ГЛАВА 10. Очищение (2/2)

Включаю свет и у порога, внимательно осматриваю ванну на наличие урона от маленького Принца. Что ж, прогноз неутешительный, если считать, что я почти неделю не убирала за ним. Весь кафель в экскрементах и, надо же, в самой ванне, которая теперь далеко не белая. Как только умудрился туда залезть и вылезти? На полу вместе с засохшими лужами мочи валялись такие же и испорченные кусочки различной еды, даже той, которую котёнок чисто физически не смог бы съесть. Бесполезно спрашивать себя, зачем я ему отдала целый помидор, который почти что с размер самого Принца, лежит так и не тронутый и совершенно испорченный. Я просто не вспомню. Нормальную еду давала и этого достаточно.

— Принц, ты не принц, манеры, как у кого-то крестьянина, даже хуже, — тяжело вздохнула я, смотря на котёнка. Принц ответил таким же внимательным взглядом и пару раз мяукал, делая вид, что совсем не понимает, что от него хотят. Что ж, здесь его и ругать не за что. — Ладно, хорошо, что сам не запачкался, — тихонько дернув за ушко, ответила ему.

Не выключив свет, широко раскрываю дверь и подпираю стулом, чтобы и ванная комната тоже проветрилась. Вздрагиваю от холодного воздуха, крепче прижав к себе Принца, выхожу из комнаты, только теперь плотно закрыв за собой дверь для того, чтобы не создать сквозняка, и худо-бедно со спокойной душой бреду на кухню.

Зайдя на кухню и прикрыв за собой дверь, отпускаю малыша. Принц с интересом начал осматривать и обнюхивать помещение, что неудивительно. Из-за риска и постоянного страха за него, с тех пор, как я принесла Принца в особняк, кроме моей комнаты он нигде не был.

— «Я не собирался трогать твоего Принца. Пусть живет», — шепчет с противной ухмылкой знакомый голос.

Скривив лицо, будто скрутило живот от боли, я отмахиваюсь от омерзительных мыслей и с двух с половиной больших шагов оказываюсь у холодильника. Если бы не зверский голод, которому я всё же радовалась, то непременно, открыв дверцу холодильника, не без удивления округлила глаза и задалась вопросами:

«Почему так мало еды?»

«Говнюк всё же решил уморить меня голодом?»

«Или это очередное наказание за то, что я ему не даю?»

Но вместо этого, первое, что попадется мне на глаза, я словно как оголодавший волк в северной глуши, накидываюсь на несчастный батон кукурузного хлеба и, даже не порезав его на ломтики, кусаю за горбушку и начинаю жадно поедать. После нескольких больших кусков, с набитом ртом замечаю с боку на второй полке соус «барбекю» и, выдавив жирную темно-алую дорожку прямо на хлеб, снова и снова кусаю, не дожевывая до конца, тяжело, но с неким извращенным удовольствием проглатываю еду.

Надо же, терпеть не могла эту привычку Вадима так «перекусывать». А его излюбленное и коронное «блюдо» — черный хлеб и майонез, а если найдется, ещё и огурчики соленные, то ужин удался, как и вечер. Меня как-то он не подсадил на такие «изыски», потому что страх получить гастрит или язву был сильней. Ирония или нет, но я этого не избежала, а братцу повезло. Надеюсь, что повезло, и он более-менее сейчас нормально питается. Сейчас же делаю точно так же и даже хуже. Интересно, если бы Король Ада увидел меня в таком в виде, он бы всё ещё хотел меня?

Впрочем, это же Кроули. Он сам несколько раз упоминал, что и не такого делал омерзительного, что своим умом и вообразить не смогу. Но даже сейчас он не может испортить мне аппетит. Слишком голодна, чтобы негодовать и возмущаться.

Уверена, что доела бы целый батон, и глазом не моргнув, если бы не моя жадность и спешка. Съев почти половину хлеба, я резко и громко икнула на всю комнату и чуть не подавилась. В горле так неприятно сдавило, что кое-как прожевав последний откушенный кусок, проглатываю, и пока новое судорожное сокращение в гортани меня не застало, быстро наливаю себе воды и делаю такие же жадные и большие глотки. В горле снова неприятно всё сокращается, но, через несколько секунд глубоко вздохнув, продолжаю свою трапезу, уже намного спокойнее, размеренно откусывая кусочки. Когда чувство насыщение достигло своей отметки, я тяжело сажусь на барный стул, ощущая, как живот неприятно раздулся.

И такое чувство жалости накатило. Именно жалости, а не отвращения. Как же, наверное, я сейчас выгляжу жалко, и как же прекрасно, что меня это снова волнует. Собственно, в настоящий момент я и замечаю, чувствую, как от меня ужасно пахнет, вся одежда пропитана потом, отмершей кожей и грязью, что розовая рубашка далеко не розовая и всё ещё застегнута только на две пуговицы. Волосы ужасно сальные, что до них противно дотрагиваться, и кажется, образовалось несколько колтунов возле расслабленного узла, отдаленно напоминавшего хвостик.

Боже, надеюсь, ничего отрезать не придется?

Пока я быстро и неуклюже стала застегивать всё пуговицы, будто кто-то нечаянно меня застукал, на стене замечаю еле заметный блик. Несколько раз поерзав на стуле, я поняла, что этот блик, который образовался от последнего проникающего луча заходящего солнца, исходит от меня. А именно от золотого жетона, который изящно висел на бордовом кожаном ошейнике, а тот – расслабленно на моей шее. На несколько секунд замираю, прежде чем моя правая рука наконец-то дотягивается до злополучного предмета и крепко охватывает его.

«М-м-м, ты просто красавица! — сказал Кроули явно с довольной улыбкой».

Дыхание чуть учащается. Я рывком притягиваю вторую руку и жестко, будто не ошейник весел на моей шее, а какой-то паразит, очередная нечисть, которая хочет высосать из меня кровь или задушить, небрежно снимаю и силой швыряю его от себя. Ошейник с негромким звуком падает на пол, за столом, что теперь его не было видно. Слышу, как Принц где-то на полу вздрагивает, что лапки с когтями резко прошуршали по паркету, видимо отскочив от неожиданности. Лицо скривилось от бессилия, что я облокачиваюсь об левую руку и громко вздыхаю.

И снова реальность поглощает меня вместе с беспомощностью и страхом, с которой, как неизменная спутница, подкрадывается где-то в тенях паника. Но я всё равно этому очень рада.

Рада, потому что чувствую.

Чувствую – значит жива.

Арифметика проста.

Стоило мне успокоиться и более-менее прийти в себя, как мысли о Короле Ада неуловимо, но прочно вернулись в мою голову и начали терзать, угнетать и мучить. Словом, доказывая свой статус даже при отсутствии. Так и должно быть. Чуть потеряю бдительность и погибну.

(чуть уже не погибла)

Если так рассуждать, то мне невероятно повезло, что за эти дни, пока я была в состоянии «безразличия ко всему и вся», Кроули не появился, что очень странно и настораживает. Да, это не ново, но всё же. В первый месяц моего заключения он мог спокойно не приходить по нескольку дней, а если приходил, то мог просто не заглянуть ко мне, но быть здесь. Я всегда слышала какие-то звуки в его кабинете, негласное оповещение о том, что он сейчас в особняке. Ну, а если включить последние две с половины недели, где Кроули всегда исправно приходил ко мне и несколько часов «мучил», пытаясь вести со мной дружеские беседы, а стоило сказать или сделать что-то не то, пожирал глазами, будто готовясь набросится на меня, как на кусок мяса. А чего стоят те два дня? Целый день играли «дурака», где он всё обо мне узнал, а под конец дерьмового дня по свой собственной дурости проиграла ему желание, что один день отыграла роль его собачки и, по совместительству, секретарши и горничной как бонус.

Остался ещё один дерьмовый день.

Как и другие, до конца его жизни.

Меня передергивает от отвращения, и ещё один бессильный вздох вылетает из моей груди.

Не то чтобы я скучаю по своему «хозяину» и уж тем более волнуюсь, но это странно. После таких насыщенных дней я была уверена, что Кроули не оставит меня в покое, что он вошел в некий кураж и стремился меня «убить» своим общением и обществом.

Но что-то случилось.

Приподнимаю голову и направляю уставший взгляд напротив, где была закрытая дверь, и лишь потом замечаю, что на кухне стало темней. Больше лучи солнце не проникали в помещение, а на улице во все свои права вступили сумерки, поглощая во тьму всё на своем пути.

Перед тем, как мы чуть… не поцеловались, ему позвонили. Кроули так резко оттолкнул меня, но я понимаю, что это было скорее всего от неожиданности и на автомате. Даже я за несколько месяцев, проведенных с ним, заметила и запомнила несколько его привычек. К примеру, что Кроули обязательно после нескольких или одного глотка своего излюбленного огненного напитка облизывает губы. Всегда. Не было ещё ни одного сбоя. Словно до капли впитывает в себя янтарную жидкость. Может оно действительно дает ему силы? Он же это виски литрами выпивает, наверное. Или второе: что бы он не делал, что бы с ним не случилось, он всегда возьмет трубку и, по возможности, не заставит ждать абонента. Уверена, если бы Кроули развлекался со своими шлюхами, и в самый разгар зазвонил его телефон, он непременно, как только немного восстановит свое дыхание, ответит. При любых условиях ответит. Король всегда всё должен знать, поэтому всегда должен быть на связи.

Честно говоря, когда он ответил на звонок, я была полностью уверена, что он пошлет, кто бы там ни был, на три простых, но каждому знакомых, грубых слова. А потом, как ни в чем не бывало, повернет голову в мою сторону, ради приличия извинится и набросится. Потому что пикантный и проникновенный момент был упущен, и, буду честна с собой, Кроули не стал бы сдерживаться после того, как он ждал, уже почти получил, но его снова прервали.

Не знаю, что это было, но точно не испуг.

Ему незачем волноваться и уж тем более боятся. Король Ада прекрасно знает, что я никуда от него не денусь.

Скорей всего это было раздражение и нетерпение.

Кроули сам говорил, что терпение никогда не было его покровителем.

И что бы я могла сделать против этого звериного, утробного, первобытной похоти, которая каждый раз охватывает Кроули, стоит мне только не так вздохнуть или повернуться к нему? Что делать против вожделения существа, которое имеет над тобой практически абсолютную власть?

Я бы ничего не сделала, потому что была готова.

Стою под слабым, но холодным ветром, под открытым пространством, что только вдалеке виднелись первые деревья соснового леса, до которых у меня не было никаких шансов добежать. А смысл? Бежать значит только больше разозлить его, тем более, когда сам Кроули стоял от меня на шаг. Только бы я попробовала развернуться и бежать от него, его рука крепкой цепью сжалась бы на моем локте, причиняя боль.

А потом начался бы ад.

Мы все это проходили. Верно?

(глупо, а в случае с Королем Ада – смертельно, наступать на одни и те же грабли)

Поэтому, стоя под холодным ветром, которое частично было закрыто спиной Кроули, я прикрыла глаза

(чтобы только не видеть его лица в этот момент)

и ждала этого поцелуя, почти как он.

Будет нечестно не признать себе, что этого я и добивалась. Конечно, затевая с ним разговор, никак ни ожидала, что он может закончиться таким «заманчивым» предложением, что для него, что для меня. Эта беседа вообще началась только из-за моего раздражения и обиды, которые достигли своего апогея за последние два дня, потому что я снова не смогла сдержать себя и как-то сопротивиться ему. Возможно, спокойным и елейным голосом, но огрызнулась. Нарушала некоторые правила, которые были установлены им. Больше всего я боялась и ждала, что за такую дерзость, Кроули снова накажет меня,

(снова его мерзкие руки будут притрагиваться ко мне)

но вместо этого, он с улыбкой ответил, что, да, он любит мучить людей, но меня даже ещё не тронул.

(офигеть можно, не мучает он меня, оказывается ещё)

И здесь у меня буквально над головой загорелась лампочка. Скорей всего свежий воздух вперемешку с возмущением так подействовали на меня.

Не сопротивляться, но и не отвечать взаимностью.

Не огрызаться, а быть покладистой, чтобы усыпить его внимание, чтобы больше выиграть времени.

Нужно быть умней и обуздать свою ненависть и неприязнь, ведь Кроули далеко не дурак, и, в отличие от меня, ему на всё плевать.

Поэтому, когда он предложил поцелуй в обмен, что остаток того дня больше не будет обременять своим обществом, я почти что с легкостью согласилась. Потому что этого ждала и очень сильно желала. В перспективе остаться одной и минуту другую потерпеть лобзанья Кроули — ответ очевиден, и это не трусость и не предательство. Это теперь моя новая реальность.

Я была готова снова почувствовать его горячие губы, как днем ранее. Позволить поймать ему мой язык и посасывать, была готова к тому, что он не сразу отпустит меня и позволит лишнее, но не нарушит границы. Кроули обязательно бы пустил свои руки, крепко сжимая, чуть ли не до синяков, мою талию, а потом, обязательно, ягодицы. Куда без его любимой детали моего тела? Знала, что мне снова будет не хватать воздуха от отвращения, но я бы продолжала отвечать на этот поцелуй. Возможно, мне бы хватило смелости, пустить руки и обнять его за шею. И даже прижиматься ближе не пришлось, он бы сделал всё сам.

Здесь не только был интерес избавиться от него до конца дня, кое-что есть намного важней этого факта, а именно то, что Кроули возбужден. Постоянно. Мне уже не просто омерзительно смотреть на его эрекцию через брюки. Мне теперь страшно и не по себе. Кроули всё время под сексуальным напряжением, и каким бы «крутым» и могущественным демоном он бы не был, он не железный. Хоть он никогда этого наглядно не показывает, но и не скрывает.

(потому что это скрыть уже никак не получается)

Однажды этот вечный зуд в паху ему настолько надоест, что Кроули наплюет на своё обещание и изнасилует меня. Вожделение и похоть отключат мозг полностью, что он вспомнит о своем обещании только тогда, когда получит долгожданную разрядку. Я почти уверена, что он… он удовлетворяет себя сам, по крайней мере, когда в особняке, рядом со мной, и не может уйти. И только тогда его напряжение спадает, но ненадолго.

(что ж его шлюхи так плохо стараются?!)

Поэтому я была также ошарашена, как и он, только мы выразили эту по-разному. Он — разозлился от досады, и уверена, что позже, кого-нибудь точно убил, потому что бедняга попался под горячую руку Короля. Я же была просто в шоке, а потом и возмущение вернулось, стоило Кроули исчезнуть. Потому что была уверена, что он уйдет на час или два, не больше. Была сердита, что он ушел и не закончил дело. Лучше бы он меня тогда поцеловал, и я бы точно знала, что до завтрашнего дня буду одна и относительно в покое. Если бы этот поцелуй случился, возможно…

Да.

Всё верно.

Он бы точно не пришел ко мне поздно вечером.

Кроули не пришел бы ко мне в ту самую минуту, когда я решила отойти на кухню, чтобы побаловать Принца стаканом молока. Не пришел бы, когда я была счастлива от осознания, что этот говнюк не притронулся к моим губам и ушел по делам на весь оставшийся день, и уже мысленно готовилась ко сну. Даже мимолетные и противные мысли о том, что он может снова схитрить и как-то восстановить потерянные часы, меня не волновали. Я была просто рада, что осталась одна вместе с Принцем. Пусть он бы вернулся, до меня, несомненно, долетели бы его редкие, но взволнованные шаги по кабинету, но я была бы абсолютно спокойна, что сегодня он меня больше не тронет и не потревожит.

Всё бы так и было.

Если бы Кроули позвонили хотябы на минуту позже.

А случилось то, что мы…

(о господи, нет, не хочу, только не сейчас, прошу)

Нет. Я так больше не могу. Понимаю, что мысли не оставят меня в покое, что, всё же, придется всё разложить по полочкам и ещё помучится, чтобы от переизбытка чувств снова не провалиться в то тягучие состояние. Нужно что-то делать, так мысли легче уложатся, и, возможно, дадут спокойно заснуть, и времени терять не стоит. Не знаю, куда пропал Кроули, чёрт у меня же даже нет телефона или компьютера, чтобы определить какое сегодняшнее число. Но если внутренние часы не обманывают, то прошла неделя, плюс-минус несколько дней, полупустой холодильник и испорченная еда только это подтверждают. Загадывать не буду. Хватит с меня ложных надежд. Кроули всё же может явиться в любую минуту, а давать больше поводов смеяться надо мной или расспрашивать, что случилось,

(это ещё можно пережить, но, о боже, как же не хочется, чтобы его грязные руки снова лезли ко мне в душу, когда там и так всё почернело от горя и тоски)

как только он почувствует амбре от моего тела, не то что уж увидит. Кошмар. А если он захочет проверить мою комнату на наличие ущерба, который Принц мог причинить? В ванну не зайдешь без прикрытого носа, а глаза и вовсе могут заслезиться от едкого запаха кошачьей мочи. Нужно действовать и как можно быстрей. Потому что у Кроули есть так же дурацкая привычка приходить поздно ночью, когда совершенно этого не ждешь. Ужасная привычка приходить не вовремя.

Но не теперь.

На кухне стало темно, только бледный, вечерний свет из окна давал разглядеть неточные предметы и дорогу. Аккуратно слезаю с барного стула, как в животе резко кольнуло. Вязкие и колючие спазмы, боль такая, когда понимаешь, что точно съел что-то не то, словно разливается по брюшной полости, тягуче размешивая органы, что я тихо простонала и облокотилась об стол, правую руку прижав к животу. Через две минуты боль постепенно проходит, тем не менее, в животе, всё как-то неприятно крутило и булькало. Я ещё несколько минут стою в таком положении, давая этому нытью полностью себя отпустить. И ведь в туалет не хочется.

Чёрт.

Отлично, только ещё не хватало снова подхватить гастрит или язву для полной картины.

Заболеть гастритом, который позже перетек в язву, было неизбежным. При апатии ты совершенно перестаешь нормально питаться, а до этого стресс лишь ухудшают ситуацию. Когда я была одна, то обходилась небольшим перекусом на целый день, но стоило быть в обществе мамы, Алисы или Адалин, то они нещадно пытались меня накормить. Естественно, этот дисбаланс сыграл не последнюю роль. Хуже того, что я не обращала внимания на эту боль, на самые первые зачатки. Точней просто не чувствовала, это не приносило мне никого дискомфорта... вначале. Зато ощутила в полной мере, когда уже не обращать на боль было невозможно, когда уже не просто лежала на кровати и впустую смотрела на потолок, а корчилась от боли, сильней прижимая руки к животу, будто это действие могло облегчить мои страдания.

Во второй раз моя язва воспалилась, когда я повстречала Винчестеров и их дорожный образ жизни, который и довел то меня. Смена обстановки, стресс от ужасающей правды мира, что всякая нечисть живет с тобой бок об бок, и вечная езда по всей Америке. Вот и автоматически получалось: вечный перекус и временами недосып из-за жестких и дешевых кроватей в мотелях. Хотя здесь есть и моя вина. Я всегда была повадна на фастфуд, а тем более, как удержаться, когда оказался на его родине? Тем более Дин знал, как минимум, несколько хороших забегаловок в штате, в котором мы оказывались, где продают превосходные гамбургеры и пироги, да и разговор, как некстати, поддержать для дальнейшего знакомства с темной стороной мира. Однако через месяц мой желудок ясно дал понять, что ещё немного, и он больше не выдержит. Благо, я была знакома с этой болью и, сев на специальную диету и попив лекарства, быстро пошла на поправку. Так и получилось, что в дальнейшем завтракать, обедать и ужинать я больше ходила с Сэмом, потому что, в отличие от Дина, он предпочитал есть размеренно и более здоровую и полноценную пищу.

Всё, с завтрашнего дня только здоровая еда, да и вообще, было бы неплохо посидеть на диете. Где-то в шкафчиках было несколько видов кашек из круп. Вот завтра и приготовлю, и, если снова сильно заболит желудок, нужно посмотреть в аптечке, вдруг там окажутся нужные лекарства.

Когда боль полностью меня отпустила, бережно вступаю на пол, чтобы случайно не наступить на Принца, подхожу к выключателю – и яркий свет окутал кухню. Малыш сразу же показался на глаза и начал истошно мяукать-пищать, тереться об ноги, незамысловатым способом показывая, что он хочет есть. Впрочем, я так и хотела поступить. Сейчас наложу покушать Принцу, закрою его здесь, а сама пойду убирать свою комнату. Мне очень не хочется снова оставлять его одного, а тем более, вновь закрывать дверь, прям перед розовым носиком.

Он живой и ему неприятно.

А, возможно, было и страшно.

Но я ничего не могу поделать! Это ради его же блага! Пока я буду убираться, мне нужна открытая дверь, что ванной, что своей комнаты. Если Принц убежит вглубь дома и потеряется, это будет катастрофой. Маленький почти трехмесячный котёнок в большом двухэтажном особняке, где примерно сорок-пятьдесят комнат. Ужас. Ладно, если просто потеряется, может, как только он проголодается, то вернется в свою комнату или на кухню. Но самое страшное то, что Принц может случайно что-то разбить, расцарапать, обгадить и тому подобные «прелести», за что Кроули, как минимум, вышвырнет его из дома, а улица – та же самая смерть, что от клыков адского пса.

От неожиданности я ойкаю, когда Принц ловко крохотными когтями снова взобрался по моей штанине, остановившись на колене. Он поднял головку, и пронзительные, безмолвные голубые глаза уставились на меня.

Ну точно как леопард! Кто знает, возможно, именно они и были его древними предками.

На ум приходит шальная и такая давно забытая «идея». Когда-то мне так удалось приучить Рыжика, а ведь он не был таким прыгуном и ловким, как Принц, однако как же он потом точными действиями, даже не царапая меня, по ногам взбирался на плечи и мог спокойно так стоять и смотреть, что я делаю, или получить долгожданный кусочек еды. А иногда и вовсе, если я наклонялась и у него было игривое настроение, мог запрыгнуть мне на спину, будто поймав меня.

По сердцу проходит нежная боль, когда вспоминаешь что-то очень родное из прошлого – давно упущенного, но не забытого. Я кротко улыбаюсь себе под нос.

Раз Принцу так нравится наблюдать за мной и чуть ли не участвовать в процессе, то дам малышу шанс. А потом со спокойной душой пойду наводить порядок и постараюсь поскорей вернуться за ним.

Нежно подхватываю котёнка и аккуратно кладу его на правое плечо. Принц будто только это и ждал, чуть сильней выпускает когти, чтобы крепче держаться и не упасть. Это даже не больно: всего лишь небольшое покалывание. Сразу стало понятно, что ему очень нравится новое положение, что аж от удовольствия замурлыкал у меня под ухом, отчего я лишь шире улыбнулась и принялась за дело.

Снова открыв холодильник вместе с Принцем на плече, я поняла: прогноз был неутешительным. Молоко сразу полетело в мусорное ведро, стоило только принюхаться, а из подходящей малышу еды осталось несколько приготовленных куриных котлет в духовке, которые, к счастью, не испортились, но были суховаты. Быстро приняв решение вместе котлетами, нарезаю кусочки хлеба, в процессе несколько раз дала совсем мелкие куски малышу и почти не двигалась, пока он их полностью не проживал.

Опускаюсь на корточки, чтобы положить две миски, где была еда и вода, Принц же не дожидается, сам ловко спрыгивает с моего плеча и сразу принимается за еду. Пользуясь моментом, бесшумно покидаю его, при этом оставив свет включенным.

Пока я возвращалась в свою комнату, меня не покидала одна навязчивая мысль. Если всё правильно рассчитала, то Кроули не было в особняке около недели, и за эти дни не только моя комната, но и в целом сам дом, словно опустели. Впрочем, как это ещё объяснить? Сам Король Ада, естественно, за швабру не возьмется, да и вообще, не уверена есть ли она в доме, а прислугами не пахнет, тем более, сколько их должно быть, чтобы ежедневно убирать такой огромный дом? Самое забавное, я только сейчас поняла, что за два месяца ни разу не убиралась в доме. Потому что в этом элементарно не было обходимости. На полках никогда не накапливалось пыли, полы, несмотря на то, что я хожу в уличной обуви,

(ох-х уж этот американский менталитет, так и хочется себе купить мягких тапочек)

всегда идеально чисты. Ни соринки, ни мусора, ни обведшей паутины даже в других комнатах, в которых бывала редко или вовсе была один раз за всё это время. Помыть посуду и вытереть за собой стол не считается. Значит, моя теория верна, что когда Кроули появляется в особняке, не знаю как, скорее всего по щелчку пальцев, но он держит дом в идеальной чистоте, не дает ему пустеть и ветшать. Теперь точно можно проследить был он в особняке или, по крайне мере, за несколько дней. Ведь, когда Кроули не приходил ко мне, дом всё равно оставался в идеально состоянии, значит пусть и на пять минут, но он заглядывал в особняк, возможно даже, чтобы проверить никуда ли я не делась. Сейчас же на кухне стол, стулья, подоконник за неделю покрылись миллиметровым слоем пыли.

Кроули не было в особняке, практически всю неделю.

Это очень странно и не похоже на него.

Настораживает.

Захожу в свою комнату, тело моментально покрылось мурашками от леденящего ветра из окна, которое вновь обрушилось на меня. Так же темно, как и на кухне, по памяти, на ощупь нахожу выключатель.

Опять же, я не даю и не строю себе никаких ложных надежд и грёз, что в аду случились какие-то разборки, где его наконец-то, на радость всем, прикончили. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Но всё же факт его отсутствия не может оставаться без внимания. Что-то, правда, случилось серьёзное, что говнюк, будим говорить своими словами, забыл обо мне.

Забросил.

«Какой же ты отвратительный хозяин, Кроули. Взял и бросил свою собачку, а ведь гляди, еды скоро не останется и помрет так», — ехидно голосочек смеется внутри меня, над моим положением.

А ведь положение моих дел все равно безрадужное. Если даже предположить, что Кроули убили или заперли в аду, и теперь я полностью свободна, мне не выбраться отсюда, во всяком случаи не сразу. Не думаю, что мне хватит сил переместиться в ближайший город, уж тем более замахнуться на штаты, где легче было бы найти Сэма. Если переместиться в город, мне всё равно нужны какие-то сбережения. Конечно, можно покопаться в вещах Кроули, в его кабинете, возможно, могут найтись хоть какие-то деньги. А вообще, самое оптимальное будет добраться до телефона, чтобы позвонить Сэму, точней дозвониться хоть бы на какой-то номер, ведь их столько, что я сейчас и не вспомню все. И вся надежда на то, что мой телефон Кроули спрятал где-нибудь у себя в кабинете, а там всё контакты сохранены.

Вместо того, чтобы закрыть окно, я подхожу шкафу, где беру своё темно-синие пальто и надеваю его. Плотно укутываюсь, застегиваю все пуговицы и поднимаю воротник. Глубоко вздыхаю грудью, после чего невольно морщу нос.

Всё же стала параноиком.

Почему при открытом нараспашку окне я всё ещё чувствую этот затхлый запах? Этот душный, спертый смрад будто преследует меня. Словно комната настолько запустела, что не может насытиться свежим и ледяным воздухом. Нет, окно ни в коем случае закрывать нельзя. Если только, нужно подпереть чем-нибудь, чтобы не так сильно дуло, – заболеть будет ой как некстати. Пальто не так уж сильно сковывает, уверена, что во время процесса ещё жарко станет, что расстегну или вовсе сниму. А начнем, конечно же, с ванны.

Снова беру в руки две тряпки и черный мусорный мешок, которые ещё прихватила с кухни и захожу в «комнату» Принца. Запах не был уже таким резким, но всё же прекрасно чувствовался. Аккуратно и быстренько убираю все «мины», затем сажусь на корточки возле раковины и открываю под ним шкаф, где как раз было ведро пурпурного цвета, а в нем несколько упаковок, бутылок моющих средств и пара резиновых желтых перчаток. Этот набор «золушки» я заметила на следующий день, когда на своей кровати обнаружила постельное белье, оставленное им. М-да, не могу не признать, но Кроули обо всем позаботился, чтобы я ни в чем не нуждалась.

(поистине золотая клетка, сделанная Дьяволом)

Набор также пополнялся при необходимости, как и еда в холодильнике, но в основном это был только стиральный порошок или кондиционер для белья. Как только взяла в руки что-то вроде американского аналога «доместос», уборка началась полным ходом.

И даже мысли о нем не могли остановить процесс.

Если мой телефон и окажется в его кабинете, вдруг он разряжен, или на нем тупо не окажется достаточно средств. Что тогда делать? Идти в лес и охотиться, хоть какую-нибудь еду добыть, чтобы не умереть от голода, если Кроули так и не появится? Смешно: скорее всего, это я стану едой для каких-нибудь свирепых волков.

«Ах-х, чёрт… Всё же мечтать иногда очень вредно».

Обещала же себе не строить никаких надежд, и чем занимаюсь, попутно протирая средством, пахнущим сильно химическим запахом, ванну? Это сладкие грёзы ни к чему хорошему не приведут, мы это уже тоже всё проходили. Остается только ждать. Еды ещё достаточно, просто её нужно приготовить. Вот когда весь дом покроется слоем пыли, только тогда можно позволить себе такие мысли.

Рука чуть дергается, но я не замечаю, продолжаю тереть дно ванны, пыхтя от напряжения.

Нет.

Эти мысли не допустимы.

Не сейчас и не тогда, когда дом покроется паутиной и пылью.

Этого не будет. Потому что Кроули не какой-то черноглазый демон, чтобы его просто так прикончили. Он вернется. День, через два, максиму через неделю, но Кроули вернется.

«Ты такой же обычный демон, которого рано или поздно прикончат».

Нет. Он — Король Ада. Кроули никогда не был обычным демон, и, где-то в глубине души, я всегда это знала, но всё время успокаивала себя словами Дина. Ведь когда-то он мне сказал эти самые слова, чтобы успокоить и подарить надежду. Веру в то, чтобы рано или поздно, мы до него доберемся и прикончим.

— «Если тебе жизнь дорога, никогда! Слышишь?! Никогда не смей так смотреть на меня, Яна!»

Дергаюсь всем телом, но не останавливаюсь и продолжаю работу, лишь сильней сжимаю зубы от страха и отвращения к себе, чтобы немного унять дрожь.

Господи, он же мог меня убить.

Просто размазать мою голову, как лепешку.

И всё. Конец.

Я даже не поняла бы этого.

Это настоящее чудо, что Кроули смог остановиться. Только потому, что желание получить мою взаимность и трахнуть было сильней, чем убить. Мне было так страшно, я была готова сделать всё, что угодно. Как в тот день, ведь, если так подумать, это было его повторением. Единственное, без рукоприкладства обошлось, что с его, что с моей стороны. И лишних криков пощады.

(какой прогресс в наших отношениях)

Только чтобы лишний раз его не злить. Чтобы Кроули получил то, что так хочет, и ушел, оставил меня в покое. Но я опять всё испортила, сколько раз себе говорила, что не стоит перечить и злить говнюка, и всё делаю в точности наоборот. Потому что не могу по-другому. Идти против своей сущности, воли не каждый человек так сможет. И я не смогла, а Король Ада просто это увидел.

(а пыталась ли я скрывать?)

Теперь я понимаю, что Кроули пытался разглядеть на моем лице. Думаю, что видел и не раз, ведь для него, я любимая раскрытая книга и, не замечая, сама показывала своё отвращение и презрение к нему, успокаивая себя тем, что он «ничтожество», которого рано или поздно прикончат, раздавят как таракана. Да, так и говорила – молчаливо, но очень ясно. Какой же это был удар по самолюбию Кроули, но, тем не менее, он терпел.

Но не сейчас.

Кроули ясно дал понять — ещё раз так посмотрю, только посмею подумать, и он меня убьет. Или ещё хуже, что скорее всего:

будет пытать.

Даже теперь я при всем своем желании больше не смогу думать и уж тем более смотреть на него так. Больше эта мысль никогда не согреет и не придаст сил. А только заставит горько усмехнуться и прикрыть глаза от отчаяния. Или же истерически засмеяться.

Да, Кроули, я тебя поняла. Ты никогда не был «обычным черноглазым ублюдком». Твоё объяснение, чуть не стоило моей жизни. Как иронично и обидно, что именно твоя похоть меня и спасла: она просто оказалась сильней ярости в тот момент. Больше никогда я не засомневаюсь в твоей силе, не буду недооценивать и не поставлю ниже себя, словно в какой-то иерархии мощи. Теперь, когда буду думать, как выбраться отсюда, строить планы и предпринимать действия, я всё буду это учитывать.

Чтобы нанести тебе смертельный удар, я всегда буду помнить, что ты — Король Ада, и в любую секунду, по щёлчку пальцев, можешь меня уничтожить. Сломать, как ненужную вещь, и выкинуть.

Отныне я всегда буду начеку.

И, по возможности, не злить тебя.

О боже, как же это тяжело.

А как иначе, если я не хочу его к себе подпускать, а Кроули имеет на это полное право?

Как раз моё сопротивление и злит его до потери благоразумия.

Встаю на ноги и чуть морщусь от неприятных ощущений в ногах, после того, как на карточках вымыла полы в ванной. Принюхиваюсь и утвердительно себе киваю. Тошнотворного и резкого запаха больше нет, а средство, которое всё ещё отстаивалось в ванной для полного эффекта, так и благоухало химическим запахом. Смою после того, как закончу с основной комнатой, а сейчас начту с пыли, а потом и полы.

Беру вторую тряпку, мочу её наполовину и начинаю со стола.

Правильно ли делаю, что поддаюсь ему? Смотря, с какой стороны поглядеть. Да, от этого он меньше злиться, а когда говнюк в хорошем настроении мир, он и правда становится чуточку светлей.

(мой так точно)

А если Кроули в прекрасном расположении духа, то мне и моим близким не грозят ни пытки, ни мучительная смерть, а, может, и другим бедолагам, которые могли попасться ему под горячую руку. В общем-то, одни плюсы, еслибы не большой и один колоссальный минус. Он пристает ко мне!

Прикасается.

Лапает грудь и ягодицы.

Хриплый голос от возбуждения.

Его мерзкие поцелуи.

Даже сейчас дергаюсь от отвращения, только от одних воспоминаний, чуть покачав головой, дальше протирая стол от пыли.

Ну, почти от всех…

И то это не считается. Там было два выбора, и один из них означал верную смерть от страшных пыток. В конце концов, я сама разозлила Кроули этим взглядом, не ответив ему взаимностью, то же самое было, что дальше дразнить рассвирепевшего волка в клетке, которая не заперта. Я понесла ответственность за свои действия. И, в конечном счете, разве Король Ада не этого добивался? Да, конечно, не разозлив его, если только я на минуту остановилась и подумала, что Кроули не собирается сворачивать Принцу шею тот час, что нападать на него

(слабо сказано, но фактом остается фактом)

(какая же я плохая собачка)

крайне глупо и не рационально, если бы только… ах-р, чёрт!

Чёрт возьми!

Дерьмо!

Ничего бы из этого не было, если на секунду я бы остановилась и подумала, а не импульсивно действовала, как привыкла делать в подобных ситуациях.

(это не обычный монстр, это король Ада, нужно учиться быть хитрей и умней, как он)

Ведь он пришел за прерванным поцелуем. Просто у Кроули появилась свободная минутка, и он решил так восстановить «справедливость» и потерянные часы дня. Я же была к этому готова и спокойно выдержала бы, и ответила на его поцелуй, а вместо этого, по своей собственной глупости и из-за страха за Принца, получила по-полной.

(может хотя бы ты остался доволен, Кроули?)

(впрочем, не ты один, но цена была слишком велика для меня)

Господи, я же обычный человек. Со своими желаниями и чувствами, и нет ничего удивительного, что возбудилась от прикосновений Кроули, тем более, когда он усердно так старался. Ведь я ничего не делала, смиренно лежа, как солдатик, скованная страхом. Он руководил процессом, Кроули больше отдавал, чем получал, однако удовольствие больше всего получил именно он в итоге. Помню, когда он уходил, в голове так и мелькнула, чисто женская обидчивая мысль, что даже сейчас как-то забавно. Горько, но смешно.

«Себя любимого удовлетворил, а меня, не надо что ли»?

Думаю, что Кроули сделал это специально. Просто в его понимании — «не заслужила». Может, именно это и было его наказанием? Хотя какая сейчас разница.

Дело в другом, что эти инциденты, надеюсь, что в не таких резких и смертельных формах, но повторятся. Это было ожидаемо, к тому же, когда Кроули теперь точно знает, что у меня не было секса больше шести лет. Этим-то он и пользуется, ловко, но коварно. Что я человек, что моё тело хочет и желает напротив разуму, который только кричит и твердит, что нельзя, уже несколько лет подряд. Конечно, я не хотела заводить отношения после утраты, не сразу и даже через год другой, а когда в моей жизни появились Винчестеры и прочая нечисть, этот вопрос отпал сам собой. Тут мысли были только о том, как быстрее удрать от адского пса или не попасться ангелам, как выжить, но никак до мужчин. Впрочем, Дин, да и другие охотники, частенько заводили отношения на одну ночь, чаще выходило, что и с самой жертвой или спасенной. Что-то вроде негласной нормы. Но я так не могла, слишком всё сложно, слишком я заморачивалась, слишком боялась снова кому-то открыться и привязаться. Словом, быть одной легче, чем снова потерять близкого тебе человека. Разве моя жизнь тому не доказательство? Ни за что не поверю, что Кроули не избавился бы от моего потенциального партнера, будь он у меня. Чего стоили его вопросы, кто же у меня был последним. И как он злился, когда предполагал, кто это мог быть.

Да, возбудилась. Да, чуть, если бы он ещё немного продолжил фрикции, ещё бы сильней прижался и потерся об мою промежность своим членом через ткань брюк, то я бы кончила вместе с ним. Или если бы он подольше остановился на моей шее и груди. И его поцелуй впервые не показался мне таким противным, а эта привычка посасывать мой язык, на секунду, я сама хотела повторить, просто Кроули снова оказался быстрей и проворней.

(приятные мурашки проходят по всему телу)

Или если бы он спустился ниже. Похоже, Кроули специально не позволял себе лишнего, чтобы не нарушить своё обещание. По этой самой причине мне и приснился с ним эротический сон неделю назад, по этой причине приятные волны возбуждения прошли, когда я массировала его виски в кабинете.

(поэтому я так испугалась)

Что ж, я оценила этот благородно-извращенный жест, говнюк. Ведь ты мог этим воспользоваться, Кроули. Я бы не стала сопротивляться, кричать и плакать из-за банального, дикого страха, что ты просто убьешь меня, если только посмею, хоть как-то возразить или перечить тебе. Но ты всё равно остановился, довольствуясь малым.

(почему?)

Я возбудилась от прикосновений Кроули, это всё так и нужно принять, а не проваливаться в тягучее, но сладкое состоянии апатии, прячась от действительности и мерзкой правды. Ведь я держалась стойко, несмотря на все преграды, а эти мысли, ощущения, которые испытала за долгое время, словно поставили жесткую подножку. Разбили, уничтожили. Но это не повод сдаваться, не повод бессмысленно пялиться на потолок сутками напролет, и пусть будет, что будет. Нет. Я в не оплачиваемом долгу перед семьей, а это лишь очередная преграда, которую нужно преодолеть любой ценой. Это не значит, что Кроули победил. Просто нужно учитывать эти факты и идти дальше.

Ах-х, даже в этой борьбе моё собственное тело против меня, так предательски перейдя на его сторону, купилась на сладкие прикосновения. А такие ли они «сладкие»? Может, моё тело настолько истосковалось по мужской ласке, что даже лапанье Кроули уже кажется «пределом мечтаний». Хотя сама виновата. Сколько на пути попадалось порядочных парней и мужчин, которые были только за провести хороший вечер вдвоем и жутко разочаровались, когда им вежливо, но отказывала. Воспитание, принципы, прошлое – как угодно можно это назвать, но что-то внутри не давало мне просто расслабиться в чужих объятиях на один вечер и вспомнить, что такое нормальное человеческие, теплые отношения. Один был настолько близко, только шаг, в течение всего пути всегда был рядом, но ни я, ни Сэм не решились сделать этот самый шаг. Слишком в этом отношении мы были похожи — легче быть одному, чем подпустить ближе и потерять этого человека. А для нашей работы, к сожалению, это было нормой.

Мы оба сильно обожглись.

И всё же, этот вопрос не дает мне покоя. Правильно ли я поступаю, что поддаюсь ему? Впрочем, выбора всё равно нет. Буду ему противиться или перечить, он всё равно это сделает, просто ещё с этим сделает больно, чтобы напомнить, что я в его власти и у меня нет права выбора.

Такова моя реальность, нужно к ней приспосабливаться и думать, как выбраться. Больше я не позволю себе упасть ни об какие «подножки». Я давно во мраке, мои глаза уже привыкли к темноте, так чего же мне сокрушаться?

Борьба продолжается, сукин ты сын.

Я обязательно придумаю какой-нибудь план и выберусь из твоей мнимой золотой клетки, которая в любой момент может превратиться в холодную темницу.

Закончив с пылью, возвращаюсь обратно в ванну, чтобы налить ведро воды. Наконец-то мне становится настолько жарко, что я снимаю с себя пальто и больше не замечаю открытого окна.

Если выбора нет, то нужно приложить максимум усилий, чтобы Кроули как можно меньше возбуждался, и, в целом, не провоцировать его на активные действия. Господи, легко сказать, он же озабоченный ублюдок, я просто вздохну от скуки, а у него уже эрекция. Как же мерзко. Впрочем, подобные попытки были предприняты. Облегающие вещи — сразу вычеркиваем. Я уже видела, как Кроули, умудрялся пялиться на мою грудь, когда я надела обтягивающую кофту красного цвета в первый день в роли собачки. О чем только думала, это же почти что красная тряпка для возбужденного быка, поэтому после прогулки тут же переоделась. Хотя рубашки для него тоже не препятствия, чего уж там, дай он себе слабину, ему любая одежда не помешает, чтобы сделать всё быстро. Хорошо, значит дело во мне, а точнее в моем поведении. Раз Кроули такой легковозбудимый, то мне следует вести себя подобающе. Меньше эмоций, меньше слов, меньше движений. Словом, максимально вести с ним сухо, но не переигрывать, иначе он всё поймет и начнет выводить меня из себя, а я уверена, что Кроули и от моего разъяренного вида также возбудится.

И больше никаких подобных инцидентов, что случился неделю назад. Как бы смешно это не звучало, но «поднимать руку на Кроули» нельзя – только при крайних

(отчаянных)

обстоятельствах, которых я и не должна допускать, ведь с Принцем всё можно было решить спокойно. Но я и так делаю успехи, как говорится, учусь на собственных горьких ошибках. Стоит только вспомнить тот случай, когда Кроули чуть не сломан мне нос. Конечно, будь ребята рядом, они бы обязательно остановили меня, но их не было. Я была одна, как и сейчас. Обиды или вины никакой нет, тогда Сэм ходил без души, и естественно, что Дин не отпустил бы его никуда одного, поэтому-то я и осталась одна, просто потому, что мой бездушный друг решил поразвлечься, а работу переложить на нас. И было всем абсолютно ясно, что в любом случае Дин всегда выберет Сэма, а не меня.

Это было отчаянно, это было глупо. Мне не следовало так поступать, их было не спасти. Само собой, мы с Дином пытались спасти хотя бы мальчика-рэйфа, и было совершенно плевать на Сэма, который без души надулся и был категорически против этой затее, аргументировав тем, что работу нужно выполнять на отлично, а значит, мать и сына сдать вместе. Но всё было бесполезно, мальчик не хотел покидать мать, да и сама она не хотела отпускать своего сына. Рейчел, так её звали, не доверяла нам — охотникам, – искреннее веря, что как только мы разлучим её с чадом, то сразу же прикончим. Поэтому она-то на меня и набросилась, чуть своим шипом мне глаз не выколов, благо, Дин успел вовремя её остановить.

Всё же я попыталась, потому что не могла по-другому, и если бы Кроули захотел, он смог бы убить меня тогда.

Кое-как смогла обуздать своё дикое желание размазать его физиономию на холодной земле, бить и бить кулаком, пока ничего не останется от его поганой улыбки. Я была так зла. От несправедливости всей ситуации, на Рейчел, что не позволила спасти своего сына, на Сэма, что он самодовольно улыбался на все наши тщетные попытки спасти мальчика, ведь он говорил, что эта пустая трата времени, а потом и вовсе ушел, оставляя нас разгребать всё это дерьмо, раз он нас «бесит».

(это слабо сказано)

Была невероятно зла на Кроули, что он, такой подонок, ходит на белом свете и смеет стоять передо мной, что-то говорить, позволяя всей этой ситуации происходить.

(на миг я забыла, что он такая же жертва)

Пожалуй, не без его помощи, это кровавое желание было обуздано. Ведь я позволила Кроули ударить себя, хотя могла уйти от удара. Скорее всего, инстинкт самосохранения сработал, ведь вдруг что, только пальцем я тронь Короля Ада, как не один десяток демонов бросится на его защиту. И только крик боли и обиды громче, чем нужно, вырвался из моей глотки.

Всё это было бессмысленно и печально. Как бы не хотелось так думать, но всё же, вероятность слишком высока. Я почти уверена, что отдав мать вместе сыном, мы спали бы намного больше людей, чем, если бы дали ему сбежать. Рэйф Рейчел была настоящим монстром, питалась людьми направо и налево, а сын слишком был похож на неё. Вероятность была слишком высока, что он вырастет таким же чудовищем, если уже им не был. Жаль, но мы всего лишь переложили наши обязанности на плечи Кроули.

(как тошно об это думать, но его детская мордашка и спасала, бесчувственный Сэм был совершенно прав, поэтому его и «смешили» наши попытки помочь мальчику)

Да, к сожалению, я учусь на своих ошибках. Всё-таки, не ударила Кроули, когда же так хотелось отвесить ему хук справа, чтобы он никогда не задумывался даже пальцем притронуться к Принцу. А ещё эта подножка, сама же согнала себя под Дьявола.

(я всё ещё слишком ярко помню тот день, вновь убийственная тяжесть его тела, только красных глаз не хватило)

Недобро хмыкаю себе под нос.

Господи, сколько удобных ситуаций для наказаний я ему предоставила. Больше таких ошибок нельзя допускать.

Вымыв полы в комнате и смыв средство с ванны, я наконец-то закрываю окно. В моей спальне стало так свежо, нет ни намека на тот смрад, что я полной грудью вздыхаю прохладного воздуха. Сложив обратно все моющие средства в ведро и, повесив рядом тряпки, чтобы они высохли, со спокойной душой иду за Принцем, перед этим посмотрев, сколько время на стенах часах.

23:08

Надо же, пока убиралась время уже двенадцатый час. Что ж, тогда сейчас в душ и спать, не знаю, появится завтра Король Ада или нет, но быть готовой ко всему нужно обязательно. Хочется начать завтрашний день нормально, а не как до этого, бессмысленно проснуться и не думать ни о чем, словно овощ, что только под себя ещё не стала ходить. Бр-р, аж мурашки по коже. Посвящу день готовке. Конечно, тот небольшой «приступ» после, скажем так, ужина ничего не значит, но всё же. Слишком знакомая боль и большой опыт, поэтому питание кашками и прочей полезной едой, хотя бы недельки две, вреда никого не принесёт. Всё только к лучшему.

(как же хочется в это верить, но не получается)

Зайдя на кухню, я застукиваю умилительную и, в то же время, до чертиков тревожную картину, что сердце на секунду пропустило удар. Принц, то подпрыгивая, то припадая к полу, как настоящая дикая кошка, охотился, ловил, играл и кусал, словно всё же поймал свою добычу, кожаный ошейник Кроули! Я так быстро подбегаю к нему и хватаю злополучный предмет, что малыш не успел сориентироваться и, как полагается хищнику, поймал мою руку и цапнул, зубами и когтями, сильней и больней, чем обычно. Прошипев от боли, мы с Принцем одновременно – он, отпрыгивая, а я, отдергивая руку, – недовольно уставились друг на друга, только при этом он ещё так же игриво дергал хвостом. Прервав этот полный негодования взаимный взгляд, стала внимательно осматривать ошейник на наличие повреждений.

Судя по всему, всё нормально. Хотя этой царапины, вроде бы, не было. Чёрт, тут явно кусочек кожи зубами порвано!

Я снова недовольно уставилась на котёнка и тяжело вздохнула, поморщилась от обиды и покачала головой.

Вот так. Принц всё портит, а наказание несу я! По полной! Что за несправедливость? Понимаю, что несу ответственность за него я, да и в принципе ничего страшного не произошло, но для Короля Дерьма этого может быть достаточно, чтобы придраться. Хотя сама же виновата. Ненужно было оставлять этот дурацкий ошейник здесь. Он же котёнок, конечно, ему любая вещь на полу игрушкой будет!

Вновь обреченно вздохнув, беру на руки малыша. Он даже не сопротивлялся, похоже, вообще не понял, что я не довольна им. Всё же ошейник лучше держать от него подальше, поэтому повесила его на другую руку, где позже взяла миску с водой, и, кое-как выключив свет, пошла обратно в комнату.

Раз Кроули, вроде как, разрешил Принцу остаться, то можно его больше не прятать ванной. Пусть хотя бы моя комната будет ему полностью свободна, и в другие, пожалуй, его тоже можно впускать, но только под моим цепким присмотром и когда будет точная уверенность, что говнюк не появится как минимум часа два. Теперь малыш может спокойно спать вместе со мной.

(обломись Кроули)

По привычке отпускаю миску с водой и Принцем в ванной, но не закрываю дверь. Малыш, не подозревая, что ему дозволено ходить по всей комнате, под шумок от меня выбегает и начинает, каждый раз выходя из своего заточения, заново обследовать обстановку. Наверное, радуется, что его не закрыли снова в темной и душной комнатушке.

Не заметила, как легкая улыбка светилась на моем лице и сразу омрачилась, когда я посмотрела на ошейник, который всё ещё висел на левой кисти. Неужели мне ещё раз придется его носить целый день? Чуть морщусь от неизбежности и небрежно кидаю вещь на стол.

Пока Принц увлеченно играл скомканной бумажкой, которую сделала ещё давно для него в качестве «игрушки», я успела расправить диван, постелить постельное болье и приготовить чистую одежду. У меня уже какой-то зуд, всё чешется, особенно голова. Как же хочется поскорее оказаться под горячей струей воды и расслабится. Взяв вещи в руки, я хотела зайти в ванную, как резко остановилась у порога и немигающим взглядом уставилась на точку напротив, чем оказался край белого кафеля.

Нет, не хочу так.

Не хочу быстрый душ и спать.

Хочу большую пенную ванну и по-настоящему расслабиться.

Очиститься.

На втором этаже, не далеко от кабинета Кроули, всего какие-то три комнаты, есть большая ванная комната. Сделанная в коричневых, бежевых тонах, где есть ванная, в которой спокойно уместятся, как минимум три человека, так же душевая кабинка. С большим окном, но расположенным так, чтобы тебя не увидели с улицы,

(да и кто меня увидит в этой глуши?)

а специальное приглушенное освещение полностью даст отдохнуть. Помню, что там висит два бархатных белых халатика. Как давно хочется взять один себе и использовать после душа, не на бегу быстро сушить голову и на чистое тело сразу надевать одежду. Они мне большеваты, но это даже к лучшему. Так и ощущаю на своей коже, приятную материю халата, как укутываюсь в нем, вся довольная и разгоряченная, после расслабляющей, пенной ванны, ложусь в постель и засыпаю крепким сном.

О боже мой! Пенная ванна!

Слишком прекрасно.

Это точно было в прошлой жизни. Таким человеческим, простым радостям не место в дешевых мотелях, где с антисанитарией не всё в порядке, и даже в доме Бобби, когда твои соседи трое мужчин и вечно какие-то дела, что кое-как находишь время банально принять душ. Да и обстоятельства не позволяли, вот так на несколько часов закрыться, уединиться и расслабиться в ванной, возможно, подремать. Я любила это дело. Особенно по пятницам, когда впереди два дня выходных и нет никаких дежурств. Соли, пенки, масла – всё, что душа пожелает. Сидеть несколько часов подряд в горячей воде и одновременно намазывать свое тело маслом или скрабом, получая больше удовольствия от процесса. Ни о чем не думать, просто за собой любимой ухаживать и кайф получать – после этого ещё лучше спалось. Утром по-настоящему чувствовала себя лучше и отдохнувшей.

Я хочу!

Очень хочу пенную ванну.

И почему бы собственно нет?

Позволить себе расслабится на один вечер, точнее ночь. А Кроули, вроде как, завязал с ночными визитами, да и вообще редко приходит по ночам, если только заглянет за чем-нибудь в свой кабинет. И думаю, ему фиолетово, возьму себе этот халатик или нет, напротив, только «за» ещё будет, но ему необязательно это знать.

(мне ничего от тебя не нужно говнюк)

Тем более я быстро, всего на часочек. Полежу в горячей воде, потом помажу и поласкаю себя каким-нибудь молочком для тела и спать. Всё уберу и не оставлю за собой ничего. Решено. Мне это нужно. Это будет не просто пенная ванна для отдыха, а что-то вроде очищения от всего плохого, прошлого, от всех мыслей и переживаний. Мне нужна свежая голова, чтобы завтра обдумывать план действий. А тем более что, как не пенная ванна может в этом помочь?

Оставляю приготовленные вещи на столе, кроме нижнего белья. Забегаю ванную и дрожащими руками от некого возбуждения открываю шкафчик, где нахожу молочко для тела с банановым вкусом и пенку для ванны с надписью «хвойная пена». Да, я не перестану удивляться, как Кроули всё предусмотрел. Ведь эти тюбики давно здесь стоят, а некоторые регулярно пополняются, так что мысли мои всё ещё не прочитаны. Он предусмотрел даже то, что я для себя не предусматривала в обычной жизни. Так и складывается впечатление, что Дьявол любит меня больше, чем я себя.

(только эта любовь очень извращенная и так коротка, что обернется желанием мучительной смерти, – всего лишь его очередная игра)

Аккуратно взяв два тюбика, выхожу из ванной комнаты, выключаю свет и прикрываю дверь. Очень надеюсь, что Принц за время моего отсутствия не устроит здесь бардак и по привычке пойдет туалет в ванну, а не куда-нибудь в угол комнаты, вообще, было бы отлично купить ему латок и приучить туда ходить. Малыш же разложился на одеяле, словно в неглубоком туннеле. На прощанье потрепав ему левое ушко, плотно закрываю за собой дверь.

Особняк ночью и правда выглядит, как замок с приведеньями. Вечера и ночи, я обычно провожу в своей комнате, а если выхожу, то только на кухню, поэтому не с первого раза нахожу выключатель в коридоре, ведущем на второй этаж. Когда с третьего раза лестницу всё же окутал свет, против своей воли, опасливыми шагами поднимаюсь. Тишина, ни одного скрипа от моих шагов, реально жутковато. Зато в этой тишине всегда было удобно выяснить, у себя Кроули или нет. Потому что даже с первого этажа были слышны его приглушенные шаги и треск огня в камине.

Сейчас же, абсолютная тишина, ничем не нарушаемая.

Его нет дома.

Дойдя до второго этажа, удача, включаю свет с первого раза. Когда прохожу мимо его кабинета и своей бывшей спальни, по телу невольно проходят мурашки от напряжения, что на несколько секунд задерживаю дыхание, пока не включаю свет и не закрываю за собой дверь ванны, где спокойно и выдыхаю. И сразу же приступаю к делу.

Обычно, я принимаю душ после ванных процедур, но не сейчас. Чувствовать, носить на себе недельную грязь ужасно, тем более ещё после уборки, а к волосам и вовсе противно притрагиваться. Поэтому сперва быстро раздеваюсь, что обычно делала в последнюю очередь, но перед этим, не изменив себе, замираю на секунду и прислушиваюсь, как испуганный зверек. Всё такая же гробовая тишина и только моё чуть учащенное дыхание. Привычка. А как же ещё, когда стоишь полностью обнаженная и уязвленная в доме Дьявола, который только и мечтает застукать тебя в таком виде.

Грязные вещи складываю в черный пакет, который прихватила из комнаты, и прячу от своих глаз за ванной, а чистые положила напротив, где была широкая из темно-коричневого дерева раковина, а под ней пару белых полотенец. Почти не удивляюсь, еслм Король Ада посчитал, что рано или поздно, но я посещу и эту ванную комнату. Досадный и неприятный факт, что не удерживаюсь и поджимаю губы.

«Я всё равно это заслужила после того состояния, в котором была ещё утром. И виноват в этом, в первую очередь, именно ты, Кроули. Поэтому буду считать как компенсацию за ущерб здоровью, где ты всё с радостью «услужил» и приготовил. Мне всё ещё ничего от тебя не надо, говнюк».

Над раковиной, на всю ширину, было расположено зеркало, но я так не подняла голову, чтобы посмотреть на себя. И не сделала этого также, когда убиралась в своей ванной. Не хочу смотреть на себя: выгляжу, наверное, сейчас не лучше, чем бомж из казанского вокзала, и пахну, по меньшей мере, соответствующе. Поэтому, всё ещё с опущенной головой собираю в кучу, беру собой все мыльные принадлежности и мочалку. И тихо ахнула, когда чуть носом не ударилась об стеклянную дверь душевой, которая занимала четверть всей площади комнаты. Как раз и расположен в углу, где спокойно поместятся человек пять, а если потеснится, то все восемь, ого, а сколько всяких режимов и отверстий в стене.

Я уже включила воду, на самый обычный режим только из насадки, когда вспомнила, что ванна до сих пор не наполняется, и в два прыжка оказываюсь возле неё. Делаю небольшой напор, чтобы ванна наполнилась в тот момент, когда я выйду из душа. Как только дно покрылось водой, на глаз добавляю пены. В нос сразу ударил запах ели, что я неволей глубоко вздыхаю, на секунду прикрыв глаза, после чего аккуратно забегаю обратно в кабинку.

Боже, как же мало нужно для счастья, просто теплая вода, которая не только смывает с тебя недельную грязь, но и всё мысли с горечью. Наверное, я несколько минут просто стою под струей воды, руками скользя по голове, опускаюсь до ключицы и груди, слегка сжимая пальцами. Вылив на мочалку больше, чем обычно, гель для душа, продолжаю свой путь по телу, которое приятно отдается на нежные и приятные движения, а неприятный запах больше не раздражал.

Вода смывает печаль, принося смирение.

Я уже начала своё очищение.

Меня всё мучила мысль – как же я могла не вспомнить дату смерти отца и не прийти ему на могилу. Нет. Неправда. Я вспомнила, хотела прийти, но не могла. Левиафаны дышали в затылок, мы с ребятами выбивались из сил, Каса больше не было, а я, наконец-то, стала обычным человеком. Помню, что в тот день, вечером, сделав остановку рядом с магазином, я увидела на стоянке, что какой-то, на вид приятный и милый, старик продавал цветы. Среди них были белые лилии. Моя рука машинально потянулась во внутренний карман куртки, чтобы достать деньги. Я резко вскочила с заднего сиденья машины, где до этого и так была открыта дверь, потому что я ждала ребят. Они как раз покупали нам ужин. Только я хотела подбежать к старичку в смешной квадратной оправе, как мой слух уловил голос братьев. Опять о чем-то спорили. Скорее всего, Дин снова высказывал своё недовольство, что из-за левиафанов нам пришлось перейти на более натуральную пищу, куда, естественно, не входил пирог. Моя рука опустилась, крепко сжимая пару купюр, а сама я обратно плюхнулась на сиденья. И уже с печальным взглядом провожала старика, когда Импала всё быстрей-быстрей набирала обороты и навсегда отдаляла за собой букет белых лилий.

Я бы всё равно не смогла их отнести на могилу отца. Была мысль, просто их оставить возле кого-нибудь дерева, подальше от людей и домов как дань памяти. Но желания не говорить, ничего не объяснять Винчестерам было сильнее, поэтому я отпустила этот порыв сердца, хотя так хотела этого, чтобы на душе немного стало легче. Не знаю, почему. Просто не хотела. Слишком личное, близкое. Дин и Сэм, всё бы поняли, но я не захотела. Мне казалось это правильным, но как же я ошибалась.

Простите ребята, что так и не смогла перед вами открыться полностью, как вы передо мной.

Надеюсь, что в прошлом году папе понравилось оставленные мамой незабудки. Он любил белые лилии, всегда, когда их покупал украдкой, чтобы никто не увидел, вдыхал их запах и сладко выдыхал, прикрывая глаза. Жаль, что каждый раз грустная улыбка была на его лице, потому что букет белых лилий он покупал исключительно тогда, когда шел на могилу своей матери.

«Как и я теперь».

Как только выхожу из кабинки, тело покрывается мурашками от легкого холода, что на секунду захотелось вернуться обратно, где ещё витал теплый пар. Прикрывая за собой дверь, не вижу, насколько заполнилась ванна, потому что пена закрывала всю поверхность воды. Что ж, половина всё равно есть, значит можно погружаться. Но перед этим подбегаю к раковине и сажусь на корточки, чтобы взять одно полотенце. Самое-то будет для головы, как подушка, чтобы было мягко и удобно. Поднимаясь на ноги, наконец-то решаюсь посмотреть на себя в зеркало. Глаза широко раскрываются, и я замираю, боясь, пошевелится. Даже дыхание задержала от удивления, которое моментально перетекло в мимолетную злость.

Кроули, ты настоящий гад, урод и по совместительству невероятный говнюк и Король Дерьма, кем, собственно, и являешься.

На моей шее и ключице ярко красовались два засоса, оставленные им.

(а ведь прошла уже неделя)

Специально оставил. Чуть ли не демонстративно «пометил». Чтобы смотря на себя, я вспоминала его.

Его губы.

Его руки.

Его хриплый голос.

Его тихий стон, когда он кончил.

«Ангелочек мой…» — хрипло шепчет Кроули, нежно теряясь об мою щеку своей, выдыхая прямо в ухо.

— Придурок! — тихо рыкаю я и с отвращением отворачиваюсь от своего отражения.

Смею поспорить на что угодно, что своим шлюхам он такого не позволяет. А я что ли хочу?! Мне совершенно неприятно смотреть на эти отметины, которые почти ни чем не отличаются от тех, которые он оставлял, когда грубо хватал меня. И ведь ему совершенно плевать, у меня и права подать голос нет, не то, чтобы как-то сопротивиться этому.

Меня переполняла откровенная злость, но стоило только залезть и лечь в ванну, что я негромко простонала от удовольствия на удивление самой себе и чуть ли не закатила глаза. Вода немного обожгла, но это было приятно. Всё ещё сжимая в руках полотенце, я аккуратно расправила его на краю и облокотилась плечами и головой. И такое умиротворение меня застало, что больше не было ни сил, ни желания злиться и грустить, да вообще что-либо чувствовать. Только покой. Поворачиваю голову на бок, где как раз чуть выше, над макушкой, на готове стояло молочко для тела.

Да пошел он. К чёрту это дерьмо. Сколько я до этого получала синяков, ссадин и сломанных костей от встреч со всякой нечистью? Ведь это то же самое, но в иной форме, в его, извращенной. Да, в твоем стиле Кроули. Нужно это терпеть, потому что повторится ещё не один раз. Терпеть и не сопротивляться, усыпить бдительность, а самой быть на готове. Но однажды, не знаю насколько скоро, и хватит ли мне сил — всё это прекратится. Я сделаю всё возможное, чтобы освободится и убежать. Найду Сэма, и мы вместе защитим мою семью, а потом спасем Дина и Кастиэля. Я всё сделаю для этого, отдам последние силы.

«Обещаю, Кроули».

Глаза наливаются свинцом, чувствую, как проваливаюсь в дрему, тело полностью расслабилось, а последние мысли растворились. Это нормально, у себя дома я всегда могла подремать минут сорок, не больше, пока вода не начнет остывать. В целях экономии, приходилось закручивать кран и подливать, если только остывала. Что ж, а здесь мне абсолютно плевать. Хозяйка не я, счета придут не мне, хотя сомневаюсь, что Кроули платит, уверена, что без демонских штучек тут не обошлось, ведь дом посередине поля, где только рядом горы и леса, и, сколько километров до ближайшего города, хрен пойми. Та даже, если платит, не обеднеет. И вода, если что, через края не перельется, напор небольшой, а напротив меня, возле ног и по бокам, ещё несколько сливов, как раз предназначены для этого.

Тихо и спокойно.

Тишину нарушает только урчание воды и моё спокойное дыхание.

Я проваливаюсь в короткий сон и за долгое, минувшее время, мне по-настоящему хорошо.