34. Два одиночества (2/2)

Дальше они шли молча, петляя между руин рекламных билбордов. Надпись «Свобода или смерть» на одном из них была зачеркнута, а ниже кто-то вывел баллончиком: «Смерть дешевле». Притчард ловил краем глаза, как Дженсен отмечает каждый темный проем — она оценивала укрытия, запоминала пути отхода. Притчард, напротив, шагал с показной небрежностью, но пальцы непроизвольно сжимались в карманах.

— Еще пара кварталов, — бросил он через плечо, спотыкаясь о вывернутую канализационную решетку. — Если, конечно, тебя не потянет кого-нибудь придушить по пути.

Она не ответила. Ее внимание привлекла аллея, где когда-то торговали уличной едой. Теперь здесь горели костры под навесами из ржавой жести, а в воздухе висел запах жженой пластмассы. Группа аугментированных, собравшихся у огня, проводила их молчаливыми взглядами.

— Не обращай внимания, — прошипел Притчард, ускоряя шаг. — Местные любители острых ощущений.

Они миновали аллею, свернули за угол, и впереди показался силуэт старого кинотеатра, некогда помпезного, а теперь заброшенного здания с облупившейся вывеской.

— «Риалто»? Я думала, его давно снесли, — Дженсен остановилась у запасного входа, оценивая прочность треснувших колонн.

— Как видишь, нет. Это лучшее, что нашлось после того, как Шариф Индастриз превратили в музей глупости, — он провел рукой по скрытой панели у двери. Сканер считал его отпечаток, замок тихо щелкнул. — Добро пожаловать в рай.

Неоновые линии на стенах вспыхнули, подсветив путь к главному залу. Внутри пахло пылью и старым попкорном. Ряды кресел в зале были сдвинуты в груды, образуя баррикады.

— Ностальгия? — ее голос звучал плоско, но в нем мелькнуло что-то вроде недоумения.

— Прагматизм, — фыркнул Притчард, ведя ее к боковому проходу. — Толстые стены, отдельный генератор, и никто не ищет киберпреступников в руинах арт-хауса. Кто полезет в дыру, где даже крысы дохнут от скуки?

Дженсен медленно шла по проходу, касаясь пальцами спинок кресел. Камеры, датчики движения, ловушки с электроминами — все было аккуратно встроено в интерьер. Под сценой мерцали синие огоньки серверов — провода тянулись по полу, сплетаясь в причудливые жгуты.

— Уютно.

Он распахнул дверь в бывшую проекционную. Внутри не осталось и следа от кинопленок — стены заставлены серверными стойками, рабочий стол завален гаджетами. Три монитора на столе, еще пять — на стенах — показывали шифрованные потоки данных, карты города и замершие кадры камер наблюдения. Воздух гудел от работы кулеров.

Пистолет глухо упал на стол, заставив вздрогнуть клавиатуру. Притчард плюхнулся в кресло, скрипнувшее под его весом. Пальцы автоматически нашли пачку сигарет в кармане, выдернули одну и застыли неподвижно. Фрэнк уставился в мерцающие мониторы, но видел он сейчас явно не строки кода. Он сжал фильтр так сильно, что тот смялся, но так и не поднес к губам.

Дженсен стояла у стены, наблюдая, как он крутит в пальцах зажигалку. Она не двигалась, не пыталась успокоить — просто ждала. Пять минут. Ровно столько времени ему всегда требовалось, чтобы перестать хлопать дверями и начать мыслить рационально.

Зажигалка щелкнула, и дым наконец заклубился в воздухе, смешиваясь с запахом перегретой электроники.

— Ну? — он не повернулся, уставившись в монитор с картой города. — Где ты была все это время? Или продолжим в жанре «мрачное молчание»?

Дженсен медленно опустилась на ящик напротив него. Рассказ лился монотонно, как отчет — ни эмоций, ни пауз, только факты.

— Не знаю, кто их кукловод, — закончила она. — Но... Они что-то тестировали. Мои реакции, возможно, пределы...

— Твоя Торн... — Фрэнк бросил взгляд на Дженсен. — Если это МНБ, они уже здесь.

— Не моя, — резко оборвала она. — И если бы ты слушал, то понял — это не МНБ. Что-то глубже.

Притчард фыркнул, пепел упал на клавиатуру:

— Глубже? — усмешка дрогнула. — Ты хочешь сказать, что нас и здесь наебали какие-то конспирологи в плащах? Еще заяви, что встретила Санта-Клауса в их штабе.

— Я хочу сказать, что меня держали взаперти те, кто стоит за всей этой грязью, — Дженсен провела рукой по лицу. — И я не знаю, как я туда попала. Последнее, что помню — взрыв и темнота. Потом — провал и рассказы о том, что вертолет я взорвала сама.

Кресло Притчарда скрипнуло. Он, наклонившись вперед, уперся локтями в колени.

— Бред. Ты же не могла...

— Я знаю, — Дженсен прервала его. — Но доказательств не было. Только их записи. Да и потом... — она поморщилась, — у меня же нет предохранителя.

На секунду Притчард подумал, что она сейчас встанет и уйдет — настолько горько прозвучали ее последние слова. Словно она окончательно признала то, что фактически стала ходячей турелью.

— Ты все еще веришь в мою невиновность?

Вопрос повис в воздухе. Притчард ткнул окурок в переполненную пепельницу и потянулся за второй сигаретой.

— Верить — для идиотов. Я проверяю факты. И они — что, впрочем, неудивительно — нихера не сходятся.

Дженсен забралась на ящик с ногами, подтянув колени к груди. Только серьезное выражение лица мешало ей выглядеть почти по-детски уязвимой.

— Твоя очередь. Что произошло, пока меня не было?

— Шариф жив, — Фрэнк бросил фразу как пробный камень. — После крушения его нашли первым. Потом я пытался дозвониться, когда компанию начали разрывать на части, но он не вышел на связь. Ни разу. Десятки попыток. Все — «Отклонено».

Притчард резко выдохнул дым и откинулся в кресле. Пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выдавая напряжение, которое он пытался скрыть за маской безразличия.

— После того как тебя... — он запнулся, избегая слова «убили», — ...потеряли, компания начала трещать по швам. Акции за неделю упали на 90%, а потом Тай Юн выкупила активы за гроши. Совет директоров, возможно, думал, что, они не дают кораблю утонуть, а вместо этого китайцы выжали все, как лимон, и выбросили остатки на свалку.

Фрэнк стряхнул пепел в пустую банку из-под энергетика.

— Они говорили, что спасают активы. Месяц спустя объявили о реструктуризации... или как они это назвали? «Оптимизация». Всех уволили. Выгребли оборудование из лабораторий. Не все, конечно, часть оставили. Периодически возвращаются, что-то еще вывозят.

Дженсен сидела напротив, неподвижная, словно статуя. Только едва заметное подрагивание века выдавало, как цепляется она за каждое слово.

— А ты? — спросила она тише.

— Я? — Притчард фыркнул. Дженсен только сейчас обратила внимание на редкие серебряные нити в его волосах — седина? Когда он успел поседеть? — Сидел до последнего, пока охранники не пришли выносить сервера. Зашифровал архивы, заморозил систему, почистил логи, похоронил контракты, данные, тебя... Запер дверь. Последний герой корпоративного ада.

Он замолчал, вдруг осознав, как это прозвучало — патетично, слащаво. Как будто ждал аплодисментов. Фрэнк дернулся, кресло покатилось назад, задевая кабель, и один из мониторов взорвался строчкой ошибок.

— Черт.

Дженсен медленно кивнула, переваривая информацию. Ее взгляд скользнул по проводам, протянутым под потолком, будто пытаясь найти в них опору.

— Со мной немного поторопился. Почему ты все еще здесь? — ее голос звучал резче, чем планировалось. — Ты же мог свалить куда угодно.

— О, да, точно, — он поправил провод на полу и экран перестал мигать. — Но я решил насладиться курортом «Детройт: пост-апокалипсис эдишн». Спасибо, кстати, что оставила мне все скучные детали.

— Не благодари, — Дженсен наконец отвлеклась от разглядывания потолка. — Ты же обожаешь быть незаменимым. А что с остальными? Фарида?

Притчард потянулся к кружке с кофе, стоявшей между мониторами. Жидкость давно остыла, но он сделал глоток, чтобы выиграть время.

— Жива. Слышал, что перешла в гражданские авиалинии. Летает где-то над Альпами, возит туристов к замкам, — он язвительно хмыкнул. — Говорят, даже не нарушает инструкции. Не звонила. Не писала. Как и все.

Он ждал упрека, сарказма, но Дженсен молчала.

— Сет переехал и открыл автомастерскую. Чинил старые «Теслы», — Притчард потушил сигарету и скинул в банку. — А потом исчез, после того как его сына похитили.

Он увидел, как ее плечи напряглись. Они оба знали — «исчез» в их мире редко означало «уехал на море».

— Почему ты не позвонила?

Дженсен отвела глаза.

— Я... не была уверена, что ты еще здесь. Что ты...

— Что я не предал? — он фыркнул. — Спасибо за доверие.

— Это не про доверие, — она огрызнулась. — Это про безопасность. Не мою.

— Да, да, «оперативная осторожность», — Притчард махнул рукой, снова откидываясь в кресле. — Знаешь, я полтора года смотрел на мертвый интерфейс. Думал, что вижу глюки, когда твой сигнал вернулся.

— Я не знала, что ты следишь.

— Конечно не знала, — он горько усмехнулся. — Потому что не позвонила.

Она повернулась к нему, и он увидел в ней не сталь, а растерянность. Настоящую, человеческую усталость. По правде говоря, Фрэнк и сам еле держался. Мониторы перед ним расплывались зелено-синими пятнами. Глаза горели, будто их посыпали пеплом, а в висках пульсировала тупая боль — расплата за бесконечные часы без сна. Адреналин, дым — все это сбивало фокус, но признаться в этом — значило проиграть.

— Ладно. Ты жива. Я не сплю два дня. Давай без церемоний — что дальше? — спросил он, разминая шею. — Искать Шарифа? Объявить войну Иллюминатам? Устроить восстание машин?

Дженсен уткнулась взглядом в пол.

— Дальше — вопросы. Много вопросов.

Ее пальцы бесцельно скользили по краю ящика, будто искали что-то привычное — может, кофейную кружку или оружие, которых больше не было. Притчард наблюдал за ней, чувствуя знакомое раздражение, смешанное с чем-то еще. Чем-то глупым, вроде жалости или вины. Он не должен был вести ее сюда. Это было опасно, безрассудно, совершенно по-идиотски. И все же...

— Надеюсь, у тебя есть план получше, чем «влезть в пасть крокодилу голыми руками». Ты... — он запнулся, выбирая слова. — Можешь остаться. Если хочешь.

Дженсен медленно повернула голову. Ее глаза казались потускневшими, словно она убавила яркость подсветки.

— Не надо благотворительности, — сказала она беззвучно, больше губами, чем голосом.

— Это не благотворительность. Технически ты уже здесь, — он пожал плечами, делая вид, что изучает данные на экране. — Но, думаю, тебе не стоит шастать по ночному Детройту в таком состоянии.

— Я в порядке.

— Да, конечно, — он фыркнул. — Ты выглядишь просто прекрасно. Особенно та часть, где ты еле держишься на ногах. Дальше по коридору есть комната с диваном. Не Ритц-Карлтон, конечно, но крысиных гнезд нет. Проверял. Или предпочитаешь кресла с видом на апокалипсис?

— Щедро, — ее губы дрогнули в намеке на усмешку. — Диван подойдет.

— Не благодари.

Дженсен встала, слегка покачиваясь, и Фрэнк сделал вид, что не заметил. Чуть дальше по коридору за еще одной дверью открылось помещение, заставленное старыми кинокамерами и ящиками с пленками. В углу стоял кожаный диван времен расцвета кинотеатра.

— Роскошь, да? — Притчард пнул пустую банку, покатившуюся по полу. — Когда-то тут хранили костюмы для фильмов. Теперь здесь мой гостевой люкс.

Дженсен скользнула взглядом по паутине на потолке.

— Уютно, — сказала она тем же тоном, что и раньше.

— Ты уже говорила. Не нравится — всегда есть улица, — он повернулся к выходу, но замер, кивнув в сторону проекционной. — Если что... я там.

Она не ответила. Притчард уже взялся за ручку двери, когда ее голос остановил его:

— Притчард.

Он обернулся, брови вопросительно поползли вверх.

— Почему? — спросила она наконец.

— Почему что? Диван? Потому что я не зверь, хоть ты и считаешь иначе.

— Почему ты вообще меня впустил? Ты же понимаешь, чем рискуешь?

Он не сразу понял, что ответить. Сердце екнуло глупо, по-юношески. Правда била в висок.

«Потому что я ждал. Потому что без тебя все это было бессмысленно. Потому что...»

— Не начинай, Дженсен. Я слишком устал для психоанализа, — он не узнал свой голос — хриплый, почти беззлобный. — Но если захочешь сбежать... предупреди. Мне лень еще раз тебя искать.

— Куда я денусь, Фрэнсис? — она села на край дивана, снимая ботинки. — Мы оба в ловушке.

— О, спасибо за напоминание, — их взгляды столкнулись. — Думаешь, я не знаю? Я не слепой. И не святой. Но если бы я хотел тебя сдать, сделал бы это еще на станции метро.

— Спасибо.

Он фыркнул, маскируя дрожь в голосе сарказмом:

— Не привыкай. Я все еще могу передумать и вышвырнуть тебя отсюда.

Притчард брел обратно к своим мониторам. Мысли путались. Они больше не коллеги. Не друзья. А кто тогда? Ярлыки меркли перед простой истиной: они были двумя осколками одной бомбы, взорвавшей их жизни. И пока они не сложат края ран, будут резать друг друга молчанием.

«Она права. Это ошибка».

Дженсен нашла в углу старый плед, пыль поднялась облаком. Здесь, под еле слышный гул серверов, она наконец позволила себе закрыть глаза. Ее рука легла на спинку дивана, нащупывая неровности ткани.

За стеной Притчард смотрел на экран с ее трекером. Зеленая точка мерцала стабильно — она была здесь. Живая. Настоящая. Не призрак, не голограмма, не воспоминание. Потом он потянулся к сигаретам, но передумал, уронив голову на руки.

— Черт, — прошептал он. — Вот и все, что ты можешь сказать.

Экран перед ним погас, отражая лишь тень человека, который слишком хорошо знал — доверие убивает быстрее пули. Но даже в этом была странная надежда. Может, в последний раз. Может, просто потому, что кроме нее — больше никого не осталось.