35. Перекресток прошлого и настоящего (1/2)

Притчард проснулся от того, что затекла шея — жесткая армейская койка в углу проекционной явно не была рассчитана на долгий сон. Он сел, потирая затекшие мышцы, и несколько секунд тупо смотрел на мерцающие мониторы, пытаясь собрать в голове обрывки мыслей — да, вчера он привел Дженсен сюда. Да, это не сон. Нет, он до сих пор не уверен, было ли это хорошей идеей.

Пальцы автоматически потянулись к пачке сигарет на тумбочке, но остановились в сантиметре. Мятую пачку кто-то придавил кружкой с засохшим кофейным налетом — вероятно, он сам вчера, на автопилоте. Вместо этого он встал, растягивая скрипящие суставы.

В зеркале над умывальником отразилось уставшее лицо с тенью щетины и темными кругами под глазами. Холодная вода взбодрила, но не смыла ком в горле.

Она здесь. На самом деле здесь.

Где-то за стеной гудели сервера, напоминая, что мир за пределами этих стен все еще существует. Сквозь вентиляционную решетку пробивался запах гари — то ли с улицы, то ли от перегруженной проводки. Вчерашний разговор всплывал обрывками — ее голос, ее глаза, полные усталости и чего-то еще, чего он не мог разобрать. «Ты вообще понимаешь, во что ввязался?» — спросила она тогда, и он до сих пор не нашел ответа.

Притчард потянулся, чувствуя, как хрустит позвоночник. Чертова койка. Словно в подтверждение, под пружинами что-то щелкнуло — теперь спать здесь будет еще невыносимее. Движения были механическими: снять майку, пропахшую потом и дымом, натянуть свежую, размять шею.

Он медленно прошел по проекционной, собирая разбросанные вещи — кружку, отвертку, смятые листки с заметками. На одном из них мелькнул ее профиль, нарисованный его же рукой в минуту слабости. Скомкал и швырнул в урну. Попал с третьей попытки.

Он старался сильно не греметь, будто боялся разбудить кого-то, хотя до комнаты с диваном было добрых пятнадцать метров. На полу лежал кабель — он чуть не споткнулся, ругнувшись шепотом.

«Не сбежала. Не убила тебя во сне. Уже прогресс».

Дверь через коридор в соседнюю комнату была приоткрыта. Притчард замер на пороге, заглядывая внутрь и проклиная себя за паранойю.

В полосе света, падающей из коридора, виднелся силуэт.

Дженсен лежала на боку на том самом убитом диване, лицом к стене, одно плечо обнажено — шрамы от имплантов выделялись на коже. Дышала ровно. Спокойно. Притчард сглотнул, резко отвернулся, будто поймал себя на чем-то запретном.

«Не твое дело. Не сейчас».

— Идиот, — прошептал он себе, возвращаясь к рабочему столу. На мониторе замигал значок уведомления — новый шифрованный файл. Клавиатура встретила привычным легким ударом тока — статика от серверов.

«Добавь к списку проблем хреновую изоляцию. Идеально».

Рабочее место он приводил в порядок с особой тщательностью — разложил клавиатуры, протер экраны, даже выбросил вчерашние банки из-под энергетиков. Одна из них звякнула, ударившись о стенку мусорного ведра — он замер, прислушиваясь. Из соседней комнаты — ни звука. Проверил камеры наружного наблюдения, перезагрузил сервера.

Мониторы замигали, выводя свежие данные. Все чисто. Пока. Ничего критичного. Ничего, что требовало бы его внимания больше, чем мысль о том, что происходит за той дверью. В голове крутился один вопрос: что теперь?

Дженсен проснулась от того, что ее рука соскользнула с края дивана. На секунду она замерла, дезориентированная — потолок с облупившейся краской, запах старой пыли и металла, скрип труб, далекий гул генератора. Где-то за стеной щелкнул выключатель. Все встало на свои места: кинотеатр. Убежище Притчарда.

Она села, судорожно сжимая край дивана. Раздражение и благодарность боролись внутри, оставляя горький привкус. Тело болело после пережитого, но импланты уже работали в штатном режиме, мягко гася самые острые сигналы.

Душ оказался за дверью с отваливающейся табличкой «Кастинг». Петли скрипнули, когда она толкнула створку, и Дженсен на мгновение зажмурилась — слишком громко.

«Он слышал. Наверняка».

Вода была ледяной, но Дженсен стояла под струями, пока кожа не покраснела. Вчерашнюю футболку пришлось надеть снова — хоть и не в крови, но все равно видавшую виды.

Отдаленный шум воды заставил Притчарда вздрогнуть. Он невольно представил, как Дженсен стоит в душе, с каплями на шрамах от имплантов, смывая с себя пыль. Мозг услужливо дорисовал детали: как она запрокидывает голову, чтобы вода смыла пену с волос, как капли скользят по спине, тень от ресниц падает на скулы...

«Стоп. Не туда. Соберись, кретин».

Он резко тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. Щелчок зажигалки, и горький дым заполнил легкие — хоть какая-то стабильность. Кофемашина зашипела в углу, выдавая черную, как его настроение, жидкость — на две кружки. Взял одну, поставил вторую рядом — автоматически.

Шум воды стих. Притчард замер, палец завис над клавишей Enter. В тишине коридора эхом отозвался скрип двери душевой, затем шаги — размеренные. Он сделал вид, что погружен в строки кода. Кофе во второй кружке уже успел покрыться маслянистой пленкой.

Дженсен остановилась в дверном проеме, капля воды скатилась с мокрой пряди волос на воротник футболки. Ее взгляд скользнул по его профилю — осунувшийся, уставший, барабанящий по клавиатуре с преувеличенной сосредоточенностью. Она перевела взгляд на кружку у его локтя — парный акт странной заботы, который он всегда старательно высмеивал. На секунду ей захотелось сказать что-то настоящее, но горло сжалось, и она вошла молча.

— Ты умеешь стучать? — бросил он вскользь, не отрываясь от потока данных на экране.

— Ты оставил дверь открытой, — ответила она, скрестив руки. Ее взгляд скользнул по груде проводов на полу — будто кто-то в спешке пытался что-то спрятать.

— Не значит, что можно врываться.

— Тогда закрой в следующий раз.

Он фыркнул, и в тишине комнаты это прозвучало громче, чем планировалось. Притчард наконец повернулся к ней, оценивающе окинул взглядом. Теперь она выглядела... лучше. Лицо менее бледное, синевы под глазами меньше, а на шее краснела царапина, которую он не заметил ночью. Его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем следовало.

— Ну что, ожила?

— Как видишь.

— Жаль.

Дженсен подняла бровь:

— Разочарован?

— О, безумно, — он ухмыльнулся. — Уже представлял, как продам твои импланты на черном рынке.

— Мечтай дальше, — она взяла предложенную кружку и отхлебнула. Сразу поморщилась. — Это вообще можно пить?

— Ты только что доказала, что да.

— Удивительно, как ты умудряешься быть невыносимым даже после кофе.

— О, это я еще на раскачку вышел, — он повернулся к мониторам, пряча ухмылку. — Подожди, пока я проснусь окончательно.

Они замерли, глядя друг на друга через стол. В воздухе висело что-то невысказанное — может, благодарность, может, раздражение и желание швырнуть друг в друга чем-то тяжелым, а может, просто усталость от всего этого. Кофе остывал, но ни один из них больше не сделал ни глотка. Дженсен первая отвела взгляд.

Кофе из кружки выплеснулся на клавиатуру, когда Фрэнк слишком резко повернулся. Липкая лужица поползла по клавишам, угрожая закоротить контакты. Дженсен не смогла сдержать усмешку.

— Как минимум один из нас сегодня в форме, — проворчал он, вытирая пролитое.

— Страшно представить, какой ты в невменяемом состоянии, — парировала она, подходя ближе. — Ты не спал?

— Я? — он фыркнул, откидываясь в кресле. — Нет. Любовался восходом солнца через дыры в крыше.

Кофе оставил горький осадок на языке. Притчард отставил пустую кружку, нервно постукивая пальцами по столу. Его взгляд скользнул к дальнему углу комнаты, где за серверными стойками пылилась картонная коробка с надписью «Хлам» — кривыми печатными буквами, максимально не похожими на его почерк.

Он встал, зацепившись коленом за ящик, и едва не уронил стопку дисков с архивными данными. Чертово прошлое. Чертовы обязательства.

— Вот, — он швырнул коробку на стол перед Дженсен, стараясь сделать это как можно небрежнее. — Забери свое. А то место занимает.

Дженсен подняла бровь, медленно проводя пальцами по слою пыли на крышке.

— Это...

— Твое барахло, — перебил он, отступая на шаг. Скрестил руки на груди, будто защищаясь от возможного вопроса. — Забрал из офиса перед тем, как все пошло к чертям. Не благодари.

Она медленно провела пальцами по буквам на коробке, затем лезвие в ее предплечье со щелчком выдвинулось, разрезая скотч. Притчард невольно сморщился — этот звук всегда действовал ему на нервы.

— Черт возьми, — он невольно отпрянул. — Неужели нельзя было просто открыть, как нормальный человек?

— Где в этом драйв? — ответила она, не поднимая глаз. Лезвие исчезло так же быстро, как появилось.

Крышка откинулась с глухим картонным хрустом. Внутри, аккуратно уложенные, лежали осколки ее прошлой жизни — все, что он смог собрать: потертый бронежилет с вмятиной от пули под ключицей, серая толстовка с капюшоном, несколько книг в потрепанных обложках, стопка старых открыток, перевязанных бечевкой.

Она потянулась к шкатулке, маленькой, деревянной, с потертой латунной застежкой. Замок щелкнул — слишком громко. Притчард затаил дыхание, резко осознав, что не учел одну важную деталь.

«Черт».

Дженсен открыла шкатулку. Внутри лежали фотографии — не в том порядке, но ни одна не потерялась. Снимок улыбающейся девушки с собакой. Групповое фото у монумента. Она в форме кадета — строгая, будто чужая. Ее палец замер над пустым местом, где должно было лежать кое-что еще.

«Спросит. Сейчас спросит».

Тишина затянулась. Притчард сглотнул, готовясь к обвинению, но Дженсен просто отложила шкатулку в сторону и достала планшет. Экран мигнул, показывая последние записи — отчеты, координаты, список контактов.

— Батарея жива, — удивилась она.

— Я... э-э... подзаряжал иногда, — пробормотал Притчард, тут же возненавидев себя за это признание. — Зарядка в ящике.

Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Дженсен перебирала вещи, будто проверяя, все ли на месте. Притчард украдкой наблюдал за ней, пытаясь понять — заметила ли она пропажу?

— Ты просто чудо, — сказала Дженсен, и в ее голосе прорвалось что-то теплое, что заставило его сердце бешено колотиться. Она не смотрела на него, будто слова были обращены к планшету.

Притчард почувствовал, как кровь приливает к лицу. Все в ней раздражало — эта неуместная благодарность, способность читать его молчание, даже то, как она аккуратно сложила открытки, будто собирала осколки себя.

— Заткнись, — проворчал он, отворачиваясь к мониторам. — Я ждал, когда наконец смогу выкинуть твой хлам и забыть эту чертову историю. Но ты, как всегда, все усложнила.

Дженсен надела толстовку, пряча улыбку в складках ткани.

— Конечно, — протянула она. — У тебя же пять запасных планов на каждый чих.

— Это предусмотрительность. Кто знал, когда ты объявишься и начнешь допросы.

Дженсен медленно сложила вещи обратно в коробку, оставив только планшет.

— Притчард, — она вдруг подняла голову, и он резко сделал вид, что сильно занят.

— Что?

— Спасибо.

Он замер, не зная, как реагировать. Злость, облегчение и что-то еще, что он не решался назвать, смешались в груди.

«Да, рылся в твоих вещах. Да, взял жетон. Да, иногда доставал его, когда думал, что ты мертва».

— Да забей, — наконец выдавил он. Голос сорвался на хрип, и он резко кашлянул, делая вид, что поперхнулся. — И не думай, что это что-то значит.

Дженсен кивнула, закрывая коробку. Притчард украдкой коснулся кармана, ощущая очертания жетона.

Она не спросила. Значит ли это, что не заметила? Или просто решила не упоминать? Притчард понадеялся, что она спросит позже, а еще лучше — вообще никогда, глядя на то, как Дженсен уходит, унося с собой коробку с нехитрым барахлом.

«Не твое дело. Пусть копается в своем прошлом».

Она скрылась за дверью комнаты с диваном. Там, в полумраке, Дженсен опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Планшет лежал на коленях, мерцая тусклым светом. Пальцы скользнули по экрану, вызывая файлы. Архивы, отчеты, письма, координаты, зашифрованные переговоры, личные заметки.

Письма Рэдфорда.

Голова внезапно пронзительно заболела. Дженсен зажмурилась, стиснув зубы. В висках пульсировало, перед глазами плясали черные точки. Она отбросила планшет, который глухо шлепнулся на одеяло.

— Черт...

Пальцы впились в виски, пытаясь подавить боль. Через несколько минут Дженсен снова взяла устройство, но стоило ей вернуться к тем же строкам — волна тошноты накатила с новой силой. Строки расплывались, превращаясь в кашу. Она сжала виски, пытаясь выдавить из памяти детали, но там была только пустота.

— Плохо, — прошептала она, переключаясь на новостные архивы.

Новостные сводки оказались не лучше. Законы об «ограничении кибернетических модификаций в общественных местах». Взрывы в исследовательских центрах. Фотографии аугментированных за колючей проволокой в «зонах карантина». Теракты в Берлине и Токио. Исчезновение ключевых фигур из мира кибернетики. Мир за полтора года изменился до неузнаваемости, и каждая строчка подтверждала — все шло к этому задолго до ее исчезновения.

Но что-то не сходилось. Главный вопрос висел в воздухе: что вообще случилось в тот день?

Официальные отчеты говорили о технической неисправности, которая привела к детонации бортовых систем. Ее воспоминания — только взрыв и темнота. И запах. Горящая пластмасса, дым от перегруженных имплантов... Или это уже галлюцинация?

Дженсен поднялась, хватая планшет, и направилась в проекционную. По пути она чуть не споткнулась о полуразобранный корпус какого-то устройства — то ли коммутатор, то ли приемник.