Глава 6 (1/2)

Глава 6. Лавкрафт любит Бруклин и, возможно, сожалеет о некоторых своих прошлых чувствах и поступках

“Какой-то парень в майке Маркуса Аллена

Просит у меня сигарету.

Общение это там, где ты его находишь,

Поэтому я беру то, что могу получить.”

Музыкальная группа The Mountain Goats [Горные козлы], Lovecraft in Brooklyn [Лавкрафт в Бруклине]

***

В тот день, когда Юкиха показала мне свою метаспособность… которую она скрывала даже от своих родителей… наша дружба укрепилась. Связи, созданные секретами, иногда кажутся более крепкими, чем те, с которыми ты родился.

Она подняла руку, позволяя инею на кончиках ее пальцев сверкать на солнце.

— Страшно, правда?

— Кажется полезным, тебе больше никогда не придется мириться с теплым напитком.

Она ответила горькой улыбкой.

— Но я не хочу этого.

***

Самым напряжённым моментом во время осуществления нашего маленького плана был звонок Сайки маме Тои. Чтобы всё прошло гладко, я должна была сообщить ей, что регулярно встречаюсь с мальчиком постарше, даже не знакомым, без её ведома в течение последнего месяца. Это была необходимая ложь, поскольку мама Тои была уверена, что он присматривал за мной всё это время.

Я устроила из этого шоу.

О, Тоя пришёл вернуть зонтик, и я просто не могла отпустить его сразу домой. Он мой герой, и я просто умирала от желания узнать о нём больше… хм? А где сейчас зонтик? Я сломала его, и, поскольку это был день вывоза мусора, я выбросила его, нет смысла устраивать суету. В любом случае, поскольку он такой крутой и героический, я умоляла его встретиться со мной снова, и, поскольку он такой добрый и понимающий, ну, вы знаете, он согласился. Я знаю, я знаю, я печально известна тем, что ругаю Всемогущего за то, что он спас меня, но Тоя другой. Мы встречаемся уже некоторое время, и он ведёт себя как самый крутой старший брат, так что мне было бы очень грустно, если бы мы больше никогда не увиделись.

В конце всей этой ерунды Сайка выглядела обеспокоенной, чего я и ожидала. Что меня удивило, так это следующие слова, которые она произнесла.

— Тебе нравится этот мальчик?

— …да? Иначе зачем бы я продолжала с ним встречаться?

— Нет, милая. Я имею в виду, ты в него влюбилась?

Может, я перегнула палку? Насколько развитой она меня считает?

— Э-э… — Я искала выход.

Озарение.

— Что такое влюбленность?

Она отшатнулась. — Ты знаешь, что такое любовник, но не знаешь, что такое влюбленность?

— Что такое любовник?

Ее лицо покраснело, и она что-то пробормотала, прежде чем сказать. — Влюбленность — это как… — она сделала сжимающее движение рукой. — Это заставляет твое сердце, ну, знаешь, согреваться, и у тебя бабочки в животе. Даже стоя рядом с ними, ты чувствуешь себя взволнованным.

— Звучит как лихорадка.

— Это больнее, чем это. — Она вздохнула. — Ты думаешь о нем всё время, ты хочешь быть рядом с ними… ты надеешься, что он тоже думают о тебе.

— Это определённо не так, — заверила я её. — Я просто думаю, что он интересный. Он знает много такого, чего не знаю я, поэтому я хотела учиться у него.

Не совсем ложь. Были вещи, которые я могла узнать об этом месте, просто наблюдая за ним.

— Он старше, поэтому, конечно, он знает больше. — Она вдруг стала смертельно серьёзной. — Будь осторожна, хорошо? Тоя кажется хорошим, но есть много пожилых мужчин… людей… которые кажутся очень хорошими, но у них нет добрых намерений. Поскольку в твоём жизненном опыте есть такая глубокая пропасть, они могут воспользоваться твоим невежеством и причинить тебе боль.

— Это имеет смысл.

— Ты поймёшь, когда станешь старше… ты подождёшь, правда? — Она почесала затылок. — Я никогда не слушала своих родителей, когда они говорили мне это…

Неужели пожилой мужчина покорил твоё сердце? Такое случается с лучшими из нас. Эти подонки точно знают, что сказать, чтобы обвести тебя вокруг своего маленького пальчика.

Разве у нее случится сердечный приступ, если она узнает, что я предпочитаю еще более пожилых мужчин?

Не то чтобы я испытывала какое-то влечение с тех пор, как проснулась. Я могла оценить любого мужчину, мимо которого проходила… красивого, уродливого, уродливого, среднего, уродливого, красивого, среднего.. но я никогда не хотела приближаться к ним с греховными намерениями. В любом случае, слишком глубокие размышления о грязных вещах вызывали у меня лёгкую тошноту. Вероятно, потому что я всё ещё была ребёнком.

Что касается Тои, то он был милым в том смысле, в каком вы могли бы счесть милой собаку друга. Вы можете погладить её по шерсти, покормить лакомствами и поиграть с ней, но в конце дня вы всё равно должны пойти домой, не неся на себе никакого финансового бремени. Милый щенок, которого вы не хотите брать домой.

Но я не могла сказать этого, не показавшись психопаткой, поэтому я сказала Сайки, что шансов нет, потому что я влюблена в Полковника Сандерса<span class="footnote" id="fn_39855720_0"></span>… решив, что это должна быть влюблённость, потому что я чувствовала себя хорошо каждый раз, когда мы ели жареную курицу.

Это заставило ее улыбнуться, и тема была закрыта.

Звонок был вежливым и сердечным. Тоя был со мной, и мы оба затаили дыхание, когда Сайки сказала: — О, я была в неведении какое-то время… — но за этим мимолетным комментарием ничего не последовало.

Мы оба вздохнули с облегчением, когда она положила трубку и согласилась. Я не могла избавиться от ощущения, что мы были второстепенным персонажем в несмешном эпизоде ситкома. Этот закадровый смех до сих пор эхом отдается в твоих ушах…

Это была единственная незначительная заминка в нашем безупречном плане. За исключением Айзавы, который чуть ли не допрашивал меня, когда узнал.

— Я никогда раньше не видел этого мальчика, ни разу.

— Ты спишь большую часть дня.

Похоже, кто-то расстроен тем, что его планы были нарушены.

— Я бы хотел с ним встретиться.

— Мама уже с ним встречалась, и он ей нравится. — Я победно вскинула руки с самодовольной ухмылкой. — Ты не имеешь права голоса.

Тоя не хотел брать деньги, но я заставила его их взять. Присматривать за чьим-то ребёнком без денежного стимула с его стороны выглядело бы крайне подозрительно. Я сказала ему отдать их мне, и я положу их обратно в её кошелёк… возможно, немного прибавив сверху.

— Она не очень хорошо разбирается в деньгах, она даже не заметит. Наверное.

Я хотела брызнуть в него перцовым баллончиком, но он покачал головой и сказал: — Мои карманные деньги больше, чем она предложила.

Тоя пару раз в неделю возил меня на эту гору.

Пик Секото. Первый вздох весны оживил его… свежий воздух заставлял каждый вдох ощущаться как первый, множество ярких полевых цветов пробивалось из земли вдоль тропы, золотой солнечный свет проникал сквозь листья там, где густо росли деревья, пение птиц заглушалось треском пламени.

Наслаждение красотой природы помогает понять поэтов, но ты не можешь по-настоящему оценить ее, когда все так… пожароопасно. Пока Тоя тренировался, я отвлекалась на книги, использовала телефон Тои, чтобы фотографировать странных жуков, или надоедала своему подопечному.

— Ты выглядишь молодо для своего возраста. Старшие девочки в школе балуют тебя?

— Нет! Почему они должны это делать?

— Я девочка, поэтому знаю. Когда видишь что-то милое, хочется позаботиться об этом. Если они когда-нибудь дадут тебе закуски, пожалуйста, принеси их мне.

— Я бы ничего тебе не принёс, я и так покупаю тебе закуски в магазине. И я не милый.

— Ах, может быть, ты не популярен? Если бы ты больше улыбался, ты был бы очень популярен.

— Я обещаю, что если ты просто начнёшь улыбаться девочкам, они начнут обращать на тебя внимание… и угощать закусками. Я готова поспорить на что угодно.

— Хорошо, поспорим на твоё молчание. Если я улыбнусь, а ничего не изменится, ты должна будешь перестать так много говорить.

— А если я выиграю, то получу закуски, которые они тебе дадут.

Через несколько дней он швырнул мне в лицо пакет дынного хлеба, ворча о том, какие глупые эти девчонки. Нельзя выглядеть очень самодовольно с полным ртом хлеба.

Когда я однажды пожаловалась на скуку, он сказал, что если я замолчу, то он принесёт свой Свитч, чтобы я поиграла.

— Что это?

— …ты не знаешь? — На его лице появилось редкое выражение жалости. Я рано поняла, что между богатством наших семей существует большая пропасть. Казалось, его это беспокоило всякий раз, когда он сталкивался с этим, но я не возражала. Это означало, что я могла позволить тринадцатилетнему парню оплачивать счёт без угрызений совести.

— Это игровая приставка. Ты даже рекламу раньше не видела?

— Эм… может быть? Это как PS2 или ГеймКуб?

— Это…

Я закрыла лицо рукой, понимая, что до меня дошло. — Ретро?

Его лицо было нахмурено в задумчивости. — Что такое ГеймКуб?

Я должна была смеяться. Можно только смеяться, единственная другая возможность это кричать.

Тоя больше всего нравилось, когда я рассказывала о его будущей работе в качестве героя. Например, когда я спрашивала, как он хочет, чтобы выглядел его костюм, или в какую среднюю школу он хочет пойти. Сначала он не знал, что ответить, и выражение его лица заставило меня почувствовать себя странно из-за того, что я вообще спросила. Однако на следующий день я получила подтверждение, когда он вернулся со старой тетрадью, полной идей для костюмов, которые он придумал, когда учился в начальной школе.

Я также делала случайные замечания по поводу его перерывов.

— Эй, дай мне престижную работу в офисе твоего агентства после того, как я закончу среднюю школу. Такую, где ты отправляешь несколько электронных писем и называешь это концом рабочего дня.

— Не случится!

— О, и я бы тоже хотела работать из дома, мистер Босс.

Неожиданные комментарии всегда вызывали у него внезапный прилив энергии, и даже после тяжёлого дня он спрыгивал с горы, крича мне, чтобы я не отставала.

У меня сложилось впечатление, что никто в его жизни не верил в его успех и не желал его.

Чем больше я узнавала его, чем больше помогала ему лечить ожоги и хвалила его причуды, тем больше он раскрывался.

У него была младшая сестра по имени Фуюми и младший брат по имени Нацуо. Его младшего брата обучали быть героем. Старшим братьям и сёстрам не разрешалось общаться с младшим, но Тоя всё равно не любил о нём говорить. Он не очень любил своих родителей.

Лично я тоже не очень их любила, но если вы получите информацию о человеке только от его обиженного ребёнка, у вас тоже будет искажённое представление о нём.

Его отец был в центре его гнева. Его мать рано была отвергнута как «слишком слабая, чтобы что-то сделать».

Его отец, насколько я понимаю, был безжалостным человеком, который женился и завёл детей ради собственной выгоды. Всё, что он считал бесполезным, было отброшено и забыто.

— Что бы я ни делал… — огрызнулся он однажды, выпуская пламя в манекен. — …он не посмотрит на меня!

Ожоги на его груди выглядели хуже, чем обычно, поэтому я помахала ему рукой со своего места у ручья, протекающего мимо тренировочной площадки. — Давай остановимся сегодня пораньше, ты уже зашёл слишком далеко.

— Я не могу! — Его голос сорвался. — Я ещё не добился прорыва. Если бы я мог просто стать немного горячее… — Пламя взревело, и внезапный взрыв сухого жара затруднил дыхание.

Я вскочила и задыхаясь… во рту уже пересохло, язык почти не слушался. Я изо всех сил пыталась вдохнуть, а потом закричала:

— Ты вообще хочешь быть героем?

Это заставило его остановиться. Пламя на его груди погасло, и он подошел ко мне, уткнувшись лицом в мое лицо и прорычав: — Конечно, хочу, зачем же еще я здесь? — Его рука схватилась за его голую грудь, ногти царапали свежий ожог.

Я со вздохом опустилась обратно на камень, на котором сидела. Гладкая поверхность была почти неприятно тёплой под открытой частью моих ног… как будто она часами находилась под солнцем в разгар лета, а не в тени дерева прохладным росистым весенним утром.

— Я думал, ты понимаешь, насколько это важно для меня. — Тоя все еще был передо мной, все еще искаженный гневом, не направленным на меня.

Я пожала плечами, ничуть не испугавшись. — Кажется, ты хочешь внимания своего отца больше, чем спасать людей, зарабатывать много денег или быть популярным… какой бы ни была причина, по которой кто-то хочет быть героем.

— И что? — Резкий, незрелый ответ.

Я медленно отпила воды.

— Есть способы привлечь его внимание попроще.

— Например, какие?

— Сбежать.

Это было случайное предложение. Я думала о том, как плохо вела себя в молодости. Я думала, что наслаждаюсь свободой, которую давало мне игнорирование правил, но, оглядываясь назад, я, вероятно, просто хотела внимания моих родителей. Моя сестра была золотым ребёнком, и я не могла с ней сравниться. Сердечная боль настолько обычна, что не стоит проливать ни единой слезинки.

В конце концов, я охотно отделилась от них, но в глубине души я, вероятно, хотела, чтобы они признали меня. Жаль, что я осознала свои истинные чувства только спустя столетие. Люди всегда оставляют так много на будущее.

— Драться в школе, прогуливать уроки, курить… нет конца тому, как плохо ты можешь себя вести в твоём возрасте.

Он фыркнул и плюхнулся рядом со мной. Мы не касались друг друга, но его тело всё ещё излучало жар от его вспышки. — Мой отец заботится только о своей карьере и создании своего идеального шедевра. Если я попаду в неприятности, сомневаюсь, что он даже накричит на меня.

Мои родители кричали, иногда даже били меня, но в каждой семье всё по-разному.

Тоя снова положил руку на ожоги, поморщившись, когда его пальцы коснулись следов от ногтей, которые он оставил раньше. — Я не хочу, чтобы он смотрел на меня по какой-либо другой причине, кроме этой.

— Если ты не разберёшься с этим сейчас, это выльется в нечто ужасное.

— Тогда мне нужно настоящее решение, а не одно из твоих дерьмовых.

— Если бы я была на твоём месте, — сказала я, открывая аптечку, — я бы послала их к чёрту и ушла, как только стала бы взрослой.

— Тот, у кого никогда не было отца, не поймёт… Ах. — Он виновато посмотрел на меня, но я снова пожала плечами.

У ребёнка не было близких связей за пределами семьи… кроме меня, к сожалению… поэтому ему было бы трудно отделиться от них. Вот почему вам нужно больше улыбаться людям.

— Связь с другими возможна только в том случае, если человек на другом конце отвечает взаимностью, хотя бы немного.

Я положила ладонь ему на плечо. Все еще горячее.

— Если они не повернутся и не посмотрят на тебя, то это пустая трата твоей энергии, независимо от того, насколько это тебя ожесточает.

— Ты думаешь, я не знаю..?

Я столкнула его в воду.

Это охладит его. Подумала я, когда он вынырнул, барахтаясь и драматично хватая ртом воздух. Его волосы упали ему на лицо, закрывая глаза.

— Взаимное желание это ключ к любым отношениям, — сказала я, глядя на него сверху вниз и уперев руки в бока.

Он подполз к краю ручья и вытащил себя, успев только прохрипеть..: — Я замерзаю! — прежде чем я встретила его с полотенцем, вытирая ему голову, взъерошив волосы. Когда я отпрянула, они вернулись в своё нормальное, пушистое состояние.

— Здесь холодно только потому, что тебе было жарко, перестань вести себя как ребёнок.

Он брызнул в меня водой, а затем схватил полотенце, когда я отскочила от зоны брызг.

— Эй, если я промокну, то могу простудиться!

— А как насчет меня?!

— Ты моя няня, ты должна заботиться обо мне! — Я жестом пригласила его подойти ближе, но он покачал головой, надув щёки.

— Мне нужно продезинфицировать твои раны, когда ты вытрешься, ты же не хочешь, чтобы там завелись речные бактерии, верно? Плотоядные речные бактерии? Я читала статью в газете на днях…

— Я сделаю это, если ты перестанешь болтать! — огрызнулся он.

Мой рот оставался на замке до тех пор, пока я не начала лечить один из его самых неприятных ожогов. Я остановилась, когда он зашипел, почувствовав прикосновение мази. Обычно он стискивал зубы и лишь морщился. Его ситуация могла закончиться хуже моей, и всё из-за его причуды.

— Послушай, Тоя, то, что я собираюсь сказать, это секрет.

Он нахмурился, сузив глаза.

— Это гарантированный способ заставить кого-то сделать то, что ты хочешь.

Тоя закрыл глаза, но незаметно наклонился ближе.

— Выясни, что он любят больше всего… что они ценят больше всего… и забери это.

Это то, что однажды сказал мне мой старый друг. Обычно я не была достаточно сильна, чтобы в полной мере воспользоваться этим советом, но иногда я использовала его, чтобы заставить своих информаторов говорить правду. К черту журналистскую этику, я была только наполовину журналистом.

— Но слушай внимательно. — Я схватила его лицо, и его глаза открылись вовремя, чтобы встретиться с моими суженными. — Ни при каких обстоятельствах ты не должен это уничтожать.

— Просто возможность держать это в руке достаточно, чтобы они знали, что ты можешь… именно страх дает тебе силу. Ты не можешь бояться, что у тебя что-то отберут, если оно уже пропало.

Я отпустила его и отстранилась, а затем показала, что собираюсь продолжить его лечение.

— Но как… ой! — Он поморщился, когда я коснулась еще одного больного места. — Как ты вообще узнаешь, что самое главное?

— Наблюдение, — ответила я.

— Действия почти всегда говорят громче слов. К особому отношению к особенному предмету относится иначе, чем к остальным.

Я закончила перевязку его ран и вздохнула. Если он продолжит себя так же изводить, как сегодня, нам придется обращаться к настоящему врачу. — Чем ближе ты с кем-то, тем ближе ты будешь к тому, что он любит, тем легче его ранить. Это жестоко. Вот почему это секрет между нами, ладно?

— Что бы ты забрала у меня?

Я наклонила голову, закатывая глаза к небу. Облака были белыми и пушистыми, как и его волосы. Какой странный вопрос.

— Это почти скучно. Твоего отца, очевидно.

Если бы я хотела тебе помочь, я бы забрала твою причуду.

— Не то чтобы я могла это сделать, даже если бы захотела. Я недостаточно сильна.

Каким-то образом мои слова его не обеспокоили. Вместо этого он тихо смотрел на свои ладони, пока не сказал: — Я не знаю, что бы я забрал у тебя.

Я криво улыбнулась ему. — Нечего забирать.

Тень накрыла нас, когда облако накрыло солнце.

— Эй… — Я ткнула его в несгоревшую часть груди. — Я дала тебе совет, так что ты мне должен. Своди меня в кино. Есть один фильм, который я мечтала увидеть, и это не повредит твоей культурной грамотности. Ты просто неандерталец, когда дело доходит до искусства.

Тоя посмотрел на меня суженными глазами.

— Ты злая?

Я высунула язык.

— Только частично.

***

Спуск с горы был медленным. Тоя начинал чувствовать свои ожоги, и внезапные движения руками заставляли его вздрагивать от боли. Конечно, я не могла просто сказать ему, чтобы он не перенапрягался, потому что он бы возмутился и стал подгонять себя ещё больше. Нет, мне пришлось пожаловаться, что его темп слишком велик для моих крошечных ножек, и потребовать, чтобы он шёл за мной.

Как раз когда он оказался позади меня, он схватил один из моих хвостиков и осторожно потянул.

— Твои волосы.

— У меня что-то запуталось в волосах? — Я мельком оглянулась на него. Он все еще был задумчив, но его брови были нахмурены от боли.

— Нет, я хотел спросить, они естественные?

— Цвет или то, что они двух разных цветов? — Какой странный вопрос для нашего времени. — А как насчёт тебя? В те дни было не так много молодых людей с густой шевелюрой белых волос.

— В те дни? Ты говоришь как старуха. — Он потянул за прядь седых волос. — Они были рыжими, когда я родился, но со временем стали белыми.

— Генетика в наши дни такая запутанная. — Я провела пальцами по шее и приподняла волосы, чтобы показать корни. — Они естественные.

Должно быть, я десятки раз проверяла и перепроверяла корни, чтобы убедиться, что это не окрашивание. Однажды Сайки застала меня за этим занятием. Она выглядела странно грустной. Я не так хорошо скрывала свой дискомфорт, как следовало бы.

— Тёмный цвет от твоей мамы, так что светлый должен быть от твоего отца. Рога и хвост тоже.

При упоминании об этом мой хвост дернулся. — К чему ты клонишь..?

— Твоя причуда. Ты никогда о ней не говоришь.

— Почему ты вдруг заинтересовался? — Я не хотела, чтобы это прозвучало так оборонительно.

Тоя не проявлял особого интереса к моей жизни. Наши разговоры в основном были о нем. Дети в средней школе, естественно, склонны к эгоцентризму, и я все равно не хотела говорить о себе. Я же не могла рассказать ему о том времени, когда напилась перед минимаркетом и…

О, это был позорный момент, я бы не стала ему об этом рассказывать. Но ты понимаешь, о чем я.