Глава 6 (2/2)

Иногда мне казалось, что он считает меня дополнительной обузой, которую ему приходится таскать за собой, чтобы получить то, что он хочет. В его телефонной книге Сайки значилась как «Мама Странной Девочки».

— Твоя причуда досталась тебе от матери или от отца? Это всё, что я хотел знать. — Он указал на мои волосы. — Иногда причуды обоих родителей наследуются как один фактор причуды. У тебя волосы двух цветов, так что… — Он замолчал, как будто я должна была использовать его расплывчатые рассуждения, чтобы сложить два и два.

— Это… — Я собиралась дать ему простой ответ, но проглотила его и сказала: — Я не уверена, но она в основном похожа на мамину, я думаю. Но есть и кое-что странное. Я не знаю своего отца, так что…

— Значит, есть некоторые неизвестные части. Тебе страшно?

Я пожала плечами.

— Если ты хочешь использовать это место… — он указал вверх по тропе, откуда мы пришли, — чтобы разобраться с этим, то можешь. — Он указал на себя. — Я со всем справлюсь, так что не стесняйся сходить с ума.

— Не беспокойся, — быстро сказала я. — Я не собираюсь это использовать. Люди жили тысячи лет без причуд, и отказ от причуд просто возвращает нас к нашему естественному состоянию бытия.

Он наклонил голову. — Естественному?

Я отвела взгляд и сменила тему. — Ты хочешь сказать, что я могу использовать свою причуду здесь, чтобы не ходить с тобой на этот фильм?

— Я посмотрел рейтинг этого фильма… не думаю, что ты достаточно взрослая, чтобы попасть туда.

— Купи два билета на другой фильм, а потом проскользни в тот, который ты действительно хочешь посмотреть. Боже, ты ничего не смыслишь в хулиганстве.

***

К вечеру я оперлась на перила возле нашей квартиры, наблюдая за случайными прохожими. Возвращаться внутрь пока не хотелось, Сайки взялась за разовую работу, помогала магазину с распродажей и вернется еще не скоро. Услышав знакомое клацанье замка, я обернулась и как раз вовремя увидела, как Сотриголова выходит из своей квартиры.

— Опять меня ждёшь? — спросил он.

Я отвернулась, задрав нос. — Не льсти себе, мы просто оказались на улице в одно и то же время.

— Ну… — он упёр руки в бока. — Давай покончим с этим. Что ты хотела сказать мне сегодня? Может, подразнишь меня за то, что у меня нет девушки?

— Это…! — Черт бы тебя побрал. Он был точен до миллиметра. — Ты что, не слышал, что я только что сказала?!

Он поправил своё захватывающее оружие, чтобы скрыть нижнюю половину лица. — Может, сегодня у тебя нет вдохновения?

Каждый день я молюсь о том, чтобы ты выиграл свою битву с депрессией.

Он обернулся с легким взмахом руки. — Если тебе нечего сказать…

— Подожди!

Он остановился.

Я занервничала, перебирая пальцами. — Позволь мне пойти с тобой.

Он повернулся ко мне. — Если ты хочешь, чтобы я взял тебя с собой на патрулирование, то это исключено. Мне будет сложнее работать, если придется присматривать за тобой.

— Вообще-то… — Я напрягла мозги. — Мне нужно сходить в магазин! Мама хотела кое-что купить, но у неё не было времени сегодня вечером. Я бы сделала это сама, но не хочу волновать её, говоря, что вышла одна вечером.

— Я не уверен, что…

Один взгляд на мое удрученное лицо, и его глаза закатились к небу… закрылись… затем снова посмотрели на меня. — Ладно, но никаких отклонений от маршрута и траты времени. Если ты хотела увидеть какое-нибудь действие, то, боюсь, тебе придется погрязнуть в собственном разочаровании.

Металлические перила зазвенели, когда мой хвост несколько раз ударил по ним. — Да, конечно!

Айзава сохранил обычное стоическое выражение лица, развернулся и пошел дальше. — Хорошо. Не отставай, я не хочу тратить слишком много времени.

После того как мы отошли на некоторое расстояние от многоквартирного дома, я сказала: — Я хотела поговорить с тобой кое о чём.

Айзава подождал несколько секунд, прежде чем сказать: — Продолжай…?

— Но теперь я не уверена, что хотела сказать именно это.

— Угх. Это нерационально… — Он оборвал себя на полуслове и взъерошил волосы, вздохнув. — С моей стороны нерационально постоянно указывать на твоё нерациональное поведение. У меня от этого охрипнет голос.

— Твоя причуда… — начала я, и он тут же насторожился. — Она тебе нравится?

Подозрение сменилось замешательством. — Я не люблю и не ненавижу ее. Есть много недостатков, которые мне приходится компенсировать, выполняя свои обязанности героя.

— И ты никогда не ненавидел эти недостатки?

— Почему ты вдруг спрашиваешь о моей причуде?

— Речь не о твоей причуде… речь о тебе и о том, как ты относишься к своей причуде.

— Опять же, я не могу сказать, что люблю или ненавижу её. Практичная причуда для работы героем важна, но добьёшься ли ты успеха или потерпишь неудачу, полностью зависит от того, насколько хорошо ты можешь использовать её и другие инструменты в своём распоряжении. Множество людей с сильными причудами не справляются.

Я подавила вздох. Это мне не помогало. Мне было плевать на работу героя. — Ты слово в слово повторил одну из лекций своего учителя? Это было так сухо.

— Это правда. Если я потерпел неудачу, то это не потому, что моя причуда была слишком слабой. Это потому, что я потерпел неудачу.

— Так что для тебя, причуда это то, что может или не может быть должным образом использовано в качестве инструмента для геройской работы. — А для Тои это расшатывающаяся связь с его отцом. Для Юкихи и многих других это послужило непреодолимой пропастью между ними и нормальным обществом.

— Я этого не говорил.

— Тогда что?

— Это просто часть тебя.

Я не я. Я молча кипела, пока мы шли. На другой стороне улицы молодая женщина позвала своих детей на ужин. Двое детей пробежали мимо нас, и я отступила, чтобы не столкнуться с ними. Старший ребенок кивнул мне в ответ.

— Извините за это!

Я остановилась, пока их мама ругала их за грязь на штанах. Сцена болезненно ностальгировала в угасающем, золотом свете солнца. Такого рода, который ранит больше, чем просто меланхолия. Взмахом хвоста я повернула обратно по дороге.

— Твоя уже проявилась?

Мое лицо дернулось, и я покраснела. Надеюсь, он не заметил моего момента слабости. Даже несмотря на то, что я была на несколько шагов впереди, его тень разрослась с заходом солнца, простираясь намного дальше моей.

— Она как у мамы, — сказала я, не оглядываясь на него. — Кстати, твоя причуда действительно только временная?

— Эффект заканчивается, как только я моргаю.

Жаль.

— Как насчет того, чтобы ты использовал ее на мне? Мне очень любопытно.

— Поэтому ты спрашивала раньше? Обычно ты не ходишь вокруг да около.

Я сложила руки за спиной и с ухмылкой посмотрела на него. — Это не да или нет, мистер Рациональный.

— У меня нет причин использовать ее на тебе прямо сейчас. Я сказал, что отвезу тебя в магазин, только если ты не будешь тратить мое время.

— Даже если я использую свою причуду для злодейской деятельности?

Он одарил меня кривой ухмылкой. — Мне не понадобится моя причуда, чтобы победить тебя.

Я опустила глаза на землю.

— …Пожалуйста?

Он закрыл глаза, нахмурив брови. — Ты сказала “пожалуйста”… ты хоть раз в жизни говорила это слово?

Почувствовав, что его воля начинает ослабевать, я обернулась и подпрыгнула на подушечках ступней. — Это особый случай! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Он поднял руки. — Ладно, ладно. Смотреть, как ты пытаешься быть вежливой, почти жутко. Я сделаю это только один раз, ты готова?

Я кивнула и закрыла глаза, собирая ощущение своей причуды.

— Тебе не нужно закрывать глаза, чтобы это сработало. — Он звучал удивленно.

— Я знаю! — огрызнулась я, — Я готова сейчас!

А потом она исчезла. Ощущение, чувство наполненности… исчезло, оставив пустой вакуум. Как отпечаток, оставленный после снятия предмета с пыльной полки. Или, может быть, то, что я думала пустотой, на самом деле было тем, что я чувствовала в своей старой жизни. Теперь я просто привыкла к тому, что есть что-то там, где раньше ничего не было.

Темнота, созданная моими закрытыми глазами, глупо заставила мое сердце биться быстрее, и они распахнулись, как только Айзава отменил свою причуду, лохматые волосы упали обратно вниз.

Я вдохнула и выдохнула. Вдох и выдох.

Тихо, я привыкла к тому, что у меня есть причуда. Я могла чувствовать ее внутри себя, даже когда не использовала. Игнорировать ее существование было бессмысленно, как и любая другая тщетная борьба, которую я вела против течения.

— Ну?

Голос Айзавы вернул меня в настоящее. — Я думаю… твоя причуда мощная. — Я знаю… знала кого-то, кто был бы рад заполучить ее в свои руки.

— Как я уже сказал, у этого есть свои недостатки. — Он говорил скромно, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он реалистично оценивает свои собственные недостатки. — Ты не заметила, что твой хвост всё ещё двигается?

Нет.

— Что ж, это было неубедительно, — объявила я. — Жаль, что ты не можешь сделать эффект постоянным, я уверена, это решило бы многие проблемы. — Я отвернулась от него и продолжила путь к магазину.

— Возможно, но это будет строго регулироваться, чтобы гарантировать, что ничьи права не будут нарушены.

— Какой облом! — В мои времена, если ты доставлял слишком много хлопот, кто-нибудь появлялся у твоей входной двери и забирал это у тебя.

— Почему ты так заинтересована в стирании причуд?

Можно было бы выложить все как есть.

— Я… вроде как против того, чтобы иметь причуду. Я надеялась, что смогу избавиться от неё. — Вот, я это сказала. — Есть ли способ это сделать? — Я уже знала, каким будет ответ, потому что уже изучала это.

Он вздохнул. — Ты не первая, кто хочет избавиться от своей причуды.

О, я знаю.

— Но обычно это происходит потому, что их причуда мешает им в повседневной жизни…

— Это, по сути, усложняет жизнь с остальным, — перебила я его. У меня было много времени, чтобы подумать об этом. И я поговорила с немалым количеством людей, которые ненавидели себя за то, какими они родились.

— Это тоже может быть опасно, особенно если их организм не справляется. Это то, что происходит с тобой? Тебе больно?

— Нет… мне просто не нравится мысль о том, что она у меня есть.

— Я не понимаю.

— Если у меня не будет причуды, — сказала я, — я смогу умыть руки. Что касается причуд, героев, злодеев… я могу просто смотреть, ничего не делая.

Тишина повисла между нами, пока он переваривал то, что я сказала.

Уличные фонари мигнули и зажглись.

— Ты можешь? — наконец спросил Айзава. — Раньше людей без причуд было большинство. Многие отвергали саму концепцию причуд. Вот почему в мире так долго царил хаос.

Что-то во мне сломалось, и я захихикала. Хихиканье переросло в смех, и я остановилась, чтобы унять дрожь, которая могла бы сбить меня с ног.

— Ха! — Я снова повернулась к нему, подняв руки. — Значит, теперь, когда люди без причуд это стареющее меньшинство, а ненавистники давно умерли, мир стал утопией! Это эти лицемерные ублюдки доставляли все неприятности!

Я одарила его дерьмовой ухмылкой.

— Верно? В конце концов, нет веских причин иметь какие-либо проблемы с тем, как некоторые люди вели себя в то время! Никто не использовал свои способности, чтобы причинить вред тем, у кого их не было! Конечно, нет! Таких людей никогда не существовало! — Я ахнула. Жар исходил из моего сердца и бушевал по всему телу. — Неужели бесправным людям не приходилось опускать головы и принимать всё, что сильные люди делали с ними!

Айзава поднял одну из своих рук. — Некоторые люди используют свои способности на благо других, а некоторые…

Боже, это всё то же заезженное клише.

— Ты знаешь, почему тебя наняли, и это хорошо. Жаль только, что самый приемлемый способ использовать свою способность это причинять вред правильным целям.

Мой голос сорвался.

— Есть так много способностей, которые чертовски удивительны, но всё, что вы делаете, — это вредите друг другу…

Айзава схватил меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Просто подыши секунду. — Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

Прежде чем я успела отчитать его, я судорожно вдохнула, а затем икнула, выпуская воздух. Я не дышала нормально. Я даже не смеялась.

— Ты плачешь.

Моя рука коснулась моей щеки и вернулась мокрой. Промокшей насквозь, на самом деле. Я вытерла лицо, шмыгнув носом. Я даже не заметила.

— Ты в порядке?

— Можешь убрать свои руки? — Я снова вытерла лицо, пряча его в своей рубашке. — Я чувствую себя в ловушке.

— Извини.

Мои плечи внезапно замерзли.

— Я тоже извиняюсь. — Я сжала ткань своей рубашки в пальцах, всё ещё пряча лицо. — За эту вспышку. Я просто… некоторые вещи трудно принять.

— Это общество порождает всевозможную несправедливость, большую часть которой не могут исправить герои. — Его голос всё ещё был ровным.

— Я знаю. Но если у меня есть причуда, то в моей голове могут начать возникать глупые идеи о том, как изменить вещи.

— Ты сказала, что хочешь игнорировать причуды, но очевидно, что у тебя много мнений.

Мне нечего было на это ответить. Почему я не могла просто молча принять свои удары?

— Ты знаешь, почему большинству компаний не разрешается учитывать причуды соискателей при приёме на работу? — спросил он.

Я в последний раз вытерла глаза и открыла лицо. — Это может означать, что некоторые люди будут в фаворе по сравнению с другими. — Урок, который я усвоила из детской телепередачи.

— Или полностью проигнорированы, если предприятие сочтет причуду обузой. Многие люди ожесточены из-за своей причуды, с которой они родились, и подобная ситуация может усугубить ее. — Он откинулся назад на пятки, образовав палатку из своих рук. — По крайней мере, это то, что ты узнаешь, когда пойдешь в начальную школу. Лично я считаю, что нелогично полностью игнорировать наши различия, но именно так наши законодатели решили с этим справляться.

— Стать героем означает… — Пришло осознание. — Тебе не нужно скрывать себя. Вот почему все мечтают стать ими?

— Я уверен, что некоторые из них хотят спасать людей.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться над сарказмом в его голосе.

Он наклонил голову, и его взъерошенные волосы упали набок.

— Нравится тебе это или нет, но ты часть этого мира. Ты участник, а не наблюдатель. Ты не можешь убежать. Ты не можешь это игнорировать.

Точно так же, как и эту причуду.

Я снова схватила свою рубашку. — Тогда что мне делать? Если ты считаешь, что мой образ жизни неправильный, ты должен сказать мне об этом.

— Я не хочу указывать тебе, как жить. Я просто исправил твоё заблуждение. Даже если бы у тебя не было причуды, ты всё равно была бы связана с людьми, у которых она есть, и они всё равно были бы связаны с тобой. Подумай, как ты будешь жить с этого момента, зная это. Как ты будешь использовать причуду, с которой родилась, это твоё дело. — Внезапно он ухмыльнулся. — Но не последствия того, как ты её используешь. Это зависит от всех остальных.

Как я буду жить с этого момента? С причудами.

Но это не значит, что моя жизнь должна сильно измениться. Разве не так? Почему я была так против этого в первую очередь?

Люди с причудами были другим классом людей… они чувствовали себя таковыми. И независимо от нашей общей человеческой природы, различия выделяются сильнее, чем сходства. Несмотря на это, я всегда думала, что отличаюсь от ненавистных людей, которые хотели, чтобы мета-люди были стёрты с лица земли.

Я не ненавидела людей с причудами. Не отдельных людей. Было бы утомительно ненавидеть моих соседей, коллег и друзей… людей, с которыми я жила, работала и любила. Я даже не раз и не два думала про себя, что способности полезны, даже круты.

Нет, не людей. Может быть, даже не сверхъестественное. Это всё великое дело, которое всё это представляло… все отдельные части сложились вместе, чтобы образовать: сломанное и неопределённое общество.

Если бы у меня не было причуд, я могла бы избавить себя от мыслей обо всём этом.

Похоже, у вас, ребята, довольно оживлённый спор, но не могли бы вы вести себя потише? Жизнь и так трудна, а вы устраиваете беспорядок. Вот о чём я тогда подумала.

Использование моей причуды означало принятие ее… и новый мир, в котором я жила. И то, что некоторые из моих мыслей тогда были неправильными.

Возможно, вместо того, чтобы принимать людей с метаспособностями, я просто терпела эту их часть.

Я много общалась с гетероморфами, когда писала для одного журнала. Благодаря этой работе я узнала о проблемах, с которыми они сталкиваются. Не только дискриминация… это было очевидно… но и необходимость покупать шампунь оптом, потому что их тело покрыто шерстью, или отсутствие портных, специализирующихся на пошиве одежды для дополнительных конечностей. Я встречала людей, которые гордились тем, кто они есть, и ещё больше людей, которые отчаянно хотели быть кем-то другим.

Я слушала, сочувственно кивая.

И я была счастлива, что не на их месте. Слава богу, я не такая, как они. Слава богу, мне не нужно думать ни о чём из этого.

Возможно, этот хвост был великой космической иронией.

— Ты бы сказала то же самое Всемогущему, будь он без способностей или нет? — Голос Аидавы вывел меня из незаслуженного приступа жалости к себе.

— Мое мнение? — Я несколько раз моргнула. — Я все еще думаю, что его костюм яркий и смешной.

Он кивнул, казавшись, довольным… чем-то. — Тогда что в тебе изменилось? У тебя уже было мнение о том, как все устроено, и оно не изменилось теперь, когда ты знаешь, в чем твоя причуда.

— О. — Какая простая мысль.

— Ты всё ещё хочешь пойти в магазин?

Я несколько раз моргнула. Боже мой, это то, что мы делали?

— Если у тебя есть время…

— Страшно, когда ты такая заботливая. — Он встал. — Пошли. У меня нет никаких встреч. — Он снова усмехнулся. — И злодеи могут прятаться где угодно, возможно, даже в продуктовом отделе.

Я рассмеялась над его жалкой попыткой поднять мне настроение. — Злодеи будут в отделе закусок. Кстати, есть ограниченная серия вкусов мороженого, которые мама хочет попробовать.

— Будь осторожна и не ешь прямо перед сном.

Фу, назойливый.

Оказывается, злодей пытался украсть грузовик с ограниченной серией мороженого. Айзава драматично остановил его, но это уже история для другого раза.

***

В следующий раз, когда Тоя привёл меня к пику Секото, я впервые осознанно использовала свою причуду. Я использовала её, чтобы левитировать маленькую книгу, думая о тех временах, когда я видела, как Сайки использует свою собственную причуду. Это оказалось на удивление сложно. Не просто поднять предмет, но даже контролировать, куда он полетит. Если я хотела просто поднять его вверх, он шатался, а иногда даже переворачивался, отказываясь двигаться прямо.

Книга мягко упала обратно в мои руки. Не очень впечатляюще.

Но я хотела попробовать другое.

Как и в случае с дверной ручкой, всё, что мне нужно было сделать, это прикоснуться к книге… и тогда я становилась книгой. Я могла видеть и слышать через неё, как и раньше, и…

Я также могла читать книгу. Страницы перелистывались сами по себе, и даже когда я отходила на несколько шагов назад, поворачивалась так, что не могла её видеть, или даже читала совершенно другую книгу, я всё равно могла читать книгу, которой «владела».

Может, я призрак. Тот, что швыряет предметы, не касаясь их, и устраивает переполох, когда люди пытаются внести изменения в дом, в котором он раньше жил.

Преследующая живых.

Ха ха.

Но каким-то образом я всё ещё здесь. Всё ещё участвую.

Тоя поймал мой взгляд и ухмыльнулся. — Полагаю, мы тренируемся вместе.

Я ухмыльнулась в ответ. Одинокий маленький малый.

***

Род-Айленд падает в океан

Больше нет места, которое можно было бы назвать домом

Лавкрафт в Бруклине

Музыкальная группа The Mountain Goats [Горные козлы], Lovecraft in Brooklyn [Лавкрафт в Бруклине]