Флэшбек. Последняя капля (1/2)

«Малиновый вельвет». Четверг (не пятница — внеплановый визит). 18:47.

Я ворвалась в бар, не дожидаясь обычной пятницы. Дверь хлопнула громче, чем следовало. Несколько посетителей обернулись, но я прошла мимо, направляясь прямо к стойке.

Марк поднял взгляд от бокала, который полировал. Его брови поползли вверх.

— Четверг? — удивление сквозило в голосе. — Ты никогда не приходишь по четвергам.

Я плюхнулась на свой обычный стул, сбросила сумку на пол.

— Сегодня особенный день.

Он отложил бокал, внимательно изучая моё лицо. Что-то в его взгляде изменилось — стало острее, настороженнее.

— Виски?

— Двойной. Нет, тройной, — я потёрла лицо руками. — Бля, просто оставь бутылку.

Марк не пошевелился.

— Что случилось?

— Сначала виски.

Он достал бутылку — не обычную, а ту, что стояла на верхней полке. Дорогую. Налил щедро, протянул мне.

Я выпила залпом, поставила бокал. Огонь прошёлся по горлу, но не помог.

— Ещё.

Он налил снова, но на этот раз обошёл стойку, сел рядом. Его рука легла на моё плечо — тёплая, твёрдая.

— Рассказывай.

Я посмотрела на бокал, покрутила его в пальцах.

— Меня уволили. Ну, технически я уволилась сама. Но меня бы уволили, если бы я не опередила.

Его рука сжалась на моём плече.

— За что?

Я сделала ещё глоток, медленнее на этот раз.

— Поймала ублюдка сегодня утром. Педофила. Обижал детей в своём «центре развития», — мой голос стал жёстче. — Улики были. Показания жертв. Всё как по книге.

Повисла пауза.

— Но его адвокат нашёл ошибку, уловку в системе. Он, блядь, поставил под сомнение законность добытых доказательств! Собирался выпустить ублюдка под залог, — мои костяшки побелели на бокале. — Прямо в участке. Этот мудак улыбался мне. Сказал, что через неделю будет на свободе и «продолжит свою важную работу с детьми».

Марк не говорил ничего, просто слушал. Но что-то в его позе напряглось.

— И я… — я выдохнула, — …сломала ему нос. Прямо в коридоре. Перед капитаном. Перед адвокатом. Перед камерами.

Тишина оглушила. Потом Марк усмехнулся — тихо, почти незаметно.

— Правильно сделала.

Я обернулась к нему, глаза расширились.

— Что?

Он встретил мой взгляд, и в его серых глазах плясали тёмные огоньки.

— Сказал — правильно сделала, — его рука скользнула с плеча на мою руку, сжала. — Некоторые люди не заслуживают защиты закона. Заслуживают кулак в нос.

Я моргнула, обрабатывая.

— Ты… не осуждаешь?

— За что? За то, что защитила детей единственным доступным способом? — он покачал головой. — Закон не всегда справедлив. Иногда справедливость требует грязных рук.

Что-то в его тоне заставило меня вгляделься пристальнее. Он говорил не как бармен. Говорил как человек, который знал о грязных руках не понаслышке.

— Марк…

Он спохватился, его выражение смягчилось.

— Извини. Просто… ты сделала правильно. Даже если система наказала тебя за это.

Я допила виски, поставила бокал.

— Капитан дал мне выбор. Увольнение или внутреннее расследование с возможной уголовной ответственностью за превышение полномочий, — горькая усмешка появилась на моих губах. — Выбрала увольнение. Проще.

— И как ты себя чувствуешь?

Я задумалась.

— Будто камень с души свалился, — признание удивило даже меня саму. — Последние полгода я чувствовала, что закон связывает мне руки. Особенно с… одним делом.

Марк наклонил голову.

— Призрак?

Я вздрогнула. Он никогда не спрашивал о работе напрямую.

— Откуда ты…

— Ты говорила. Однажды. После слишком большого количества виски, — он налил мне ещё, себе тоже. — Сказала, что есть один кадр, которого не можешь поймать. Кто ускользает каждый раз. Кто сводит тебя с ума.

Мои щёки запылали.

— Я говорила это?

— Говорила, — он подтвердил, его губы дёрнулись в улыбке. — Ещё сказала, что он «охуенно раздражающий, но впечатляющий».

— Бля, — я спрятала лицо в ладонях. — Забудь это.

— Слишком поздно, — он мягко отвёл мои руки от лица. — Но если серьёзно. Этот Призрак… он причина, почему ты чувствовала себя связанной?

Я кивнула.

— Три года гонялась. Три года он был на шаг впереди, — я посмотрела в свой бокал. — Закон требовал улик. Процедур. Ордеров. А он… он как дым. Появляется, делает работу, исчезает.

— Восхищаешься им, — Марк произнёс тихо. Не вопрос. Утверждение.

— Что? Нет! Я…

— Восхищаешься, — он повторил, его взгляд впился в мой. — Иначе не гналась бы три года. Иначе не называла бы его «впечатляющим» даже пьяной.

Я открыла рот, закрыла. Потому что он был прав.

— Это не значит, что я не хочу поймать его, — пробормотала я.

— Конечно хочешь, — Марк откинулся назад, его рука всё ещё держала мою. — Вопрос в том, что ты сделаешь, когда поймаешь? Арестуешь? Или…

Он не закончил, но намёк висел в воздухе.

Я вырвала руку.

— Я не…