватил его щеки ладонями, приподнявшись на носочках и заглядывая ему в глаза:

— Обещай, что будешь беречь себя, — сбивчиво проговорил он, горячо выдыхая каждое слово ему в губы. — Давай же.

Макс заторможенно кивнул, не очень осознавая, с чем соглашался. Итан отпустил, и он снова отшатнулся, медленно приходя в себя. Казалось, на улице стало на пару градусов жарче, или это так сильно тянуло в паху, а румянец обжигал щеки.

Макс обернулся только раз, заметив, что Итан сел на перевернутый ящик и провожал его взглядом. Затем огляделся и, не обнаружив более слежки, протолкнулся сквозь толпу к контрольно-пропускному пункту и, вклинившись в очередь между разноцветно одетых людей, несших поклажу, вышел на пустошь.

Он добрался без приключений. Полдороги, по территории Алабамы и как раз через пустошь, он проехал на попутной машине с четырьмя мрачного вида мужиками, сидя в багажнике и стараясь дышать как можно реже, и то через кофту. На многие мили вокруг тянулась безжизненная, изрытая котлованами земля: почему-то этот участок, наверняка бывший когда-то зеленым южным уголком, так и не оправился от апокалипсиса. Из-под колес машины поднималось облако песка и пыли, норовя забиться в глаза и ноздри; поэтому, недолго поглядев на ярко освещенную солнцем пустыню, Макс лег и накрыл голову рюкзаком.

Стоянку он сделал уже в Джорджии, в лесу, больше напоминавшем приход наркомана, чем нечто, сотворенное природой: старые искривленные деревья гнулись к земле, срастаясь с подлеском и образуя абсолютно непролазную чащу, двигаться внутри которой можно было только по кое-как прокатанным колеям и остаткам дорог. Он задремал у костра, убаюканный треском сосновых веток, и проснулся, когда в лицо ему дышал, капая слюной, страшный как черт мутант, являвший собой нечто среднее между оленем и опоссумом. Вернее, телом оно было явно парнокопытным, но вытянутая белая морда с розовым носом и круглыми ушками, а так же непонятными буграми на черепе говорили о том, что природа перестаралась. Кое-как продрав глаза, Макс выпустил очередь из всегда лежавшего рядом ствола, не особо целясь. Спать как-то резко перехотелось, а потому он затоптал костер и уже к ночи был в Атланте.

Митч так и не сменил замок. Макс провернул ключ и бесшумно вошел в дом, где прожил целых десять лет. Он легко ориентировался здесь в темноте, а шаги утопали в мягком ковролине, давно превратившемся из серого в грязно-коричневый. Макс оставил рюкзак на кухне, прикрыв им винтовку, пробрался в свою комнату и вынул из-под матраса длинный остро заточенный клинок. Постель и все вещи были в легком беспорядке, точно так, как он их оставил. После милой уютной квартиры Итана его комната в старом доме с решеткой из арматуры на окне больше походила на тюремную камеру или притон.

Недолго повозившись, он отомкнул дверь в спальню Митча кусочком проволоки. Искать тоже не пришлось. Приемный папаша дрых на голом матрасе, раскинув руки и ноги, как звезда. На нем еще были уличные шмотки и даже ботинки, спертый воздух пах спиртом и лекарствами.

Макс ловко вскочил на постель, несмотря на резь в укушенной ноге, и обрушил весь свой вес ему на туловище, придавив к постели. Тот не успел закричать, только сдавленно крякнул, ощутив тяжесть у себя на животе и лезвие под подбородком. Макса посетило смутное чувство дежавю — недавно его встретило такое же приятное пробуждение, только в тот раз Сонни баловался, а вот он был абсолютно серьезен.

Митч открыл единственный глаз и уставился на него в немом ужасе, как на призрака.

— Я думал, ты сдох… Святая Дева Мария…

Макс оборвал его молитву четким, хорошо поставленным ударом в сердце. Митч разинул рот и захрипел, но тут же затих, глядя широко распахнутым глазом в потолок. Возможно, он умер, думая, что ему снится кошмар; даже если так, Максу было важно стать последним, кого он когда-либо видел в своей жизни.

Он с усилием вытащил клинок, обтер о митчевы штаны и слез с остывающего тела. Недолго посидел рядом, осмысливая то, что сделал. Митч был не просто одной из жертв, не частью работы; он был частицей его прошлого. Макс не жаловался на жизнь. Ему давали денег, не очень-то и били, учили арифметике, а еще умению защищаться, убивать и выживать одному на пустошах. Митч был неплохим учителем и дал ему многое из того, благодаря чему Макс сидел сейчас здесь, а не кормил мутантов и червей в ближайшем лесу или ползал в сточной канаве, лелея шприц или бутылку со спиртным. Митч никогда не любил его, Макс отчетливо понимал, почему, и не мог его в этом винить, просто иногда в детстве он нуждался хоть в какой-то ласке и никогда ее не получал. Теперь это прошло.

Макс сгрузил тело на дырявую простыню и подтащил к дверям. Там не без труда поднял и уложил в багажник митчева пикапа. Окровавленный матрас он оставил, как есть, только прикрыл пятно подушкой. Арчи разберется. Не выкидывать же теперь.

Затем отыскал ключ от машины и забрался на переднее сиденье. С удовольствием прислушался к урчанию мотора и скользнул ладонью по вытертому рулевому колесу. Митч научил его водить, но машину давал редко, все экономил бензин да жалел и без того проржавевшие, пока пикап стоял во дворе, детали.

Широкая улица встретила тревожной темнотой, дикими криками за чьим-то распахнутым окном, треском сверчков и колотым асфальтом под колесами. Он мог бы положить труп на капот и проехаться так, и все равно никому не было бы дела; но он не хотел красоваться, наоборот, собирался сделать все так, как поступил бы сам Митч с ним. Тихо, далеко и надежно.

С «далеко» Макс, конечно, погорячился. На выезде из города стояло, не просохнув даже за лето, глубокое озеро, образовавшееся на месте котлована. Темную воду затянула сверху кислотно-желтая пленка какого-то токсичного химиката: тем лучше. Вокруг на несколько футов была голая сухая земля, как будто даже трава избегала расти близ ядовитой лужи.

Макс развернул пикап и, откинув крышку багажника, вытянул Митча за ноги и столкнул в озеро. Он ушел под воду с глухим плеском, наверняка составив компанию сотням недобросовестных кредиторов, должников, лжецов, воров, нерадивых отцов, жен, мужей и детей.

Когда Макс вернулся домой, небо на востоке тронула розоватая дымка рассвета. Он чувствовал себя измотанным, но все равно хотел доделать дело до конца.

В спальне Митча стоял сейф, накрытый синим покрывалом из искусственного меха. Макс по памяти ввел пароль, прокручивая засаленные колесики, и распахнул дверцу. Если бы Митч был умнее, то менял бы комбинацию хотя бы раз в год; но он слишком верил в то, что никто из щенков не покусится на святое, и Макс бережно хранил подсмотренные цифры в памяти уже несколько лет, ожидая этого момента.

Сейф был пуст, не считая каких-то документов на верхней полке и завернутой в целлофан пачки купюр на нижней. Негусто.

Макс сложил и убрал отдельно пять тысяч. Ровно столько, сколько стоила его жизнь. Из остального отсчитал тридцать долларов и рассовал по карманам. На мелкие расходы. То, что осталось, решил оставить Арчи. Все же, он заслужил каких-то извинений за ту скотскую жизнь, которую ему на пару организовали Митч и Макс. Тем более, братец все еще мог быть полезным.

Потом вытащил из-под кровати кейс, закрывавшийся на тот же самый пароль, в котором нашел несколько ножей, МP-5, Браунинг, гранату и запас Парабеллума на маленькую команду штурмовиков. Он убрал в ящик свой карабин и взвесил в руке МР-5, непривычно короткий. Пока он не хотел брать заказы, поэтому готов был пожертвовать дальностью и прицельностью стрельбы в пользу пистолета-пулемета, который можно было повесить на грудь и ходить по городу без страха быть окруженным стайкой тварей, желающих выбить из безоружного путника деньги.

Кейс он перенес в свою комнату и убрал под кровать. Уже там он расслышал, как в замке повернулся ключ. И, выйдя на кухню, столкнулся с Арчи.

Тот не особо изменился с последней их встречи. Арчи выглядел измученным, как будто его до утра возили лицом по полу, схватив за растрепанные рыжие волосы. На нем была странная черная рубашка, отчего-то показавшаяся Максу пошлой и неуместной, и джинсы в обтяжку.

Макс указал пальцем на пятно на его шее. Арчи болезненно скривился и поднял воротник, прикрывая засос:

— Надо же мне как-то зарабатывать деньги.

Макс закатил глаза. Впрочем, не его дело. Он прошелся по кухне, вытащил потрепанную тетрадь, которую много лет использовал для особо важных переговоров. С Митчем и Арчи разговаривать было особо не о чем, поэтому даже своим размашистым почерком он исписал едва больше половины.

«Митч нанял бандитов, чтобы прикончить меня. Ты знал?»

Арчи так и стоял посреди комнаты, не двинувшись с места. Если он и удивился, то был слишком уставшим, чтобы показать это.

— Я… нет, нет. Он ничего не говорил мне, Макс.

«Как видишь, я жив и здоров,— написал он и показал раскрытую тетрадь. — Поэтому не советую пробовать повторить».

— Ты убил его? — Арчи сглотнул.

Макс задержал на нем взгляд, чуть наклонив голову. Арчи все понял и не стал переспрашивать.

«Это на жизнь, — он швырнул на стол деньги. Потом продолжил, торопливо выводя буквы: — Я хочу, чтобы ты остался здесь, следил за домом. Я буду возвращаться сюда».

Арчи торопливо собрал доллары и сунул под кофту, как будто кто-то собирался отобрать их у него.

«Если превратишь дом в блядушник, если будешь много трепаться, если сдашь меня, — написал Макс, а потом показал жестом, проведя большим пальцем по горлу. — Я убью тебя».

— Да понял я, понял, — Арчи отпрянул и уставился на него злым затравленным взглядом.

«И раздобудь мне мобильный с симкой»,— добавил он, сопроводив просьбу еще несколькими купюрами.

Арчи молча взял деньги и, опасливо оглядываясь, смылся в свою крохотную комнату.