34. Два одиночества (1/2)

— В следующий раз снимай пушку с предохранителя, — Дженсен убрала руку, выпуская его из ловушки.

Притчард выдержал ее взгляд, стараясь не моргнуть — все равно бы не выстрелил. Его пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за реальность: она здесь.

Живая.

Он мысленно перебрал десятки вариантов этой встречи — ругань, стрельбу, даже слезы. Но он не был готов к одному: тишине и взгляду, просчитывающему траекторию его следующей ошибки.

Фрэнк проигнорировал подколку и спросил в лоб.

— Ты вообще собиралась мне позвонить?

Дженсен, в свою очередь, проигнорировала необходимость ответить на вопрос. Все как всегда. Ни объяснений, ни оправданий. Вместо этого ее взгляд упал на Чайрон-билдинг, темневший буквально за углом. Она повернулась, чтобы уйти, но Притчард схватил ее за руку.

— Куда ты? Чайрон теперь только для «чистых».

— И что?

Последний шанс ее остановить. Придумай же что-нибудь, ну...

— Твое барахло у меня.

— Какое барахло?

— Ну знаешь... — он попытался ухмыльнуться. Вышло криво. — Твои милые игрушки. Патроны, оружие, фотки с компроматом. Обычный набор хорошей девочки. Твой тайник пуст. Я все забрал. На случай, если...

— Если я вернусь?

Тишина. Фрэнк успел возненавидеть все на свете четыре раза, пока подбирал ответ. Ненавидел себя за то, что не смог придумать ничего умного. Ненавидел ее — за то, что она стояла здесь, будто ничего не случилось. Ненавидел этот проклятый город, который даже после краха продолжал пожирать их по кускам.

— Дженсен...

Она обернулась. И тогда он увидел — не агента, не машину, а ту, которая полтора года жила в его кошмарах.

— Что? — спросила она, и в голосе прорвалось что-то, что он не ожидал. Усталость. Не физическая — глубже. Та, что разъедает изнутри, когда слишком долго ходишь по краю.

— Я... — он отпустил ее, сжав пальцы в кулак. — Рад, что ты не сдохла.

Глаза в темноте сузились. Потом свет из разбитого фонаря упал на ее лицо — бледное, исцарапанное, но ее. Пара непонятно откуда взявшихся шрамов, волосы длиннее, взгляд жестче, но это она.

— Почему ты здесь? — Дженсен временно оставила попытки исчезнуть отсюда как можно дальше.

— Потому что кто-то должен следить за тем, чтобы ты снова все не похерила, — Притчард скрестил руки, пытаясь вернуть контроль над собой. Старая привычка — защищаться позой, когда слова уже не работают. — И не разнесла половину города.

Она шагнула ближе. Он почувствовал запах ее кожи — металл, порох, что-то чуждо-знакомое. Как будто она принесла с собой ветер оттуда, откуда обычно не возвращаются.

— Ты следил за мной.

— Я следил за сигналом, — он ткнул ее пальцем в плечо. Твердое, синтетическое. — И, кстати, ты должна сказать спасибо. Если бы не мои коды, тебя бы уже...

— Зачем?

Он замер, будто ее слова вскрыли броню. Потом усмехнулся, как всегда — защищаясь сарказмом.

— О, прости, что испортил твое драматичное возвращение. Просто подумал, вдруг тебе понадобится наводка, как выбраться из этого ада. Или, что еще хуже, помощь. Или ты уже все спланировала, как обычно?

Притчард чиркнул зажигалкой, искра на миг высветил его лицо — он выглядел старше: тени под глазами стали глубже, жестче линии вокруг рта. Но усмешка все та же — ядовитая, как всегда. Дженсен повернулась, чтобы уйти, но он шагнул наперерез.

— Эй, я не закончил.

— Я не просила тебя начинать.

— Ты вообще просила о чем-нибудь? — его голос резко стал тише. — Полтора года тишины. Полтора года сигнала «мертва». А потом — бац! — ты как ни в чем не бывало шастаешь по руинам. Как будто...

— Как будто что?

Он замолчал, сжав зубы. Где-то за спиной заскрипела вывеска, качаясь на ветру.

— Как будто ты не исчезала, — наконец выдохнул он. — Как будто это я сошел с ума, отслеживая призрака.

Дженсен смотрела на него, не мигая. Потом медленно опустила руки, словно сбрасывая доспехи.

— Ты не сошел с ума.

— О, спасибо, доктор! — он развел руками, огонек сигареты вспыхнул ярче. — А я уже думал, пора заказывать себе местечко в психушке.

— Притчард...

— Нет, серьезно! — он засмеялся, но с горечью. — Ты знаешь, сколько раз я проверял архивы? Сколько раз перепрограммировал трекер? Потому что, видишь ли, не мог поверить, что тебя убили. Даже когда все говорили обратное.

Она шагнула ближе. Теперь их разделял лишь сантиметр.

— А если бы я не вернулась?

— Тогда я бы стал единственным гением, который годами гонялся за эхом.

Тишина. Даже ветер стих, будто затаив дыхание. Она не ответила, отступив на шаг. Глаза сканировали переулок, ища движение, угрозы, ловушки. Притчард наблюдал за ней — все та же собранность, те же резкие, точные жесты. Но что-то было иначе: глубина взгляда, будто за ним прятались целые миры боли.

— Ладно, — он махнул рукой. — Тут не место для воссоединения. Пойдем.

— Куда?

«Идиот. Полный идиот. Ты же прекрасно знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет».

— Ко мне. Если, конечно, не хочешь ночевать в каком-нибудь подвале как бродячая кошка.

Дженсен сузила глаза:

— За мной могут следить. Приведешь их прямо к себе.

— О, спасибо за заботу, — он язвительно скривился, но внутри что-то дрогнуло — она все еще думает о его безопасности. — Решай, пока я не передумал.

Она молчала, секунда тянулась вечностью. За это время Притчард три раза пожалел о сказанном, почти передумал и уже готов был развернуться, сделав вид, что ему все равно, но она кивнула:

— Веди.

Он фыркнул, отстраняясь от стены:

— Как мило. Принцесса согласилась на экскурсию.

Дженсен последовала за ним, держа дистанцию. Просыпающийся город глотал их шаги — где-то кричали, где-то били стекло. Притчард вел окольными путями, обходя зоны патрулей. Дженсен заметила, как его взгляд метнулся к камере на столбе, но он промолчал.

Спуск в метро встретил их плакатами с желто-черными полосами: «Вагон 1-3: для аугментированных. Вагон 4-6: для граждан без модификаций». Дженсен замерла на эскалаторе, впиваясь взглядом в таблички. Ее пальцы сжали перила так, что металл затрещал.

— Новые порядки, — бросил Притчард через плечо, стараясь звучать равнодушно. — После бунтов решили, что так «безопаснее». Не говори лишнего. И не дерись.

— Безопаснее, — повторила она, словно пробуя на вкус ложь.

Он не стал комментировать. У выхода на платформу толпа делилась на два потока. Люди с видимыми имплантами шли налево, под взглядами охранников с тазерами. «Чистые» брезгливо жались вправо.

— Нам — туда, — Притчард кивнул в сторону вагонов для аугментированных. — Твои железки сложно не заметить. Притворись цивилизованным киборгом, пожалуйста.

Дженсен молча кивнула на табличку: «Перевозка оружия запрещена».

— Ты же не вооружена, да? — язвительно спросил он.

— Только собой, — ответила она, проходя через турникет для аугментированных. Датчики пискнули, но охранник лишь лениво махнул рукой — видимо, аугментации были достаточным объяснением.

Люди толпились у разметки, бросая враждебные взгляды через невидимую черту. Дженсен горько вздохнула. Последствия уже невозможно исправить. Ее слова стали пророчеством из прошлой жизни.

Женщина с ребенком резко одернула малыша, когда тот потянулся к мужчине с оптическим имплантом.

— Мама, смотри, киборг!

Дженсен еле заметно дернулась, но Притчард толкнул ее в спину, направляя к вагону:

— Не начинай. Здесь не место для драм.

Дженсен молча прошла вперед, но ее плечи напряглись, будто под невидимым грузом. В вагоне пахло озоном и металлом. Пассажиры — фигуры в капюшонах, с закрытыми лицами — сидели, уткнувшись в пол. Никто не разговаривал. Никто не смотрел по сторонам. Притчард небрежно развалился на сиденье, скрестив руки:

— Уютно, да? Как в старые добрые, только с бонусом в виде ненависти.

— Ты это серьезно? — Дженсен не смогла сдержаться.

Он пожал плечами:

— А что? Тебе предлагали люкс?

Дженсен не ответила. Двери вагона захлопнулись, и поезд рванул, выбивая искры из контактного рельса. Свет на мгновение погас, и в темноте кто-то нервно засмеялся.

Притчард вытащил портативный планшет, делая вид, что погружен в данные, но Дженсен заметила, как он украдкой изучает ее через отражение в стекле.

— Они боятся, — сказала Дженсен тише, чем планировала. — И ненавидят. А мы...

Притчард повернулся к ней, впервые за вечер встретив ее взгляд напрямую:

— Мы? Ты про кого, себя? — он фыркнул. — Ты исчезла. Мир пошел дальше.

Она хотела ответить, но вагон резко затормозил. Пассажиры рухнули вперед; кто-то вскрикнул. Дженсен инстинктивно выставила руку, удерживая Притчарда от падения. Имплант дрогнул, принимая нагрузку.

— Спасибо, — он выпрямился, поправляя куртку с преувеличенной небрежностью. — Надеюсь, это не часть твоего плана мести.

Она не ответила. Ее пальцы барабанили по локтю — старый нервный жест, который он помнил еще с тех времен, когда она злилась на отчеты.

Притчард украдкой наблюдал за ней. Полтора года. Он сглотнул ком, внезапно осознав, как сильно боялся этого момента — когда надежда станет реальностью, которую можно потерять снова.

— Следующая, — пробормотал он, когда поезд замедлил ход.

Она встала, не дожидаясь полной остановки. Ее движения были четкими, как всегда, но теперь в них чувствовалась тяжесть — будто невидимые цепи тянули ее вниз.

Станция метро встретила их эхом капель, стекавших с облупленного потолка. Притчард двинулся к выходу, не оглядываясь, но чувствуя, как Дженсен держит дистанцию в два шага — ровно столько, чтобы успеть среагировать на угрозу. В голове уже крутились цифры: сколько времени прошло с момента, когда она сбежала, сколько часов осталось до того, как тени дотянутся до них обоих.

Переулки здесь были узкими. Груды мусора, разбитые холодильники, старые покрышки — все это создавало лабиринт, который Притчард знал наизусть. Он мог бы пройти его с закрытыми глазами, если бы не риск нарваться на пулю или ржавый гвоздь.

Фрэнк свернул за угол, собираясь бросить язвительный комментарий о местном «дизайне», но Дженсен внезапно рванула вперед, толкнув его в тень арки.

— Жди, — прошептала она, и он кивнул, хотя стоять так было невыносимо. Не из-за боли — из-за того, как пахли ее волосы: пылью и старым металлом.

«Слишком близко».

Дженсен не моргая смотрела в пустоту, анализируя данные. Частота шагов... Паттерн движений... Метки на радаре замерли, потом поползли в сторону.

Притчард затаил дыхание. Где-то впереди, за грудой покрышек, послышался смех.

— ...ну и хрен с ним, — говорил мужской голос. — Сегодня не наш день.

Лязг металла. Шарканье подошв по мокрому асфальту. Шаги, удаляющиеся в сторону бывшего рынка. Дженсен не шевелилась, пока эхо не растворилось вдали.

— Ложная тревога, — наконец выдохнула она, отпуская его. — Пошли.

Притчард отлепился от стены, стараясь игнорировать боль в плече. Он хотел сказать что-то резкое, но передумал — Дженсен в любом случае видела намного больше него.

— Ты бы хоть иногда думала, что делаешь.

— Как скажешь.