02. Беги (1/2)

Макс провалялся на койке весь следующий день. Ему стало хуже, зато он мог сам сползать с постели и доходить до ванной. Раны болели и чесались, собачий укус отек и горел огнем. Врач, дежуривший в тот день, строгая женщина с кудрявыми светлыми волосами, как специально игнорировала его. Наверняка ее дружелюбно попросили не трогать сомнительного пациента, не имевшего ни документов, ни имени, ни больничной карты. Даже стакан воды не принесла.

Вечером пришел Итан. Макс испытал смутно знакомое чувство, когда увидел его. Примерно то же он ощущал, когда возвращался в Атланту после того, как несколько дней выслеживал в мертвом городе какого-нибудь верткого паршивца, и вставал под холодный душ, смывавший усталость и грязь; или когда на улице начинался ливень спустя недели тяжелого удушающего зноя. Итан обработал его раны и сменил повязки, а позже принес чистую футболку и накормил. Они почти не разговаривали, разве что доктор давал команды: «Повернись», «Не потревожь бедро», «Запей таблетку». Макс предположил, что Итан все еще злился за того алкаша, которого он отправил в полет вниз по лестнице вместо первой помощи.

Макс хотел уходить на следующий день, но задержался. Он окреп и теперь находил в себе достаточно сил и злости, чтобы встретиться с теми, кто притащил его сюда. И вовсе не для того, чтобы поблагодарить за спасение, а чтобы вернуть свои вещи. Если бы не придурки, он бы очнулся сам, удрал от мутантов и давно бы был в Атланте. Нет, им надо было все испортить и доставить его в Таллахасси. Спасибо, хоть не стали препарировать живьем. Как выгодно быть неинтересным.

Ему повезло. Придурки, юный капитан и очень увлеченный наукой доктор, ввалились в палату едва сквозь затянутые матовой пленкой окна стал пробиваться закат. Макс узнал их голоса и завалился на кушетку. Задышал ровнее и глубже, унимая сбившееся сердце, прикинулся спящим. Он слышал, как Сид совершал обход немногочисленных пациентов, то и дело отдергивая шторки и трогая приборы и больных. Сонни остался где-то у входа в палату, в небольшой зоне с диваном; он то наворачивал круги сбивчивым шагом, то начинал переминаться с ноги на ногу или прыгать.

Доктор проверил и Макса, всего лишь бегло отметив, что он спит, а потом прикрыл дверь в коридор. Макс ожидал, что они выйдут из палаты, но нет.

— Мы одни? — спросил Сонни, когда Сид завершил обход.

— Ага. Не считая пациентов, — Сид зашуршал какими-то бумагами, а потом под ним скрипнул диван.

— Похуй, — лениво отозвался капитан. — Они все полудохлые.

«Не все», — мысленно заметил Макс. Но с чудесным выздоровлением торопиться не стоило.

— Куда ты сложил вещи того парня, которого мы нашли в логове мутантов? — неожиданно спросил Сонни после недолгой паузы.

Макс замер, почти прекратил дышать. «Получает тот, кто умеет ждать», — повторил он, как мантру. Правда, иногда он срывался, поддаваясь импульсам, и жизнь сразу щелкала его по носу.

— В ящик под моим столом в лаборатории. Кстати, нам надо избавиться от стволов.

— Черт. Ты не мог бы случайно пришить парня во время осмотра? Если он встанет на ноги и начнет болтать, что ты тут держал его насильно и колол свои укольчики, будет проблема.

— Сонни, я не умерщвляю пациентов намеренно, — мягко, даже с какой-то жалостью, как будто разговаривал с больным ребенком, ответил Сид. — Парень живучий, можно сказать, это воля Господа…

Макс едва не закатил глаза. Не этот ли богобоязненный добрый доктор собирался недавно разделать его, как поросенка, в поисках мифического гена от красной плесени?

— Вот только не надо приплетать сюда Бога, — резонно заметил Сонни. И добавил, уже явно о Максе: — Нашел, тоже мне, великомученика. Думаешь, этот ублюдок с огнестрелом, тремя ножами и полным походным набором ходил цветочки собирать?

— У меня рука не поднимется. Я сколько с ним возился, зашивал раны…

— Тогда я сам его прикончу, док.

— Все, Сонни, прекрати. Мы просто вывезем его ночью из города.

— Ага, чтоб он вернулся и пришил сначала тебя, а потом меня.

— Если вернется, то я разрешаю тебе его убить.

Сонни страдальчески застонал.

— С каких пор ты стал таким жалостливым?

— Я старею. Ты еще слишком маленький, чтобы понять.

— Стареешь?! Не пудри мне мозги, Сид, я видел твой айди, тебе нет и тридцатника. Я твой капитан, если ты забыл.

— Тише, помолчи, — перебил его Сид устало. — Давай расслабимся.

— Я не могу расслабляться, пока какая-то тварь с пустоши спит и видит, как отпилит мою голову.

«Ты не представляешь, как ты прав, детка. Сплю и вижу», — подумал Макс.

— Слушай, о твоей голове мечтают даже некоторые наши коллеги, что уж говорить об остальных, — возразил Сид. Потом пошуршал чем-то и произнес: — На, возьми. Хорошая синтетика.

Повисла пауза. Макс напряг слух, различив, как усилился шум вентилятора и приоткрылось окно. Они что, собирались курить синтетическую дрянь прямо в палате с пациентами? Макс едва не хохотнул. Оазис цивилизации и закона на пустошах, чтоб его. Док в Атланте позволял себе разве что стопочку.

— Прикури, — неразборчиво попросил Сонни, зажав косяк в зубах.

— Иди сюда.

— М-м-м.

В воздухе запахло тошнотворно-сладковатым. Макс не любил запах дури, но уже не в первый раз наркотик был на его стороне. Нет ничего лучше, чем два накуренных тела, когда речь идет о том, чтобы улизнуть незамеченным.

— Мы избавимся от стволов, — вяло проговорил Сид спустя пару затяжек. — Засунем их в хранилище после следующего задания…

— Мгм, — нечленораздельно согласился Сонни.

— А потом оставим парня в ближайшем лесу. По документам он сдох десять лет назад. У него буквально нет никаких прав. Если он выживет, купит чистый айди, вернется и попытается нас прикончить, можешь делать с ним все, что захочешь. Ах, еще мы можем продать его на органы… Надо подумать…

— Ага…

— Вот и славно. Договорились.

Макс терпеливо ждал ночи. Тело уже ломило от того, как сильно хотело размяться. Бывало, он спал на земле или на досках, укрывшись курткой, но это не было так мучительно, как валяться без движения и прикидываться смертельно больным, когда кто-то подумывал о том, чтобы разобрать тебя на органы. Вскоре к нему пришел Итан, проигнорировав накуренных коллег и стойкий запах. Макс только на секунду приоткрыл глаза и тут же притворился спящим. Итан недолго постоял у его койки, погладил его ладонью по плечу и ушел. Когда его шаги стихли, а где-то далеко загудела микроволновка, Макс сел и выдернул из руки катетер. Из вены пошла кровь, и он пережал ее пальцами, а потом слизал красные капли. Добрые доктора и так сцедили с него немало. Затем он слез с кушетки, стараясь не создавать шум, оделся в то, что дал ему Итан, и прислушался; за ширмами, где лежали другие пациенты, были слышны только тяжелое дыхание и шум приборов.

Если алкоголь Макс мог понять и иногда употреблял, то к наркотикам, даже легким, испытывал отвращение. Вообще, после случая с Арчи, когда он перебрал, накрутил себя и сорвался, он больше никогда не напивался. Так, пропускал по стаканчику пенного или опрокидывал стопку за компанию, но останавливался до того, как потерял бы связь с реальностью.

Наркотики были еще большей слабостью, чем спирт. Это особенно выразительно подчеркивали два спящих на продавленном синем диване тела, которые он обнаружил, выйдя из-за пластиковой шторки, отделявшей его койку. Сид лежал вытянувшись во весь свой почти двухметровый рост, в то время как Сонни свернулся у него в ногах. Консервная банка с окурками была заботливо прикрыта салфеткой, будто бы их не выдавал въевшийся в стены запах дури.

Макс замешкался, давя желание полазить по чужим карманам, в попытках найти свой жетон. Напомнил себе, что перед ним не бедолаги с пустошей, а мутанты, такие же, как он, с обостренными реакциями и животным чувством опасности. Ничего. Он еще возьмет свое. Наконец-то в голове оформилось представление о том, чем он займется после того, как нанесет визит в Атланту.

Макс помнил, что в той стороне, где коротал ночи Итан, не было ничего, похожего на медицинские кабинеты. Поэтому он тихо пересек всю большую палату и открыл дверь с другой стороны. Этот коридор оказался просторнее и длиннее; на запертых дверях висели таблички «Рентген», «МРТ», «Лаборатория»… То, что надо.

Он отомкнул простенький замок пинцетом и вошел. Не стал включать свет, хватало рассеянного теплого блика от фонаря за окном. В полумраке банки и склянки, выстроившиеся рядами в шкафах, выглядели жутковато.

Стол был всего один, с большими выдвижными ящикам под ним. Макс обнаружил на нижнем, самом глубоком, навесной замок. Ковырнул пинцетом — безрезультатно. Жаль, его берцы сгорели в огне вместе со всей остальной одеждой, но, если постараться… Он занес ногу в тапке, надетом на носок, и одним ударом сбил замок. Грохнуло, но благо однократный удар вряд ли мог разрушить наркотический сон утомленных за день бойцов.

В ящике лежал его карабин, едва помещаясь наискосок, пистолет в кобуре, патроны, ключ от дома и всего один нож. К счастью, это был его любимый клинок — остальные два он готов был простить. Макс поспешно ссыпал патроны в карман, надел нательную кобуру под футболку, закинул карабин на плечо и обыскал остальные ящики. С удовольствием обнаружил целых сто долларов заначки, прилепленных на жвачку к задней стенке, и коробок с невкусно пахнувшей рассыпчатой искусственной дрянью. Дурь он не тронул. Перебрал прочее барахло, но, не найдя жетона и чего-то еще, что могло ему принадлежать, задвинул ящики обратно, кое-как приладил сверху сломанный замок и прислушался.

В госпитале стояла тишина, только где-то вдалеке, за стенами, лаяла собака и слышалась ругань. Пользуясь моментом, Макс пошарил по полкам и нашел пачку обезболивающего. Пригодится.

Затем потянул раму окна вверх. Она с трудом заскользила в грязных пазах, и тут же завизжала сигнализация. Макс шарахнулся в сторону, испуганный громким звуком, и рассмотрел маленький белый датчик, прикрепленный к раме. Дорогая игрушка. Но почему, ведь окно в палате… Конечно, потому что в лаборатории было куда больше ценных вещей. Кто станет воровать бессознательные тела? Какой же он идиот. Впрочем, выбора не оставалось. Макс лег животом на подоконник и под истошный визг сигнализации вывалился из окна первого этажа. По телу прошла боль. Хорошо, если не откроются раны — стоило быть поаккуратнее.

То ли спрыгнув, то ли свалившись вниз, он оказался зажат между высоким железным забором и стеной. Внутри послышались голоса и шум; Макс не мог разобрать слов, но не сомневался, что перебудил всех. Ударяясь лопатками о столбики, на которых был закреплен забор, он боком двинулся вдоль стены, пока не выскочил на засыпанную гравием площадку, где стояли три машины: две с красным крестом и один темно-зеленый пикап. Фонари светили достаточно ярко, чтобы его могли заметить из окна. Пришлось метнуться за машины и пригнуться, оценивая обстановку.

В окнах госпиталя стремительно зажигался свет — его искали. Макс только сейчас понял, где оказался, заметив над узкой, сливавшейся со стеной дверью надпись «Служебный Вход». Значит, где-то рядом был выход с территории, скорее всего, открытый, если сюда с легкостью приходили по ночам все, кому не лень. Он на полусогнутых выбрался из-за машины, и тут же дверь распахнулась, не дав ему возможности спрятаться обратно.

Итан стремительно спрыгнул со ступеней и кинулся к нему, но Макс остановил его, вскинув карабин и уткнув ствол прямо в грудь, между распахнутыми полами халата. Он видел, как блестели широко раскрытые от волнения глаза доктора под большими стеклами очков; Итан шумно вдохнул сквозь приоткрытые губы и схватился за дуло рукой.

— Макс! Не стреляй, пожалуйста! — затараторил он. — Я помогу тебе.

«Чертов самоубийца, — Макс нахмурился и опустил карабин. Отчаянное, тупое бесстрашие Итана подкупало. Он неопределенно махнул рукой: — Показывай, куда.»

Итан чуть пригнулся и потянул его к мусорным ящикам, за которыми в заборе угадывался широкий проход на узкую улицу. Вдоль нее тянулись выстроенные из фанеры и листов железа жилища, укрепленные чем попало, от цветного пластика до арматуры и рельс вместо оконных решеток.

— Иди направо, потом еще раз направо и вверх по лестнице. Красный дом из грузовых контейнеров, третий этаж, — коротко объяснил Итан, показывая направление рукой.

Макс непонимающе глянул на него и покрутил пальцем у виска: «Ты с ума сошел?» Такого, как он, к себе домой?

— Беги, я тебя прошу, — Итан силой сунул ему в руку ключи с увесистым брелоком в виде обезьянки. — Я приду позже. Все выходы из города охраняются, ты не сможешь уйти сам.

Макс коротко кивнул в благодарность и, не зная, как обличить фразу «Будь осторожен» в жесты, просто похлопал доктора по плечу. Забавно, хоть ему и приходилось прежде работать в команде с другими «хэдхантерами», когда задание не оставляло иных вариантов, он никогда не испытывал потребности сказать «береги себя» или что-нибудь в этом духе. С одной стороны, в команде было легче, особенно с толковым лидером, который четко распределял обязанности и умел осадить особо склочных; с другой, Макс привык доверять только себе и часто ловил себя на мысли, что сделал бы дело быстрее, чище и эффективнее в одиночку.

В любом случае, Итан все понял и тенью скользнул обратно к дверям, а Макс, проводив его взглядом, метнулся в темноту улицы. Таллахасси был куда теснее Атланты; среди нагромождения новостроя угадывались стены старинных зданий и остовы бетонных домов эпохи до апокалипсиса. Нескончаемый поток людей с пустоши и беженцев из других штатов прибывал в оазис порядка, обнесенной двумя заборами с колючей проволокой и прожекторами по периметру; Таллахасси рос вверх уродливым нагромождением железных, пластиковых и фанерных стен, ужимался, стремясь вместить всех несчастных.

Улица спала, охваченная душной ночной тьмой. Макс быстро вспотел после дней, проведенных в прохладных стенах госпиталя, хотя, казалось, был привычен к жаре. Тем не менее, он не сбавил шаг.

Сигнализация за спиной стихла, но чуткий слух улавливал громкие голоса. «Красный дом из контейнеров», — повторял Макс, судорожно ища что-то похожее в уродливой архитектуре города. Нужный образ не заставил долго себя ждать. Макс взбежал вверх по железной лестнице, стараясь создавать как можно меньше шуму, чтобы не разбудить соседей. Оставалось надеяться только на то, что раз его доставили в госпиталь незаконно, то и искать будут, не привлекая внимания, без собак и поднятия на уши всех постов.