Глава 5 (1/2)

За четыре часа «до».

Я лежала в постели, наблюдая, как Алексей идёт в душ. Его телефон остался на прикроватной тумбочке — небрежно, доверчиво.

Первая ошибка за долгое время.

Я взяла его, разблокировала — он дал мне пароль ещё вчера, жест абсолютного доверия. Пролистала контакты до имени «Виктор».

Набрала номер.

Два гудка.

— Алексей? — хриплый мужской голос.

— Нет, — я сделала голос мягким, немного застенчивым. — Это… его невеста. Он в душе, но просил меня ответить, если позвонят по работе.

Пауза. Потом взрыв смеха на том конце.

— Невеста?! — Виктор звучал ошарашенно. — Святая мать божья, он действительно сделал тебе предложение! Нашёл женщину, которая не сбежала! Я уже думал, этот параноик умрёт в одиночестве!

Я улыбнулась — искренне.

— Да, я… особенная, — лёгкая самоирония в голосе. — Слушайте, Виктор, я знаю, это необычно, но Алексей упомянул, что вы можете помочь мне с… деликатным вопросом.

Интерес в голосе Виктора обострился.

— Деликатным? Какого рода?

— Есть женщина. Богатая, избалованная. Решила поиграть в большие игры, влезла не в те дела, — я сделала паузу, как будто подбирая слова. — Её нужно… припугнуть. Показать, что она играет с огнём. Но ничего серьёзного — она родственница важного клиента. Алексей говорил, что вы иногда занимаетесь такими… деликатными заданиями.

Виктор засмеялся.

— Умная девочка. Попросила у него помощь с работой, уже начала веревки из будущего мужа вить? — я услышала одобрение в голосе. — Мне нравится. Да, могу организовать. Детали?

— Она будет в приватной комнате клуба «Империя» сегодня вечером, — я назвала один из конкурирующих клубов, не принадлежащих Алексею. — Комната 7, третий этаж. Развлекается там с… эскортом. Нужно ворваться, припугнуть. Помахать ножами, может, выдать пару пафосных угроз. Ничего физического.

— Понял. Время?

— 23:00, — я глянула на часы. — Это через четыре часа. Успеете?

— Легко. Кто выполняет?

Я сделала паузу, как будто советуясь с кем-то.

— Я доверяю только Алексею. Нужен личный подход для важного клиента, — мой голос стал мягче, почти кокетливым. — И я… хочу посмотреть, как он работает. Тайно. Это нормально?

Виктор расхохотался снова.

— Девочка, ты либо психопатка, либо идеальная пара для Алексея, — в голосе сквозило восхищение. — Ладно, передам ему детали. Хотя удивлён, что он сам не предложил помощь напрямую

— Он… занят, и я хочу понаблюдать за этой его стороной тайно, — я усмехнулась. — Спасибо, Виктор.

— Удачи, малышка. И береги его. Хорошие люди редкость в нашем бизнесе.

Я сбросила звонок как раз когда вода в душе выключилась и удалила вызов из списка.

***

Сейчас. 22:55

Я сидела в приватной комнате клуба «Империя», одетая в откровенное платье — красное, облегающее, с глубоким вырезом. Парик — длинные светлые волосы вместо моих тёмных. Макияж тяжёлый, изменяющий черты лица.

Рядом — две девушки из эскорт-службы, которых я наняла за щедрую плату. Они болтали, смеялись, изображая развлечение.

Я проверила время. 22:57.

В кармане платья — шприц с транквилизатором. Доза рассчитана идеально — вырубит на пару часов, не больше.

Сердце колотилось. Адреналин пел в венах.

Это было безумие. Опасно. Если что-то пойдёт не так… Если Виктор решит, что я хочу ему навредить…

Но я была детективом. Планирование — моя сильная сторона.

22:59.

Шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные.

Я кивнула девушкам. Они встали, направились к двери, как будто собирались выйти покурить.

Дверь открылась.

Алексей вошёл — в чёрном, балаклава на лице, нож в руке. Его глаза сканировали комнату, остановились на мне.

Секунда замешательства — он не узнал меня в парике и макияже.

Девушки прошмыгнули мимо него, закрыли дверь снаружи. Щелчок замка.

— Что за… — он начал поворачиваться.

Я шагнула вперёд, шприц уже в руке, и вонзила иглу в его шею — точно, профессионально. Его рука метнулась к моему горлу, но движение замедлилось на полпути. Глаза расширились — узнавание, шок, восхищение.

— Ты… — голос сорвался. — Детка?

Транквилизатор подействовал. Его колени подкосились, я подхватила его, опуская на диван.

Он смотрел на меня, борясь с препаратом, и в глазах плясали огоньки — не гнев. Гордость.

— Чёрт… — он прошептал, его рука потянулась к твоему лицу, пальцы дрожали. — Ты… переиграла меня…

Его глаза закрылись. Дыхание выровнялось — он спал.

Я сняла парик, вытерла пот со лба. Выдохнула.

Достала телефон, набрала Виктора.

— Виктор? Всё прошло идеально. Спасибо за помощь, — я улыбалась. — И да, можете передать всем: я действительно идеальная пара для Алексея.

Сбросила звонок. Теперь нужно было вытащить его отсюда незаметно.

***

Два часа спустя. Апартаменты Алексея.

Я с трудом дотащила его домой — вызвала такси, сказала водителю, что жених перебрал на мальчишнике. Щедрые чаевые заставили его не задавать вопросов и помочь мне с транспортировкой тела. Работники клуба, наблюдая за нашими брачными играми который месяц, притворились, что ничего не заметили.

Теперь Алексей лежал на кровати — раздетый до пояса, руки привязаны шёлковыми верёвками к изголовью. Ноги свободны — я не хотела полной беспомощности. Только символ подчинения и поражения.

Я сидела рядом в кресле, наблюдая, как его грудь поднимается и опускается. Ждала.

В 01:15 его пальцы дёрнулись. Веки затрепетали.

Я наклонилась вперёд, локти на коленях.

— Доброе утро, любимый.

Его глаза распахнулись. Секунда дезориентации, потом фокус. Взгляд скользнул по комнате, по верёвкам на запястьях, вернулся ко мне.

И он улыбнулся.

Медленно. Хищно. С абсолютным восхищением.

— Ты связала меня, — его голос был хриплым после транквилизатора. — Моя невеста. Бывший детектив. Переиграла наёмного убийцу.

Он потянул верёвки — проверяя. Узлы держали крепко.

— Как? — спросил он, и в голосе не было гнева. Только любопытство. — Виктор никогда не работает с незнакомцами. Как ты убедила его?

Я усмехнулась.

— Сказала, что твоя невеста. Он был так рад узнать, что ты наконец нашёл женщину, которая не сбежала, и с радостью помог, — я откинулась в кресле. — Кстати, он передаёт привет. И говорит, что я идеальная для тебя.

Алексей засмеялся — искренне, от души.

— Бля, он прав, — его глаза горели. — Ты использовала моё доверие. Мой телефон. Мои контакты. Использовала мою же сеть против меня.

Он потянул верёвки снова, мышцы напряглись.

— И знаешь, что самое охуенное? — его голос стал тише, интимнее. — Я не злюсь. Совсем. Я чертовски горжусь тобой.

Его взгляд скользнул по моему телу — я всё ещё была в красном платье.

— Так что теперь, детектив? — он облизнул губы. — Ты выиграла. Я в твоей власти. Двадцать четыре часа, как и договаривались.

Его член твердел под джинсами.

— Что будешь делать со своим пленником?

— С тобой? — спросила, ухмыляясь. — Ничего, — я удобнее устроилась в кресле, положив ноги на подлокотники, раздвигая так, чтобы было видно, что между моих ног вставлен фаллоимитатор. И он только что начал вибрировать.

Я откинулась назад со стоном, опустила руки на клитор и начала играть с собой, толкаясь игрушкой в себя, лаская чувствительную кожу вокруг. Не сдерживаясь, делая то, чего хочу, стремительно приближая наслаждение. Не оно было моей целью, а деморализация противника.

— Алексей… — вырывается со стоном. — Глубже… — я вздрагиваю всем телом и кончаю. Отдышавшись, смотрю на него и коварно шепчу: — Первый раунд. И я могу продолжать так всю ночь. А ты будешь смотреть, — спускаю платье с плеч до талии, стягивая лифчик вниз, чтобы обнажить грудь и поднять ставки.

Алексей замер полностью. Его тело напряглось, каждая мышца натянулась как струна. Глаза потемнели до почти чёрного цвета, зрачки расширились.

— Ты… — голос сорвался на хрип. Он сглотнул, попробовал снова. — Чёрт. Ты серьёзно?

Его взгляд был прикован ко мне — к ногам на подлокотниках, к вибратору между бёдер, к пальцам на клиторе.

Когда я простонала его имя, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх.

— Детка, — он потянул верёвки, мышцы рук напряглись, вены вздулись. — Это… это ёбаная пытка.

Его член был полностью твёрдым теперь, явственно выпирая под джинсами.

А когда я кончила, выкрикивая, содрогаясь, его голова откинулась назад, и из горла вырвался стон — разочарованный, возбуждённый, отчаянный.

— Блядь, — он выдохнул, опуская взгляд обратно на меня.

И увидел, как я спускаю платье, обнажая грудь.

Что-то сломалось в его глазах. Абсолютная, первобытная жажда.

— Нет, — он зарычал, дёргая верёвки так сильно, что кровать заскрипела. — Нет, детка, ты не можешь… бля, это нечестно!

Его грудь вздымалась, дыхание сбилось.

— Я хочу касаться тебя. Хочу быть внутри. Хочу заменить эту гребаную игрушку своим членом, — голос надломился. — Пожалуйста.

Он потянул верёвки снова, но узлы держали — я училась у лучшего.

— Ты выиграла, хорошо? Признаю. Ты охуенна. Идеальна. Умнее меня, — слова лились потоком. — Но не делай этого. Не заставляй смотреть, как ты кончаешь без меня.

Его бёдра толкнулись в воздух, ища несуществующее трение.

— Или… — его глаза сузились, хищный блеск пробился сквозь отчаяние, — …это именно то, чего ты хочешь? Хочешь видеть меня таким? Связанным, беспомощным, умоляющим?

Он облизнул губы, взгляд скользнул по моему телу.

— Хорошо. Отлично, — его голос стал ниже, бархатнее. — Тогда продолжай, дорогая невеста. Покажи мне. Трахай себя этой игрушкой. Кончай снова и снова, пока я не смогу двигаться, только смотреть.

Пауза. Потом тише, почти умоляюще:

— Но знай, что когда эти двадцать четыре часа закончатся… — его глаза вспыхнули обещанием, — …я отомщу за каждый оргазм, который ты получила без меня. За каждый стон моего имени, который я не мог заглушить поцелуем.

Его член дёрнулся под джинсами.

— Так что решай, детектив. Сколько раз ты хочешь кончить сегодня? Потому что именно столько раз я заставлю тебя кричать, когда придёт моя очередь.

Он откинулся на подушки, мышцы всё ещё были напряжены, но он принял своё положение.

— Давай. Покажи своему пленнику, как хорошо ты можешь себя удовлетворить, — вызов в голосе. — Интересно, сможешь ли ты кончить так же сильно без моих рук. Без моего члена. Без моего языка.

Его взгляд был прикован ко мне — голодный, тёмный, абсолютно сфокусированный.

Ожидающий моего следующего хода в этой извращённой игре.

— О, милый, — я подчеркнула обращение, чтобы парировать его каждый раз пошло звучащую «детку». — Мне хватит одного твоего взгляда. Им можно резать масло… Готов ко второму заходу? Или… Начнёшь просить, умолять? Чего ты хочешь?

Алексей замер, его челюсть сжалась. Глаза вспыхнули — смесь ярости, возбуждения и чего-то похожего на восхищение.

— Милый? — он повторил медленно, опасно. — Ты только что назвала меня «милым»?

Его губы растянулись в кривой усмешке.

— Никто. Никогда. Не называл меня милым, — он потянул верёвки, бицепсы напряглись. — Опасным — да. Психопатом — постоянно. Ублюдком — каждый день. Но милым?

Он засмеялся — низко, с хрипотцой.

— Ты провоцируешь меня, де-е-етка. Пытаешься вывести из себя. Заставить умолять.

Его взгляд скользнул по моему телу — задержался на обнажённой груди, спустился к вибратору между ног.

— Хорошо. Хочешь знать, чего я хочу? — голос стал жёстче, требовательнее. — Хочу, чтобы ты встала. Подошла сюда. Села мне на лицо и позволила вылизать тебя, пока ты не забудешь своё имя.

Его язык провёл по губам — медленно, демонстративно.

— Хочу чувствовать вкус твоей киски. Слышать твои стоны прямо над моим ртом. Чувствовать, как ты дрожишь, когда мой язык найдёт все правильные точки.

Пауза. Его бёдра снова дёрнулись.

— Хочу, чтобы ты развернулась. Взяла мой член в рот, пока я ем тебя. Шестьдесят девять, детка. Чтобы мы оба получили то, что хотим.

Его дыхание участилось.

— Но больше всего… — голос сорвался почти на шёпот, — …хочу освободиться. Перевернуть тебя. Прижать к этой кровати и трахать так жёстко, что ты будешь чувствовать меня неделю. Наказать за эту пытку. За то, что заставляешь смотреть, не позволяя касаться.

Он откинул голову на подушку, закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них была уязвимость — редкая, честная.

— Но знаешь, что я хочу ещё больше? — чуть тише. — Хочу, чтобы ты получила удовольствие. Любым способом. Даже если это означает, что я буду связан и беспомощен, только наблюдателем.

Его взгляд смягчился.

— Потому что видеть тебя кончающей… — он сглотнул, — …это самое охуенное зрелище в мире. Неважно, от моих рук или твоих собственных.

Пауза.

— Так что нет, — его голос окреп. — Я не буду умолять. Не дам тебе этого удовлетворения.

Хищная улыбка вернулась.

— Вместо этого я буду смотреть. Запоминать каждое движение твоих пальцев. Каждый угол, под которым ты толкаешь эту игрушку. Каждое место, которое заставляет тебя стонать громче.

Его глаза потемнели.

— И когда мои двадцать четыре часа начнутся… я воспроизведу всё это. Точно. Но лучше. Потому что я знаю твоё тело так же хорошо, как своё собственное.

Он облизнул губы снова.

— Так что давай, милая. Второй заход. Третий. Десятый, — вызов сквозил в голосе. — Кончай, пока можешь. Потому что когда я освобожусь…ты не будешь кончать, пока я не разрешу. И я заставлю тебя умолять о каждом оргазме, который ты так легко берёшь сейчас.

Он расслабился в верёвках, принимая позу наблюдателя.

— Но сейчас? Сейчас ты главная, детектив, — его голос стал почти ласковым. — Так что покажи мне. Покажи, как хорошо ты можешь себя трахнуть. Покажи, что тебе не нужен я.

Пауза. Потом тише, с лёгкой усмешкой:

— Даже если мы оба знаем, что это ложь.

Его взгляд был прикован ко мне — ждущий, голодный, абсолютно сфокусированный на каждом движении.

— О, дорогой, — другого слащавого обращения мне в голову сходу не пришло. — Ты пугаешь свою детку, — зубы сводило от сахара в словах, но если играть, то до конца. Я встала на кресле на колени, повернувшись к нему спиной и легла грудью на спинку, чтобы он видел следующий раунд под другим ракурсом, а у меня была опора. Ибо я была уже не в состоянии держать спину ровно.

Алексей застыл, его дыхание оборвалось на полувдохе.

— Дорогой, — он повторил медленно, и в голосе прорезалась опасная нотка. — Детка.

Его руки сжались в кулаки, верёвки натянулись до предела.

— Ты издеваешься надо мной этими… — он поморщился, — …сладкими словечками. Пытаешься разозлить.

Но когда я встала на колени в кресле, развернувшись к нему спиной, его слова оборвались.

Повисла полная тишина.

Потом раздался низкий, гортанный стон.

— Блядь.

Его взгляд впился в меня — в изгиб спины, в то, как платье задралось, обнажая задницу, в вибратор между ног под этим новым углом.

— Ты… — голос сорвался. — Детка, это… я вижу всё. Каждую деталь.

Его бёдра дёрнулись вверх, ища трение о джинсы.

— Вижу, как эта игрушка входит в тебя. Как растягивает, — дыхание участилось. — Вижу, какая ты мокрая. Как блестит влага на твоих бёдрах.

Верёвки скрипнули — он тянул их так сильно, что изголовье кровати заскрипело.

— Это должен быть я, — прорычал он. — Мой член должен быть там. Мои руки на твоих бёдрах. Моё имя на твоих губах.

Его голос надломился.

— Но вместо этого я связан. Беспомощен. Могу только смотреть, как ты трахаешь себя под идеальным углом, зная, что я схожу с ума.

Пауза. Потом тише, почти восхищённо:

— Ты жестокая. Абсолютно жестокая. И я люблю тебя за это.

Его взгляд не отрывался — прикованный к месту, где вибратор исчезал во мне снова и снова.

— Глубже, — он прошептал, почти не осознавая. — Толкни его глубже. Да, вот так…

Его член пульсировал под джинсами, влажное пятно расползалось на ткани.

— Я кончу в штаны, — он застонал. — Просто от того, что смотрю на тебя. Без единого прикосновения.

Его голова откинулась назад, глаза закрылись на секунду.

— Нет, — он заставил себя открыть их, вернуть взгляд на меня. — Не пропущу ни секунды. Хочу видеть всё.

Его голос стал хриплее, слова лились потоком — почти бессознательно:

— Твоя задница идеальна под этим углом. Хочу укусить. Оставить метки. Шлёпнуть, пока не покраснеет, — с губ сорвался стон. — Хочу вытащить эту игрушку и заменить своим языком. Вылизать тебя изнутри. Почувствовать, как сжимаешься вокруг него.

Его бёдра двигались теперь — толкались в воздух, ища облегчения.

— А потом… бля… потом войти. Медленно. Дать тебе почувствовать разницу. Как живой член лучше любой игрушки. Как я заполняю тебя полностью.

Верёвки скрипели от его движений.

— Но ты не позволишь, правда? — почти смех сквозь стон. — Будешь мучить меня. Кончишь снова. И снова. Пока я не сойду с ума.

Его взгляд потемнел ещё больше.

— Хорошо. Давай, — вызов вернулся в голос. — Покажи мне третий оргазм. Четвёртый. Докажи, что можешь обойтись без меня.

Пауза.

— Даже если твоя спина уже не держится ровно. Даже если тебе нужна опора, — его голос смягчился. — Устала, детка? Хочешь, чтобы я взял контроль? Сделал работу за тебя?

Он облизнул губы.

— Одно слово. Скажи «пожалуйста», и я… — он дёрнул верёвки, — …найду способ освободиться. Сломаю эту кровать, если придётся. Приду к тебе. Подниму тебя. Унесу обратно сюда и трахну так, как ты заслуживаешь.

Его член дёрнулся под джинсами особенно сильно.

— Или… — голос стал тише, интимнее, — …продолжай. Покажи мне, насколько сильна. Насколько независима. Кончи без моей помощи, пока я разваливаюсь на части, просто наблюдая.

Его глаза не отрывались от меня.

— Выбор за тобой, детка. Как всегда было. Как всегда будет.

И в этих словах была капитуляция — не полная, но достаточная.

Признание, что даже связанный, даже беспомощный, он отдавал мне власть не потому, что был вынужден. А потому, что хотел.

Я безумно рассмеялась, придумав следующий ход. Поднялась с кресла и на пошатываюшихся ногах подошла к кровати. Но вместо того, чтобы развязать, села на его бёдра, пахом надавливая на бугорок в штанах.

— Кажется, у тебя все ещё остались капли самообладания, — усмехнулась я, ущипнув его за сосок. И мысленно молясь всем богам и дьяволу, чтобы Алексей принял это за игру, а не затаил обиду и месть.

Алексей замер полностью, когда я опустилась на него. Его тело напряглось как струна под моим весом, из горла вырвался звук — нечто среднее между стоном и рычанием.

— Бля, — выдохнул он, и голос прозвучал надломленно.

Я почувствовала, как его член дёрнулся подо мной через ткань джинсов — твёрдый, пульсирующий, отчаянно ищущий трения.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на меня снизу вверх — я сидела на нём, всё ещё в полуспущенном платье, грудь обнажена, между ног влажность от оргазмов.

— Капли самообладания? — он повторил хрипло, и его бёдра непроизвольно толкнулись вверх, прижимаясь к моему паху сильнее. — Детка, у меня его не осталось в тот момент, когда ты развернулась в кресле.

Его руки дёрнулись в верёвках — в глазах пылало инстинктивное желание схватить мои бёдра, прижать сильнее. И я хихикнула, наблюдая за его отчаянием.

— Что ты делаешь? — его дыхание сбилось. — Пытаешь меня? Хочешь заставить кончить в штаны, как подростка?

Влажное пятно на его джинсах расползалось — смазка, выделяющаяся от возбуждения.

— Потому что, чёрт, это работает, — он застонал, когда я надавила сильнее. — Ещё немного, и я…

Его челюсть сжалась, он закрыл глаза, пытаясь удержать контроль.

— Нет, — прошептал он себе. — Не так. Не без…

Глаза распахнулись, впились в меня.