Часть 14 (2/2)

— Тихо, тихо, — а сам ржет уже откровенно, — я понял, чистый романтический порыв, а тут я, со своим стоящим членом. Прости, бога ради, что извратил все твои душевные проявления. Но я понял ответ на свой вопрос, тебе нравится, — и со счастливой лыбой и чувством полного удовлетворения, откинулся на спинку стула.

— Свинота ты, неблагодарная. И когда это мы успели ролями поменяться? Кажется по сценарию это я – пубертатная язва, а ты – герой романтик.

— Да щас! Если ты не забыла, дорогая, это я сноб и ханжа, а тебе, с твоими глазищами, только кота из Шрека играть.

— Ах так! Тогда тебе твои глаза только пчеловода-любителя сыграть и позволят. Китайского!

А вот это уже серьезное оскорбление. И он бы непременно обиделся, если бы она в этот момент не зашлась таким приступом смеха, что означало, что она это правда не всерьез. Но где-то в боку все равно кольнуло. Подъебать его за разрез глаз? Сука! Его сука…

— Знаешь, если бы это сказал кто-либо другой, я бы уже махал граблями и требовал сатисфакции. Но для тебя, сокровище мое, я сделаю исключение. Но наказать потом все равно накажу, поняла меня? – истерика на той стороне стола потихоньку сошла на нет, и она теперь просто улыбалась.

— Да, мой белый господин. Как соизволит мой хозяин, — и снова этот томный взгляд из-под опущенных ресниц. И кто тут кому хозяин? Потому что за эту поволоку он сделает что угодно, надо будет и почку продаст.

Просмаковали виски, до первозданной чистоты опустошили тарелки и как-то снова потянуло в горизонтальную плоскость. Ну, потому что сытость напрочь убивает дух авантюризма и жажду подвигов. А до заката еще время есть.

— Ты там, значит, Ведьмаком баловалась, пока я пускал слюни тебе в живот? – и врубил этот свой надменный взгляд.

— Да, не нашла ничего нового, решила освежить, — врет и не краснеет. Ведь каждому здесь предельно ясно, зачем девочки смотрят Ведьмака, поглазеть на красивых мужиков топлес. А иногда и полностью голых.

— Да-да, освежила? — так, Мин Юнги, это что, снова ревность? Да ты сам себя ею кажется уже задолбал…

— Какие-то проблемы? – а она, кажется, решила поддаться на провокацию и ответить с вызовом.

— Да какие уж тут могут проблемы. Когда между твоих ног лежит живой мужик, ты пялишься на Генри Кавила, не стыдно? – ну вот и зачем ты снова завелся? Все же нормально было. Просто смотрела.

— Знаешь, для счастливого человека, ты омерзительно быстро раскачиваешь свои эмоциональные качели. Сдается мне, причина тому длительное воздержание, и эту проблему за месяц мы как-нибудь решим. Но если это продолжится дальше, пеняй на себя, я превращусь в такую же ревнивую мегеру, и кабзда твоему ментальному здоровью и любой телке в радиусе досягаемости, что кинет в твою сторону хоть взгляд, усек?

Очень сильно захотелось, чтобы прямо под стулом открылся портал и перенес его отсюда куда-нибудь. Стыд? Неее. Обида? Упаси господь. Это самое рьяное желание пищать и топотать ножками, как маленький, от восторга, потому что захотелось до мурашек ощутить на себе ее ревность.

— Сделаю вид, что усек. Но ты давно себя в зеркале видела? Тебя прятать надо от любопытных глаз, чтобы даже мысли в твою сторону не возникло ни у кого. Я тебе на лбу татуировку сделаю «собственность Мин Юнги», что бы даже не повадно было.

— Только после появление на твоем прекрасном личике татуировки «belongs to Hel<span class="footnote" id="fn_39161933_0"></span>», потому что не я здесь часть коллектива с мировой известностью и сольным рэперским проектом. Про много много миллионов АРМИ, наверно, просто умолчим, и без них все ясно, как день.

— Туше, моя королева. Ну так что, признавайся, нравится Генри? — а она снова улыбалась, что означало для одного айдола, что, сумев задушить свою истерику, он снова вывез ее последствия с минимальными потерями. Осталось научиться давить гадскую ревность в зародыше и вообще не давать ей шанса вылезти на поверхность.

— Фу, он же конченый. Как таким вообще можно восхищаться? То ли дело Аня Чалотра, вот на нее я б слюну попускала, — а Мин судорожно пытался вспомнить, о ком вообще речь, потому что и Ведьмака он не смотрел и имя слышал в первый раз. И, судя по прищуру с противоположного края стола, актер из него и правда дерьмовый и замешательство на его физиономии прочиталось с легкостью.

— Ты даже не знаешь, кто это, — даже звучало не вопросительно.

— Не имею ни малейшего понятия.

— Гугл в помощь, — с этими словами его сокровище вспорхнула со стула, собрала со стола всю посуду и запихала в посудомойку, а потом плавно качая бедрами отправилась в гостиную, видимо досматривать серию, находясь все еще в треклятом полотенце, распаляя фантазию слегка прихмелевшего корейца.

А Юнги принялся ощупывать карманы на предмет мобилы, потому что в упор не помнил, где ее оставил. Он ее с утра вообще в руки не брал. И если до этого каждые пару часов, проведенные без привычного серфинга в интернете, для него были сродни подвигу, то сейчас осознание ненужности гаджета привели в неописуемый детский восторг. Это все она, просто с ноги вошла в его жизнь и поставила все с ног на голову. А вещи, бывшие до этого чем-то необходимым, как воздух, перестали иметь для него такую значимость. Начиная от телефона, заканчивая сценой, от которой он решил смело отказаться, если Хайб будет против их отношений. За один световой день.

Смутно вспоминая, когда последний раз его ручонки клацали по экрану, на ум пришла сцена, как он судорожно ворочал чемодан, на предмет хотя бы майки. Там то он его и оставил. Что же, нам просто жизненно необходимо узнать, кто такая Аня Чалотра, потому что на нее собиралась пускать слюни, вообще-то, уже его девушка! Аня, это же вроде как женское имя, да?

Тенью шмыгнув мимо полотенечного рулетика, что втыкал в телевизор, на второй этаж, Мин быстро обнаружил телефон. Севший в хлам. Браво!