Часть 14 (1/2)

Судя по положению солнца за окном, поспать ему удалось часа три, не меньше. Что ж, благодарочки в сторону представителей Ада. Чувствовал он себя на редкость бодро и удовлетворенно. Сладко потянувшись всем телом и плотнее затягивая полотенце на бедрах, Мин встал с дивана и поплелся в сторону умопомрачительного запаха пищи.

Нашел он свою бестию возле плиты, когда та заканчивала замешивать лапшу в соус. И то, с какой ловкостью она закидывала из разных кастрюлек внутрь ингредиенты только заставило его замереть и с восторгом наблюдать.

Видимо почувствовав взгляд на своей спине, она, не оборачиваясь, спросила:

— Молю, скажи, что ты пришел на запах, а не я шумом тебя разбудила. Ты так сладко спал, — и она не глядя вытянула в его сторону ложку с небольшим количеством соуса. В два шага он оказался рядом, с нежностью перехватил запястье и попробовал. Это очень вкусно. Он такого никогда еще не ел. Сочетание вкусов – как что-то не с этой планеты. Но его вкусовые сосочки пищали от восторга.

— Конечно на запах, я там слюной уже все заляпал, пока до сюда дошел.

— Нууу... слюной ты капал еще до того, как я из под тебя выползла, — и она соизволила к нему повернуться, рукой опираясь на рабочую поверхность и так засверкала глазами, что захотелось эту занозу защекотать, чтобы верещала и убегала от него, а он догонял… Блять, Юнги, тебе все еще 14, да?

— Чем еще я успел опозориться? – горит сарай, пылай и хата. Ему уже, кажется, никогда не обелить собственный образ в ее глазах.

— А кто сказал, что это позор? Я милее ничего в жизни не видела! А то, как ты во сне причмокиваешь губами — достойно оскара, милый, — и она снова вернула свое внимание сковороде.

Даже не почувствовав никакой досады внутри, а просто приняв тот факт, что им любовались, он наспех приобнял свою королеву и пошел в ванну, умыть хлебалушку, потому что реально почувствовал в уголке губы засохшую дорожку слюны.

В очередной раз засвидетельствовав чаечное гнездо на собственной голове, он решил даже не пытаться с этим что-то делать, так как его таким уже видели и сказали, что это мило. Вот что нужно сделать, чтобы она скривилась? Пердеть при ней начать? Или рыгать? Козявку из носа сожрать? Тьфу, блять. Аж самому противно.

Напялив из постирочной последнюю чистую майку и красные шорты, Юнги поспешил к столу, потому что живот уже противно прилипал к спине. Захватив на ходу бутылку виски и выудив из шкафа чистый стакан, он обернулся на нее с немым вопросом в глазах.

— А давай, мне-то все равно ничего не будет, а тебе хоть какая-то компания, — Мин цапнул и второй стакан.

Уже закончив фасовать то ли обед, то ли ужин по тарелкам, Хэл украсила пасту слайсами помидорки. Выставив всю красоту на стол, уселась напротив него и подала ему палочки и ложку.

— Что бы ни капли не оставил врагу, окей?

— Я бы и языком справился, — ну вкусно же! Вы просто не пробовали, вот и не знаете, о чем речь.

— Демонстрация навыков? Я пас, хочу хотя бы немного интриги, — он так подавится, ей богу! И как же его изнутри согревает эта ее непосредственность. С какой теплотой разносится понимание ее открытости и тотальное отсутствие стеснения. Он ее боготворит за это! Не только за это, началось то все с ножек. Но то, что на этих ножках передвигается по планете – достойно личного храма.

И он с жадностью накинулся на еду, всасывая обжигающе горячую пасту в себя, зачерпывая ложкой соус. Это что-то томатное, с морепродуктами, кучей расплавленного сыра и пряностями. Трав там немерено, но каких точно он в душе не представляет, потому что всегда все добавляет на вкус, не разбираясь в названиях. Он их даже в магазине покупает, различая по цветам. Помнит, что фиолетовая упаковка звездато подходит к омлетам, а вот из красной получается лучший соус к токпокки. Здесь же, либо это блюдо из «меню» их доставки, либо кто-то импровизировал и весьма недурно.

Вспомнив, что приволок виски, Юнги разлил по бокалам напиток. Потянулся было к морозилке за льдом, но ему пододвинули плошечку с ледышками.

— Из генератора. Морозильным я разбавила колу, пока готовила, — кивнув в качестве благодарности, Мин распределил кусочки по бокалам и чокнувшись с верховной, опрокинул в себя сразу пару глотков.

Чувство сытости, а теперь еще и первые пары алкогольного опьянения, все это в компании его второй половины… А можно стать еще счастливее? Где-то мелькнула мысль, что так высоко взбираясь на гору катарсиса, он непременно расшибет себе лоб, падая оттуда, но была зашикана и отогнана в угол до лучших времен самобичевания и копания в собственном я.

— Что нужно сделать, чтобы это не заканчивалось? Что бы я всегда был так счастлив? Есть где-то хоть какие-то гарантии, что это не мираж и не фантазия? Умоляю, скажи, что тебе тоже все нравится и ты не ищешь внутри предлога сбежать отсюда.

Она покраснела щеками, опустила глаза в тарелку и заговорила куда-то себе в грудь, от чего слышно ее было весьма посредственно, но вполне различимо из-за отсутствия каких-либо посторонних звуков.

— Когда ты уснул, я дышать боялась, лишь бы не потревожить. Потому что это же просто нереально, когда человек, которым ты бредила последние годы, вот так доверчиво засыпает в твоих руках. Когда ты можешь касаться его, вдыхать его аромат и чувствовать тепло его тела. Мне не просто нравится, мой внутренний ребенок уже осип пищать от восторга. Я каждый твой взгляд ловлю и складываю в коробочку под сердцем. У меня там уже коллекция.

И что из всего этого услышал наш корейский герой:

— Трогала меня? Тебе перфоманса в кресле мало было?

— Тьфу на тебя! Вот все ты опошлишь! Я тебя по волосам гладила, извращенец.