Heart is racing day and night, for you (2/2)

Того Кристофера, которого Хёнджин видел этим утром, больше нет. Сейчас перед ним агрессивный хищник, привыкший держать всё под контролем и разъярённый тем, что его власть на мгновение ускользнула сквозь пальцы.

За этим может последовать всё что угодно.

Кристофер может накричать. Может схватить за волосы и, не сдерживаясь, высказать всё, что думает о сложившейся ситуации. Может прямо здесь заставить его почувствовать всю силу своего гнева, выпоров около стены. Или, что ещё хуже, может отвернуться. Приказать ему уйти и больше никогда не появляться в его жизни.

И Хёнджин примет это. Смирится. Подчинится. Согласится на такую судьбу.

Но то, что происходит дальше, полностью рушит все его страхи и ожидания.

Горячий рот Кристофера впивается в его нервно подрагивающие губы обжигающим, голодным поцелуем. Одной рукой он обхватывает талию Хёнджина и резко впечатывает его в себя, будто безмолвно подчёркивает главный факт — ты мой.

Жар охватывает всё тело молниеносно, покалывает на кончиках ушей и подушечках пальцев. Это странное чувство внезапно становится спасением от всех тревог, порабощает и подчиняет естество каждому грубому действию и порыву. Поцелуй перерастает в совершенно дикий и кусачий. Словно они — два необузданных зверя, столкнувшихся в шуточной борьбе, игриво терзающих друг друга только ради удовольствия.

Пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы сохранить равновесие, Хёнджин цепляется пальцами за лацканы пиджака Кристофера. Сам грудью и бёдрами льнёт ближе, притягивает крепкое тело к себе. Одна рука поднимается к массивной шее, обвивает её и зарывается в загривок жёстких волос. Он ответно с остервенением кидается в эту битву, пытаясь не отставать от своего противника. Кусает мягкие губы Кристофера. Утопает в омуте бешеной страсти, охватившей его, и наконец-то получает освобождение. Лишь когда грудью чувствуется утробное предупреждающее рычание, Хёнджин приходит в себя и испуганно отстраняется, прижимаясь обратно к стене.

Хочется большего, но осознание своего положения возвращается медленно и неотвратно. Пока нельзя. Он снова допустил ошибку и перешёл границы дозволенного. Хёнджин глупо хлопает ресницами, из последних сил борясь с порывами вновь накинуться на Кристофера. Смотрит в его тёмные, потянутые дымкой одержимости глаза и понимает: этот взгляд — его спасение. Его приговор. Этот мрак, с каждой секундой затягивающий всё глубже, — именно то, что ему необходимо.

Только Кристофер может справиться с ним. Совладать с его эмоциями. Направить его неуёмную энергию в нужное русло. Обуздать порывистый нрав. Дать защиту, которой так не хватало Хёнджину. Заставить его гореть страстью и умирать от нежности. Но для этого нужно принять условия чужой игры.

— На колени, — едва слышно шепчет Кристофер.

И Хёнджин безоговорочно выполняет приказ. Медленно опускается на пол, нутром ощущая искристое волнительное предвкушение. Оно сродни звериному желанию, бесконтрольно переполняющему его тело. Когда ноги касаются прохладного камня, он поднимает голову и ловит жёсткий подавляющий взгляд. Отвечает Кристоферу своей полной готовностью. Склоняет голову набок, с вызовом рассматривая его. А после на мгновение прикрывает глаза, когда тёплая ладонь касается его подбородка.

— Умница, — слышится короткая усмешка. — Я хочу…

Он даже не позволяет Кристоферу договорить. Приподнимая голову выше, открывает рот и послушно высовывает язык. Усмехается на периферии сознания, представляя себя со стороны. Наверняка сейчас он похож на преданного зверька, с доверием смотрящего на своего хозяина и готового выполнить любое его желание. Но это именно то, что ему нужно — отдаться Кристоферу и самому раствориться в нём без остатка.

— Какой послушный зайчонок, — заполняет помещение довольный рык, а после следуют одобряющие похлопывания по щеке.

Сильные руки без труда справляются с молнией брюк, и перед Хёнджином предстаёт крупный, налитый кровью член. Покрасневшая головка сразу тяжело ложится на его высунутый язык, едва касаясь и скользя по влажной поверхности в едва уловимом, дразнящем движении. Будто Кристофер играет, намеренно не позволяя большего. Хёнджин тяжело сглатывает и плаксиво скулит, не позволяя себе совершать лишних движений. Без слов просит ещё.

Кристофер откликается на это мгновенно. Его бёдра подаются вперёд, и твёрдый ствол плавно проникает глубже, едва достигая корня языка. Теперь, когда Хёнджин смог рассмотреть член чуть лучше, он кажется ещё крупнее. Объём заполняет его рот полностью, оставляя лишь небольшую возможность работать языком. Губы напряжённо натягиваются, и хочется самостоятельно качнуться, совершая первое движение. Но ещё больше хочется, чтобы Кристофер взял его сам, в том темпе, какой нравится именно ему.

Они читают друг друга без слов. В одном лишь взгляде, пропитанном пониманием. Кристофер зарывается пальцами в волосы Хёнджина, ладонью охватывает затылок, надёжно фиксируя его, и начинает совершать лёгкие толчки. Не пытается проникнуть глубже и войти полностью. Вероятно, щадит его, ещё помня о неспособности принять всё и сразу. Но постепенно движения становятся резче и настойчивее, заставляя глаза покрываться солёной влагой, собирающейся на ресницах.

Хёнджин помнит, что нужно дышать через нос. Помнит и старается сделать всё правильно, полностью подчиняясь. Концентрирует все мысли на одном единственном человеке, ставшем целым миром в эту секунду. Даже образовавшаяся тяжесть под нижним бельём его не беспокоит так, как желание дать Кристоферу больше. Он смаргивает собирающиеся слёзы, чтобы лучше видеть его. Без стеснения смотрит в ответ и ловит каждую эмоцию на осклабившемся лице. Даже не нуждается в передышке, когда на особо рваных толчках головка болезненно задевает корень языка. Впервые не испытывает неприятного рвотного рефлекса, когда член скользит чуть глубже привычного.

И покорно принимает каждую каплю, когда спустя несколько минут горячая семенная жидкость порционно наполняет горло. А удовлетворённый стон Кристофера становится лучшей похвалой для разбившейся в щепки души.

Вероятно, на губах всё же остаётся несколько капель спермы. Кристофер быстро возвращает на место своё бельё и застёгивает ширинку. А потом проводит пальцем по его нижней губе, пока Хёнджин пытается немного отдышаться. Сразу же облизывает подушечку, тихо хмыкнув, и помогает ему подняться на ноги.

Колени затекли в неудобном положении и слегка саднят. Хёнджин потирает их ладонями, отряхивает дорогую ткань брюк и выпрямляется, позволяя Кристоферу поддержать себя и довести до зеркала. Вид, надо сказать, теперь у него не очень. Ранее уложенные волосы растрёпаны. Щёки, на которых виднеются потёки тонального крема, раскраснелись. Губы припухли. Но глаза… Блестят так, как никогда прежде. Словно в них образовалась новая вселенная, которой с улыбкой и любуется Кристофер в отражении, обнимая Хёнджина со спины.

Сейчас он видит в зеркале незнакомца. Не того Хёнджина, ранимого и импульсивного. Перед ним новый человек — дерзкий, жаждущий, ненасытный. Пробудившийся из потаённых глубин сознания и питающийся нестерпимым голодом и желанием.

С тональным кремом удаётся справиться с помощью сухой салфетки, хоть соль от пролитых слёз всё ещё немного стягивает кожу. Волосы приводятся в порядок пальцами. Покрасневшие губы даже не нужно покрывать помадой, а для блеска Хёнджин проводит по ним языком и ловит новую тёмную вспышку в глазах Кристофера. Он усмехается, качая головой будто бы осуждающе, за что получает лёгкий шлепок по ягодице, а после — мягкий поцелуй в шею над чокером, о существовании которого уже успел позабыть.

Но главный вопрос так и остаётся не раскрытым.

— Это… — Кристофер слегка прищуривается, и его лицо вновь становится жёстким, словно он пытается подобрать правильные слова.

— Это был мой бывший, — опережает его Хёнджин и опускает взгляд, чувствуя, как внутри что-то неприятно сворачивается. — А я… просто испугался и растерялся.

— Как интересно, — внезапно усмехается Кристофер. — Но… Я понял. — Он задумчиво кивает головой, явно размышляя над чем-то. — Спасибо за честность. Но и я обязан сказать, что… не могу защитить тебя так, как привык. Ты должен это понимать. Единственное, что я чувствовал в тот момент, это желание разгромить всё вокруг от злости. От бессилия. Я могу встать на твою сторону, но не могу вступиться, как за своего. Пока не могу. Наши отношения… они ещё не полноценны. Ты же понимаешь, о чём я?

Хёнджин шепчет почти неслышное «Да», но внутри его сознания разливается тихая, холодная грусть. Он понимает. Но не уверен, что даже его новая ипостась способна дать Кристоферу то, что от него может потребоваться.

В зал ресторана они возвращаются уже вместе, и Кристофер не выпускает его руку из своей. Как только Хёнджин садится на своё место, Феликс, кажется, заметно расслабляется и тихо выдыхает, пряча улыбку облегчения. А Сынмин сразу же похлопывает его по плечу, дружелюбно подмигивая.

Что-то произошло, пока они отсутствовали?

Но никто не подаёт виду, и остаток ужина проходит в более непринуждённой атмосфере. Даже Феликс немного оттаивает, иногда отвечая на его вопросы и вступая с ним в диалог. Хотя при любом удобном случае всё же не забывает бросать колкие комментарии, за что получает недовольные взгляды Минхо.

В какой-то момент Чанбин сетует, что вместе с ними нет ещё двух человек. Чонин, хоть и самый молодой из компании доминантов, но один из влиятельных представителей их сокрытого от посторонних глаз мира. Именно в этот вечер ему пришлось улететь в командировку, а Джисон наотрез отказался идти один. Сынмин пытается добавить что-то ещё, но ему не позволяют развить тему, ловко переводя разговор в другое русло.

Приносят заказ, расставляя напротив каждого присутствующего отдельные тарелки. На удивление, блюдо Хёнджина вновь не состоит из одних овощей. Вместо салата перед ним оставляют пасту с морепродуктами. Он украдкой бросает взгляд на Кристофера и встречает его короткую понимающую улыбку.

К ужину приносят также напитки. Кристофер и Минхо, приехавшие на собственном транспорте, ограничиваются только соком. Как и Феликс, который ворчит на своего спутника за такой выбор. А вот бокал Хёнджина вместе с остальными официант наполняет красным вином. Это неожиданно.

Только вино исчезает слишком быстро. То ли из-за остаточного напряжения, то ли из-за тёплой, дружеской атмосферы, но через пятнадцать минут бокал оказывается пустым, и Хёнджин решает не заказывать второй, тоже ограничиваясь соком. Он внимательно наблюдает за остальными, прислушивается к их разговорам, и постепенно в его голове выстраивается совершенно новая картина.

К примеру, Чанбин, тот, кого Хёнджин до сих пор побаивается из-за их первой встречи, в повседневной жизни кажется настоящим добряком. Он громко смеётся, активно участвует в каждой беседе, с аппетитом налегает на ужин и не упускает случая заботливо приобнять Сынмина, следя, чтобы его бокал не оставался пустым.

Сынмин, с его располагающей улыбкой и лёгкостью в общении, со временем превращается в обладателя колкого, язвительного характера. Он не стесняется отпускать едкие шутки в сторону Минхо или Чанбина, чем только веселит остальных. Однако за этим явно скрывается нечто большее. Это своего рода контроль, лёгкая манипуляция ситуацией. А ещё он кажется немного странным, но не менее удивительным и обладающим не меньшей властью более сильных представителей компании.

Сидящий рядом Минхо тоже не отстаёт. Игривый, но вечно бурчащий и выказывающий шутливое недовольство. Бросается гневными, хоть и культурными, словами в адрес Чанбина или Кристофера, постоянно цокая языком. Чанбин на это лишь посмеивается, а Кристофер, видимо привыкший к характеру близкого друга, вовсе никак не реагирует. Ещё одной особенностью Минхо оказывается нелюбовь к прикосновениям. Сам он может спокойно накрыть ладонью руку Феликса. А если тот попытается сделать то же самое, он, как бы невзначай, быстро отстраняется, не позволяя совершить задуманное.

Если бы Сынмин и Минхо объединились, их тандем мог бы стать либо предвестником апокалипсиса, либо настоящим оружием массового поражения. Забавно. Хёнджин смешливо фыркает себе под нос, раскладывая по полочкам свои замечания, и продолжает наблюдения.

В отличие от остальных, Кристофер молчит практически весь вечер. Вступает в разговор только тогда, когда это необходимо. Зато жестами и прикосновениями подстёгивает Хёнджина к открытым обсуждениям разнообразных тем. Будто помогает ему влиться в коллектив и оказывает свою протекцию.

Они все кажутся обычными людьми. Со своими характерами, привычками и особенностями. Со своими увлечениями и мнением. Они совсем не похожи на тех, кого Хёнджин помнил после первой встречи. Они… нормальные.

— Давайте выпьем за вас. — Под конец ужина Чанбин поднимает свой бокал, и остальные следуют его примеру. — Я рад за тебя, Крис. Ты выбрал замечательного мальчика. Когда официально представишь его в «Red Light»?

Хмурясь, Хёнджин уже открывает рот, чтобы возразить, но внезапно ощущает сильное сжатие своей ладони. Словно Кристофер предостерегает его от необдуманного поступка. Их пальцы тут же переплетаются, и это прикосновение говорит больше, чем любые слова. Но… «Red Light»? Серьёзно? Опять этот клуб? Хёнджин изумлённо поворачивается к нему, приподнимая брови, но тот даже не смотрит в его сторону.

— Скоро, — спокойно отвечает Кристофер, как будто всё давно решено. Он делает глоток сока, ставит бокал на стол и внезапно поднимается. — А теперь, друзья, боюсь, нам пора.

Обойдя свой стул, он останавливается позади Хёнджина и кладёт руки на резную спинку. Демонстрирует намерение поухаживать. Сопротивление бессмысленно, и Хёнджин сразу поднимается на ноги. Старшие мужчины прощаются рукопожатиями. Сынмин добродушно улыбается Хёнджину, благодаря его за знакомство, а вот Феликс ограничивается коротким кивком и отводит взгляд.

Хёнджин не успевает ничего больше сказать, как крепкая ладонь тут же ложится ему на талию, уверенно направляя к выходу. Что-то в этом скрытом напоре заставляет сердце стучать быстрее от тревоги или от чего-то ещё. Но одно ясно: вечер закончится совсем не так легко и радостно, как хотелось бы.

Феликс. Смотря вслед двум удаляющимся фигурам, Феликс чувствует новый приступ волнения. Кристофер хоть и держится спокойно, бережно обнимая Хёнджина за талию, но что-то едва уловимое в его движениях выдаёт внутреннюю бурю. И Феликс не может не заметить, насколько взвинчен его брат. По каждому тяжёлому шагу видно, что именно сейчас Кристофер способен втоптать в землю под своими ногами любого. А эти испуганные глаза Хёнджина, которыми тот смотрел на Феликса перед тем, как последовать за Крисом…

Тревога за лучшего друга охватывает сердце с новой силой. Тяжело вздыхая, Феликс качает головой. Чтобы хоть как-то отделаться от лишних мыслей, он начинает терзать губы кончиками зубов.

— Что-то случилось? — Минхо мягко приобнимает его за плечи, привлекая к себе внимание. — Ты весь вечер сам не свой.

— Я… не знаю. — Феликс пожимает плечами и опускает взгляд в пустую тарелку, словно пряча свои сомнения. — Как бы я ни злился и ни обижался на Хёнджина за то, что он скрывал их отношения, всё равно на душе тревожно.

— Почему? — Минхо удивлённо приподнимает брови.

— Хёнджин… он ранимый, — тихо отвечает Феликс. — Иногда слишком доверчивый. А я очень хорошо знаю Кристофера. И пока не уверен, что он может дать Хёнджину именно то, что ему действительно нужно. Хёнджин может быть не готов.

— Ох, котёнок… — Минхо усмехается, покачивая головой. — Я уверен, что Крис справится. Он хороший доминант и позаботится о твоём друге.

— Ладно, думаю, нам тоже пора, — подаёт голос Сынмин, поднимаясь со своего места.

Остальные тут же следуют его примеру. Минхо протягивает руку Чанбину, наклоняется к нему и что-то шепчет, отчего они оба разражаются дружным хохотом. Сынмин тем временем мягко сжимает плечо Феликса в прощальном жесте.

— Было приятно познакомиться, — с тёплой улыбкой говорит он. — Ещё увидимся… котёнок. — Сынмин игриво подмигивает, затем, взяв Чанбина под руку, направляется к выходу.

— Не грусти. — Минхо подходит сзади и обнимает Феликса за талию. — Всё будет хорошо.

— Я знаю, — шепчет он одними губами.

— Пойдём. — Минхо вдруг легонько хлопает его по ягодице, и Феликс резко втягивает воздух сквозь зубы.

Ещё не сошедшие повреждения после ротанга тут же напоминают о себе резкой болью. Он морщится и бросает на Минхо укоризненный взгляд, но тот лишь довольно ухмыляется.

— Твоя прекрасная задница и так выдержала трёхчасовое сидение на стуле, — заговорщически шепчет он на ухо. — Пора дать ей немного отдыха.

***

Слабо освещённая гостиная окутывает уютом и спокойствием, а потрескивающий камин, который предусмотрительно включил Кристофер, лишь усиливает атмосферу расслабленности. В одной руке Хёнджин держит полный бокал красного вина, но внезапно разыгравшаяся тошнота из-за пережитого нервного срыва не позволяет сделать даже глоток. Кажется, Кристофер сделал всё, чтобы помочь ему избавиться от сомнений. Но даже этот искусственно созданный комфорт не успокаивает его.

Устроившись на мягком кожаном диване и подобрав ноги под себя, Хёнджин сидит и нервно перебирает второй рукой стопку бумаг. Контракт, распечатанный заново, кажется слишком тяжёлым. Вчитываться в его содержание совершенно не хочется. Но Кристофер сидит рядом, внимательно наблюдая, и ясно даёт понять: просто так избежать обсуждения не выйдет. Придётся хотя бы ознакомиться с документом.

— Давай, Джинни, — устало говорит Кристофер, потирая виски. — Это просто договор. В нём нет ничего криминального и уж точно ничего такого, что могло бы лишить тебя свободы.

— Это вообще обязательно? — едва слышно спрашивает Хёнджин и ставит нетронутый бокал на журнальный столик. — Мы не можем обойтись без него? Я ведь могу и так…

— Нельзя, — жёстко отрезает Кристофер тоном, не терпящим возражений. — В первую очередь, контракт — это твоя защита. Этот документ гарантирует, что всё, что будет происходить между нами в стенах игровой комнаты, останется добровольным и осознанным. — А потом добавляет чуть мягче: — Я никогда не причиню тебе вреда. Это также гарантия анонимности и безопасности. Ты должен это понимать.

Делая над собой последние усилия, Хёнджин тяжело вздыхает. Тот дикий «зайчонок», пробудившийся в ресторане, больше не подаёт признаков своего присутствия, а его помощь сейчас пришлась бы кстати. В конце концов, он может отказаться. В любой момент может просто встать, выйти за дверь и никогда не возвращаться в этот дом. Может разорвать связь, как бы его ни ломало от желания быть рядом с Кристофером. Кристофер ведь обещал не причинять вреда, а значит, не станет удерживать силой. Нужно хотя бы прочитать…

Только буквы перед глазами расплываются, сливаясь в непонятный поток. Слова кажутся чужими и незнакомыми. Каждое предложение заставляет его чувствовать себя всё более глупым и скованным. Формулировки пугают, превращая текст в приговор пожизненного заключения, а не в документ, который может гарантировать хоть какую-то безопасность. Со всем хочется спорить.

Первое слово, за которое цепляется взгляд, — «Собственность».

Хёнджин резко выдыхает и чуть ли не отбрасывает контракт в сторону, фыркая себе под нос.

— Что именно тебя задело сейчас? — удивляется Кристофер. — Помнится, тебе очень понравилось такое обращение, когда ты сладко стонал подо мной. А после того, как ты сам произнёс это вслух… стонал ещё громче. Разве что-то изменилось?

Хёнджин лишь недовольно хмурит брови, задумываясь над словами Кристофера. Конечно, он помнит ту ночь. Помнит, что тогда это обращение ощущалось иначе, пробирая его до глубины души. Тогда он хотел принадлежать Кристоферу без остатка. Возможно, просто не осознавал до конца всю глубину смысла?

Следующая фраза, которая царапает сознание, — «Предоставлять себя в пользование во время, выбранное Доминантом».

— Что значит «в пользование»? — недовольно спрашивает он.

Кристофер спокойно объясняет, что это лишь стандартный формулировочный оборот, допустимый в подобных документах. По сути, он означает только одно: безоговорочное согласие участвовать в сессиях тогда, когда это будет угодно доминанту. Но с обязательным учётом загруженности Хёнджина и его свободного времени. Разумеется, форс-мажорные обстоятельства тоже не исключены.

Однако больше всего его сбивает с толку фраза «на год с даты подписания». Где-то глубоко внутри всё сжимается от этого определения. «Срок»… Как срок годности? Или испытательный срок?

Эту мысль Хёнджин озвучивает вслух, добавляя, что ему хотелось бы заранее знать, что будет после истечения этого времени. И Кристофер отвечает без промедления:

— Есть три варианта. Всё будет зависеть только от тебя и твоего желания. Если ты не захочешь продолжать, наши тематические отношения закончатся. Если захочешь, мы подпишем новый контракт — снова на год или на бессрочный период.

— А наши… отношения, — мнётся Хёнджин, пряча смущённый взгляд. — Они будут только… тематическими?

— Нет, — уверенно отвечает Кристофер. — С тобой мы заключаем контракт вне клуба. Наши отношения не будут ограничены только Темой. Мы будем обычной парой, как и сейчас. Я не стану ограничивать твою свободу в повседневной жизни… за исключением некоторых моментов, когда тебе лучше советоваться со мной, прежде чем принимать решения. — Он многозначительно, с толикой укора, косится на новую причёску Хёнджина. — Но при этом... — Кристофер снова встречается с ним взглядом. — Я буду верить тебе на слово, рассчитывая на твою честность по отношению ко мне.

Такие отношения Хёнджина устраивают. По крайней мере, он убеждает себя в этом, вспоминая утреннюю сцену. Если всё будет так же и лишь иногда приправлено странными «сессиями», он согласен, лишь бы это побыстрее закончилось. Поэтому переворачивает страницы, бегло скользя взглядом по строчкам, и, не раздумывая, переходит к последней. Но практически сразу в голове всплывает тревожная мысль: а не загоняет ли он себя в ловушку? Да, Кристофер обещал не лишать его свободы. Да, заверил в безопасности. Да, он может быть заботлив. Но контракт — это не просто слова. Это официальное соглашение, которое накладывает на каждого из них определённые обязанности.

Готов ли он? Может ли до конца осознать, во что ввязывается?

Хёнджин шумно выдыхает, поджимая губы. Слова расплываются перед глазами, а сердце бьётся чуть быстрее, чем хотелось бы. И всё же… он делает выбор.

— Где подписать? Я согласен, — импульсивно выпаливает Хёнджин.

— Так не пойдёт, — усмехается Кристофер, поднимает руку и ерошит его волосы. — Впереди у нас самое интересное.

Хёнджин смотрит на него с немым вопросом, но тот лишь кивает на бумаги.

— Без заполненных пунктов про кинки и табу ни о каком подписании речи быть не может. Да и это всего лишь стандартный шаблон моего договора. Новый я распечатаю после внесения твоих правок и всей необходимой личной информации.

Приходится вернуться к предыдущим страницам. К договору приложено несколько одинаковых листов с разными заголовками: «Кинки Сабмиссива», «Кинки Доминанта», «Табу Сабмиссива», «Табу Доминанта». Интересно, к чему такие сложности и почему всё это нельзя указать в одном общем блоке?

— И зачем столько бумаги? — Хёнджин морщит нос, пробегаясь взглядом по листам. Но первая же строка заставляет его усмехнуться.

«Игры с электричеством».

Он фыркает и переводит взгляд на Кристофера.

— Это как? За провода, что ли, хвататься? Кого ударит током, тот и проиграл?

Кристофер делает глубокий вдох и прикрывает глаза. По его напряжённому лицу видно, как он изо всех сил пытается не рассмеяться. Он потирает виски, затем сжимает переносицу, будто собираясь с духом. А после короткой паузы открывает глаза, чуть дёргает бровями и поднимается с дивана.

— Пойдём со мной, — спокойно произносит он.

Хёнджин тут же отбрасывает бумаги в сторону и радостно вскакивает. Если подписание странного документа откладывается, он не против прогуляться. Но его тут же осекают и протягивают руку.

— Документы возьми с собой. Кое-что я буду наглядно демонстрировать тебе. Для ясности.