Эпизод 3: Высокое напряжение, часть 3 (2/2)
Когда Человек-паук влетел во внутренний двор электростанции Ист-Ривер, он заметил группу снующих туда-сюда рабочих. Они повернулись лицом к внезапному вторжению, их глаза расширились при виде героя в маске, появившегося, казалось бы, из ниоткуда. «Фух... Успел... Кто здесь главный?» — сказал Питер людям, что здесь работали.
Самый высокий из группы, крепкий мужчина с бородой цвета соли с перцем и властным выражением лица, выступил вперед, чтобы обратиться к Человеку-пауку. «Я начальник смены, Фрэнк О'Хара», — сказал он грубым, деловым тоном. «Что здесь происходит? Мы получили звонок о какой-то угрозе станции, но мы не видели ничего подозрительного».
Фрэнк нахмурил брови, настороженно глядя на Человека-паука, без сомнения, прикидывая, сколько значения вложить в это таинственное предупреждение. «У тебя есть еще какая-нибудь информация о том, с чем мы здесь имеем дело, сынок? Потому что, если это какой-то розыгрыш или ложная тревога, клянусь Богом, я повешу твою задницу на твоей же паутине».
Другие рабочие перешептывались между собой со смесью страха и замешательства в их голосах, когда они нервно оглядывали двор, наполовину ожидая, что из тени материализуется какая-нибудь опасность. Напряжение было ощутимым, воздух сгустился от страха и предвкушения, пока они ждали ответа Человека-паука.
«Жестоко» — машинально ответил Питер. «АЙ, СЕЙЧАС НЕ ДО ЭТОГО! Сэр, у меня есть основание полагать, что ваша станция следующая в списке Электро, вот я и пришёл его остановить».
«А ты хоть сумеешь, Человек-паук? Ты же проиграл ему в прошлый раз.» — сказал О'Хара.
«У меня есть план. Он очень гипотетический, но может сработать.» — сказал Питер.
«Слушаю» — сказал О'Хара.
«Если он сломает кабели, он начнёт выкачивать энергию. Если я соединю паутиной кабели, а затем и самого Электро, паутина будет служить проводником, тогда вы должны будете включить реверс и энергия начнёт выкачиваться!» — сказал Питер.
«Ты же в курсе, что из-за перегрузки электростанция может сгореть к чертям?» — сказал О'Хара
«Не знал, но других вариантов я не вижу.» — сказал Питер.
О'Хара задумчиво погладил бороду, его глаза сузились, когда он обдумывал рискованный план Человека-паука. Он знал о связанных с этим опасностях, о возможности катастрофического ущерба, если что-то пойдет не так. Но из-за нависшей над ними угрозы Электро у них быстро заканчивались варианты.
«Ладно, справедливо, у тебя есть мужество, отдам тебе должное», — неохотно сказал О'Хара, и в его грубоватом голосе послышались нотки уважения. «Но если все пойдет наперекосяк, я возлагаю на тебя личную ответственность. Понял?».
Другие рабочие обменялись нервными взглядами, в их глазах была смесь страха и робкой надежды. Они знали, что ставки высоки, что одно неверное движение может обернуться катастрофой. Но с Человеком-пауком на их стороне, возможно, только возможно, у них был шанс противостоять электризующей угрозе.
«Я соберу бригады, прикажу им быть наготове у генераторов и обратного потока», — сказал О'Хара, поворачиваясь к своим людям. «Но ты... ты должен быть готов действовать быстро, когда Электро покажет свою уродливую рожу. И ради Бога, Паучок, не облажайся. Наши задницы и половина энергосистемы Нью-Йорка рассчитывают на тебя».
С этими словами О'Хара коротко кивнул, подавая знак Человеку-пауку занять позицию. Герой решительно поднял вверх большой палец, рукой в перчатке, готовясь встретить любые испытания, которые ждали его впереди. Сцена была подготовлена, игроки на своих местах. Теперь все, что оставалось, это ждать, когда Электро сделает свой ход, и молиться, чтобы отчаянный гамбит Человека-паука окупился.
«Это падающая звезда?» — спросил один из рабочих.
«Нет... Это он.» — сказал Питер и затаился выжидая момент.
Прилетел Электро в своём зеленом резиновом костюме. Его руки и голова светились кислотно-желтым светом и испускали молнии, предавая его лицу очертания пятиконечной звезды. Своими голубыми зрачками он посмотрел на рабочих и сказал: «Сдайтесь по хорошему, а не то я поджарю вас заживо».
Затем Человек-паук прыгнул на странное устройство в форме цилиндра и сказал: «Эй, Сумеречная Искорка! Как поживаешь? Не хочешь сыграть в шарады?».
Глаза Электро вспыхнули яростью, когда он заметил Человека-паука, взгромоздившегося на цилиндрическое устройство, его фигура потрескивала от опасной электрической энергии. Он угрожающе шагнул вперед, его резиновый зеленый костюм туго натянулся на теле.
«Ты просто не знаешь, когда остановиться, не так ли, Человек-паук?» — Электро зарычал, его голос был искажен электричеством. «Я должен был догадаться, что такой вредитель, как ты, будет здесь, пытаясь помешать моим планам. Но ты опоздал... И на этот раз ты никак не сможешь меня остановить!».
Рабочие ахнули от страха, прижимаясь к стенам станции, когда угрожающее присутствие Электро, казалось, заполнило весь двор. Они чувствовали жар, исходящий от его наэлектризованной фигуры, воздух потрескивал от обещания неминуемой гибели.
О'Хара бросил на Человека-паука отчаянный взгляд, молча призывая его действовать быстро, прежде чем Электро сможет совершить задуманное. Герой едва заметно кивнул, его мысли лихорадочно соображали, когда он готовился привести свой дерзкий план в действие.
Человек-паук спрыгнул с цилиндра, его веб-шутеры с шипением выстрелили, когда он устремился к Электро. Злодей ударил разрядом обжигающего электричества, но проворный герой ловко увернулся от атаки, его быстрые рефлексы позволили ему сократить расстояние между ними.
«Не так быстро, Спарки», — съязвил Человек-паук, его кулаки в перчатках хрустнули, когда он нацелился ударить Электро по лицу в маске. «На этот раз у меня припасено еще несколько трюков в рукаве».
Человек-паук метался и лавировал в хаосе электростанции, едва избегая безжалостного шквала электрических разрядов Электро. Каждый потрескивающий взрыв оставлял подпалины на бетонных и металлических поверхностях, воздух наполнял едкий запах озона.
Электро двигался со сверхъестественной скоростью и ловкостью, его наэлектризованная форма оставляла за собой сноп искр, когда он в полёте метался из одного места в другое. С каждым появлением он выпускал еще один разрушительный взрыв, превращая критически важное оборудование в тлеющие руины.
«Ты не можешь уворачиваться вечно, Человек-паук!» — Электро насмехался, его голос был искажен рычанием. «Сдавайтесь немедленно, или я превращу всю эту станцию в дымящийся кратер!».
Один особенно близкий удар заставил Человека-паука пошатнуться, жгучая боль пронзила его руку в том месте, где молния задела его костюм. Он стиснул зубы, когда Электро отскакивал от окружающих предметов. Электро бил со звуком, напоминающим дабстеп, знакомая мелодия песни «Itsy Bitsy Spider» эхом отдавалась в голове Питера.
«Нгх... Ненавижу эту песню...», — пробормотал Человек-паук себе под нос, избавляясь от боли. Он знал, что должен закончить этот бой быстро, прежде чем Электро сможет нанести еще какой-нибудь урон.
С удвоенной решимостью Человек-паук бросился к Электро, его веб-шутеры выпустили шквал липких нитей. Он должен был покончить с этим, и быстро — не только ради себя, но и ради жизней невинных людей, которые висели на волоске. Провал был невозможен.
Нити паутины Человека-паука обвились вокруг груди Электро, застав его врасплох. Злодей инстинктивно ухватился за липкие веревки, намереваясь пустить ток и перегрузить их электричеством, чтобы вывести из строя веб-шутеры Человека-паука. Однако его глаза расширились от удивления, когда ничего не произошло, и он слишком поздно понял, что герой предвидел его ход.
Воспользовавшись случаем, Человек-паук вложил всю свою силу в паутину, раскручивая и швыряя Электро в сторону массива кабелей. Электро взорвался гневом, его потрескивающая фигура послала волну энергии вокруг себя.
От удара появилась ослепительная вспышка света, за которой последовал оглушительный грохот, когда энергетический взрыв разорвал пучок кабелей. Искры полетели во все стороны, и воздух затрещал от ярости Электро.
Электро появился из дыма и обломков, его фигура все еще светилась гневными искрами, глаза горели яростью. «Ты заплатишь за это, маленький засранец!» — взревел он, бросаясь на Человека-паука с наэлектризованными кулаками.
Герой едва успел отскочить в сторону, почувствовав обжигающий жар от удара Электро, когда он едва избежал превращения в пыль. Земля покрылась кратерами от удара Электро, посылая наружу ударные волны.
Пока Электро гонялся за Человеком-пауком в воздухе, герой ловко соединял разорванные кабели выстрелами паутины, которые, как казалось Электро, летели мимо. Когда сеть была почти готова, она засветилась от напряжения.
Воспользовавшись своим шансом, Человек-паук выпустил единственную нить паутины, зацепив Электро за грудь, как воздушный шарик. Он начал привязывать его к сплетенной им кабельной паутине. Электро, потерявшись в своей ярости, не заметил, как паутина опутала его.
«ААААААААААААА!» — Человек-паук закричал в агонии, когда наэлектризованные руки Электро выстрелили плотными разрядами молний в его, костюм героя задымился и зашипел от разрушительного удара. Он стиснул зубы, борясь с болью, продолжая привязывать Электро к кабельной сети.
С яростным ревом Электро высвободил всю силу своей мощи, сбив Человека-паука с ног разрядом электричества. Тело героя забилось в конвульсиях, его костюм местами почернел и отслаивался от огромного напряжения, проходящего через него. Но он, пусть и трясущимися руками, но закончил привязывать нить Электро к сети. Тогда Электро подлетел и схватил Человека-паука за горло. Он душил его, а через его руки проходили огромное количество энергии.
«О'ХАРА! СЕЙЧАС!» — выкрикнул Человек-паук срывающимся от боли голосом. На другом конце двора О'Хара мрачно кивнул и хлопнул рукой по кнопке реверсирования потока, приводя в действие отчаянный план Человека-паука.
Электростанция ожила, ее генераторы с оглушительным гулом поменяли полярность. Глаза Электро расширились от зарождающегося ужаса, когда он почувствовал, что поток энергии обратился вспять, его наэлектризованная форма замерцала и зашипела, когда станция начала высасывать его энергию.
С последним приливом сил Электро отшвырнул обмякшее тело Человека-паука от себя, и герой с болезненным стоном врезался в штабель ящиков. Злодей бился и вырывался из паутины, привязывающей его к кабелям, его сила убывала с каждой секундой.
Рабочие с благоговением и облегчением наблюдали, как болезненно-желтое свечение наэлектризованной Электро, начало угасать, его полет в воздухе замедлился, поскольку его энергия быстро истощалась. «НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! СТОЙТЕ, НЕ НАДО! ПОЧЕМУ ОНО НЕ РВЁТСЯ?!? ПРЕКРАТИТЕ!». Потрескивающие электрические разряды, которые когда-то танцевали по его телу, исчезали, снова оставив его простым смертным человеком.
С последним судорожным вздохом, обмякшее тело Электро рухнуло на землю внутреннего двора с тяжелым стуком. Злодей лежал неподвижно, его грудь неглубоко поднималась и опускалась, пока он терял сознание.
О'Хара и другие рабочие бросились к Человеку-пауку, на их лицах отразилось беспокойство, когда они увидели потрепанный и дымящийся костюм героя. Человек-паук лежал скомканной кучей, его конечности были вывернуты под неестественными углами, а дыхание прерывистым.
«Господи, Паучок, ты в порядке?», — сказал О'Хара с оттенком беспокойства в голосе, опускаясь на колени рядом с героем. Он проверил пульс Человека-паука, нахмурив брови, когда заметил учащенное сердцебиение героя и болезненно поверхностное дыхание.
Другие рабочие собрались вокруг, их лица были бледными, а глаза широко раскрытыми, когда они смотрели на разрушения, оставленные после Электро — разбитое оборудование, выжженная земля и обмякшие тела двух поверженных врагов. Вдалеке завыли аварийные сирены электростанции, мрачное напоминание о катастрофе, которая едва не постигла их.
О'Хара осторожно поднял избитое тело Человека-паука на свои сильные руки, прижимая героя к груди. В этот момент Человек-паук пошевелился, его глаза распахнулись, и он посмотрел на О'Хару с болезненной, но кривой улыбкой.
«О'Хара... Я думаю, мне еще слишком рано идти к алтарю...», — пошутил Человек-паук хриплым и слабым голосом, но все же сумел придать своим словам нотку юмора.
У О'Хары вырвался удивленный смешок, облегчение захлестнуло его, когда он понял, что с героем все будет в порядке. «Ну-ну, рад, что ты жив и можешь шутить, Паучок. Ты заставил нас поволноваться на минуту».
Другие рабочие нервно засмеялись, их напряжение ослабло теперь, когда они знали, что Человек-паук пережил это мучительное испытание. О'Хара шёл, бережно прижимая героя к себе, когда тот повернулся к лазарету станции.
«Давай-ка подлатаем тебя, умник. Тогда мы сможем разобраться с этим беспорядком и решить, что делать с этим психом», — сказал О'Хара, кивнув головой в сторону находящегося без сознания Электро.
Когда О'Хара осторожно уложил Человека-паука на койку в лазарете, герой издал тихий стон, его тело все еще болело после перенесенного испытания. Он посмотрел на озабоченные лица рабочих, собравшихся вокруг него, и кривая улыбка тронула уголок его рта.
«Знаешь что? Думаю, после этого я возьму отгул на денёк, другой...», — сказал Человек-паук со слабым смешком, его глаза на мгновение закрылись, когда на него навалилась усталость.
«Звучит как хорошая идея, Паучок. Потрать столько времени, сколько тебе нужно, пацан», — сказал О'Хара теплым и поддерживающим тоном.
Как раз в этот момент в лазарет вошёл врач со станции с медицинскими аптечками наготове. Он подошёл к Человеку-пауку, начиная осматривать его раны и оценивать его состояние.
Пока медик работал, О'Хара повернулся к лежащему без сознания Электро, задумчиво нахмурив брови. «Что касается нашего наэлектризованного друга, я думаю, пришло время обратиться к властям. Пускай они разбираются, что делать с ним. А пока давайте приведем это место в порядок и снова подключимся к сети».
Рабочие кивнули, готовые приступить к выполнению трудной задачи по устранению повреждений, оставленных буйством Электро. Человек-паук наблюдал, как они уходят, чувствуя, как его охватывает чувство облегчения и благодарности. Он знал, что ему повезло остаться в живых, и был благодарен за то, что у него есть такие друзья, как О'Хара и другие, прикрывающие его спину.
Осматривая избитое тело героя, доктор осторожно снял верхнюю часть костюма Человека-паука, оставив нетронутой только его маску. Он тихо присвистнул, изумленно качая головой при виде телосложения Человека-паука, несмотря на многочисленные синяки и рваные раны, покрывавшие его кожу.
«Ты крутой сукин сын, не так ли?» — заметил доктор, его руки в перчатках осторожно ощупывали ребра и живот Человека-паука, проверяя, нет ли каких-либо внутренних повреждений. «Довольно впечатляющее телосложение, учитывая все обстоятельства, по тебе можно учиться анатомии».
Человек-паук попытался рассмеяться, но поморщился от боли, пронзившей его грудь при этом движении. «Хех, да, можно и так сказать. Погодь, это что подкат?», — ответил он, пытаясь сохранить легкое настроение, несмотря на свое затруднительное положение.
Доктор сделал паузу, понимая, как мог прозвучать его комментарий. «Нет, нет, я не имею в виду... Я не...» — он запнулся, на мгновение растерявшись, прежде чем покачать головой и усмехнуться. «Я просто хотел разрядить обстановку».
Человек-паук ухмыльнулся под своей маской, находя смущение доктора почти таким же забавным, как и саму ситуацию. «Жиза. Я знаю, что вы имели в виду. Все нормально», — сказал он, пожимая плечами, о чем тут же пожалел, когда его пронзила очередная волна боли.
«СТОП, разрядить? Хороший каламбур док, что я сам до него не допёр?» — добавил Питер болезненно кашляя.
Доктор занялся приготовлением пакета со льдом, завернув его в марлю, прежде чем осторожно прижать к самым серьезным ушибам Человека-паука. Он работал методично, очищая и перевязывая раны героя с отработанной эффективностью.
«Просто лежи спокойно и позвольте мне позаботиться о тебе», — проинструктировал доктор твердым, но добрым тоном. «Нам нужно позаботиться об этих травмах, прежде чем мы сможем думать о чем-то другом».
Пока доктор работал, Человек-паук закрыл глаза, чувствуя, как боль начинает отступать по мере того, как лед и бинты делают свое дело. Он знал, что ему повезло остаться в живых, и был благодарен умелым рукам, которые заботились о нем в трудную минуту. На данный момент все, что он мог сделать, это отдохнуть и подлечиться, зная, что в ближайшие дни предстоит проделать еще много работы, чтобы все снова исправить.
Как только доктор закончил обрабатывать раны Человека-паука, герой принял сидячее положение, стиснув зубы от боли, которая все еще оставалась в его избитом теле. Он потянулся к верхней части своего костюма и с кряхтением натянул его обратно.
Доктор, нахмурив брови, наблюдал, как Человек-паук готовится уйти, на его лице отразилось беспокойство. «Эй, подожди минутку», — сказал он, поднимая руку, чтобы остановить героя. «Ты же не можешь уже думать об уходе, не так ли? Ты прошел через настоящее испытание, сынок. Тебе нужно как следует отдохнуть и восстановиться».
Но Человек-паук уже качал головой, решительно сжимая челюсть под маской. «Спасибо за помощь, док. Я ценю все, что вы сделали, но оставаться тут я не намерен. Есть вещи, о которых мне нужно позаботиться дома», — сказал он все еще хриплым, но полным решимости голосом.
Доктор открыл рот, чтобы возразить дальше, но Человек-паук уже направлялся к окну, его намерения были ясны. Кивнув в знак благодарности доктору, герой прыгнул к открытому окну и взмыл в ночное небо с такой скоростью и проворством, которые противоречили его раненому состоянию.
Когда Человек-паук парил в воздухе, он чувствовал, как прохладный ночной ветерок пробегает мимо его маски, а городские огни мерцают под ним, когда он направлялся к своей квартире.
На данный момент все, что мог сделать Человек-паук, — это сосредоточиться на возвращении домой, на поиске столь необходимого отдыха и утешения в знакомых пределах своей маленькой, но уютной квартиры. Завтра он столкнется с любыми трудностями, которые ждут его впереди, готовый защитить невинных граждан Нью-Йорка любой ценой. Но сегодня вечером он позволил себе минуту покоя, шанс исцелиться и перезарядиться перед началом следующей битвы.
Человек-паук грациозно выпрыгнул в открытое окно своей спальни и мягко приземлился на покрытый ковром пол. Со вздохом облегчения он протянул руку и снял маску, обнажив свое молодое, усыпанное веснушками лицо, все еще раскрасневшееся после ночных событий.
«Тетя Мэй снова работает в ночную смену в больнице...» — пробормотал Питер себе под нос, зная, что она будет неустанно работать, чтобы помогать другим, точно так же, как он пытался делать по-своему, будучи Человеком-пауком.
Застонав от боли, Питер начал снимать остатки своего потрепанного костюма, обнажая следы от ударов молний, синяки и бинты, украшавшие его атлетическое телосложение. Он увидел свое отражение в зеркале, оценивая повреждения, нанесенные его телу при исполнении служебных обязанностей. На мгновение он запнулся, сомневаясь в том, какой путь выбрал для себя.
«Что я делаю со своей жизнью?» —Питер задался вопросом вслух, его голос был тяжелым от усталости и неуверенности в себе. Тяжесть его обязанностей Человека-паука часто ощущалась как бремя, постоянная борьба с тьмой, которая угрожала поглотить не только его самого, но и тех, кого он любил.
Но затем, почувствовав прилив решимости, Питер расправил плечи, его челюсти сжались с новой целеустремленностью. Он думал о жизнях, которые спас, о катастрофах, которые предотвратил, и о невинных людях, которых он защитил от когтей зла.
«Нет, если бы я не вмешался, Электро мог погрузить весь город во тьму, подвергнув риску бесчисленные жизни», — сказал он себе, и его голос был полон убежденности. «И если бы я не остановил Ящера, он бы в ярости убил Гвен, Эдди и Марту Коннорс. Если бы я не столкнулся лицом к лицу со Стервятником, он бы, не задумываясь, убил отца Гарри».
Питер знал, что среди галереи мошенников, с которыми он сталкивался, были те, кто специально нацелился на него, кто видел в нем угрозу своим преступным империям. Но он не позволил этому остановить себя, позволить себе устрашиться опасностей, которые таились в тенях Нью-Йорка.
«Я не должен сожалеть о выборе, который сделал!», — сказал он своим решительным голосом.
Питер уставился в потолок, его глаза обводили трещины и неровности штукатурки. Он лежал на своей кровати, его тело ныло, что свидетельствовало о бесчисленных битвах, в которых он участвовал в качестве Человека-паука. Тяжелый вздох сорвался с его губ, когда он боролся с тяжестью своей двойной жизни, постоянной борьбы между своим долгом и своими желаниями.
«Я не должен сожалеть о своём выборе... но почему тогда... Так больно...?» — пробормотал он, его голос был едва громче шепота. Воспоминания о его дяде Бене, человеке, который вырастил его и сделал таким, каким он был сегодня, промелькнули в его голове. И теперь Питер задавался вопросом, действительно ли он чтит память своего дяди, или же он перечеркивает все это своим безрассудным стремлением к справедливости.
«Дядя Бэн... Неужели я обязан нести этот груз... Но ради чего?» — спросил он себя, и сердце его отяжелело от сомнений. «Да, я спас... Может даже много людей, но люди всё равно гибнут.... Помогаю ли я глобально? Да вроде нет. Приносит ли моя вторая жизнь мне проблемы? Ещё как! Друзья скорее всего всё ещё хотят общаться со мной из-за того, что было раньше... Такими темпами они от меня отвернутся... Гвен? Я так её люблю... Я готов всё за неё отдать... Но из-за этого я не могу быть с ней... Ирония... сука».
Мысли Питера обратились к его друзьям, к людям, с которыми он когда-то был так близок до того, как ответственность Человека-паука начала поглощать его жизнь. Он знал, что они все еще заботятся о нем, все еще хотят быть частью его мира, но он чувствовал, что расстояние между ними растет с каждым днем. Они помнили прежнего Питера Паркера, забавного, местами занудного мальчика, который когда-то заставлял их смеяться и улыбаться, но они замечали, каким человеком он становился.
«Но есть же Мстители, они же как-то живут...» — сказал Питер.
Брови Питера нахмурились, когда он обдумал сравнение, которое он провел между собой и Мстителями. Он знал, что у самых могущественных героев Земли была другая роль, более масштабные угрозы, которые требовали их внимания. Они были элитой, сливками супергероизма, призванными противостоять космическим опасностям и потусторонним угрозам, которые представляли экзистенциальный риск для всей планеты.
«Но им не приходится иметь дело с таким уровнем ответственности, как мне», — пробормотал Питер, в его голосе слышалась смесь зависти и разочарования. «Они не оглядываются постоянно через плечо, беспокоясь о том, что люди, которые им дороги, могут попасть под перекрестный огонь. Им не нужно скрывать свою личность и рисковать потерять тех, кого они любят, из-за врагов, которых они нажили».
Он знал, что был прав, что у Мстителей был другой набор проблем и обязательств, чем у него. Они были теми, кто должен был защитить весь мир от худшего из худших, от угроз, которые могли стереть с лица земли целые цивилизации, если их не остановить. Но Питер также знал, что он по-своему играет жизненно важную роль, даже если ему не всегда так казалось.
«Я тот, кто застрял посередине, борясь с угрозами, которые слишком велики для полиции, но слишком малы для Мстителей», — сказал он с ноткой горечи в голосе. «Я тот, кто должен расхлебывать то, с чем никто другой не хочет иметь дела, тот, кто должен постоянно рисковать своей собственной жизнью и жизнями своих близких только для того, чтобы сохранить улицы Нью-Йорка в безопасности».
Питер тяжело вздохнул, чувствуя, как груз ответственности снова ложится на его плечи свинцовым саваном. Он знал, что не может сдаться, не может бросить жителей Нью-Йорка на милость преступников и негодяев, которые отравляли их жизнь. Он взвалил на себя эту ношу, и он должен был довести ее до конца, чего бы это ни стоило лично ему.
Но даже когда он думал о Мстителях, о легкости, с которой они, казалось, находили баланс между своими героическими обязанностями и личной жизнью, Питер не мог не почувствовать укол тоски.
Голос Питера дрогнул от эмоций, когда он озвучил свои глубочайшие страхи и желания пустой комнате. Он чувствовал себя так, словно попал в ловушку нескончаемого цикла жертвоприношений, постоянно отказываясь от того, чего хотел больше всего в жизни, только для того, чтобы выполнить свой долг Человека-паука. Осознание того, что он, возможно, теряет людей, о которых заботился, друзей и любимых, которые когда-то были центром его мира, поразило его, как удар под дых.
«Что я получаю взамен? Девушки? Нет, и смешно думать, что появилась бы. Мои друзья? Они все еще у меня есть, но я знаю, что это не будет длиться вечно. Будущая карьера? С каждым днем выглядит все менее и менее вероятной», — сказал он, его слова сочились отчаянием и жалостью к себе.
Питер закрыл глаза, чувствуя, как жгучие слезы вот-вот потекут по его щекам. Он не просил ни о чем экстраординарном, ни о чем таком, что было бы недоступно большинству людей. Он просто хотел ощутить вкус нормальной жизни, шанс испытать простые радости, которые другие считали само собой разумеющимися.
«Я же не прошу гарем красоток, или состояние в миллионы долларов, или вечную любовь и восхищение всей нации», — сказал он, его голос был едва громче шепота. «Я просто хочу жить жизнью, которая кажется хотя бы наполовину нормальной, наполовину человеческой. Разве я прошу так много?».
Пока он говорил, мысли Питера обратились к его дяде Бену, человеку, который был ему как отец с тех пор, как умерли его собственные родители. Он вспомнил, на какие жертвы пошел Бен, сколько долгих часов он проработал только для того, чтобы дать Питеру шанс на лучшую жизнь. И теперь Питер не мог не задаться вопросом, не растрачивает ли он впустую наследство, оставленное ему дядей.
«Дядя Бен... Почему я должен проходить через это? Что я сделал, чтобы заслужить такую судьбу?» — спросил он срывающимся от эмоций голосом. «Я просто хочу, чтобы ты гордился мной, чтобы я жил жизнью, которая чтила бы твою память и жертвы, которые ты принес ради меня. Но мне кажется, что чем больше я пытаюсь поступать правильно, тем больше я теряю из виду то, что действительно важно».
Питер знал, что не может сдаться, что на нем лежит ответственность перед жителями Нью-Йорка и памятью своего дяди продолжать вести честную борьбу. Но он также знал, что не может продолжать в том же духе вечно, у него проступили слёзы.
Питер тяжело вздохнул, чувствуя, как тяжесть его неуверенности и одиночества давит на него, как физическое бремя. Предстоящие школьные танцы, событие, которое случается раз в жизни для большинства его одноклассников, только подчеркнули изоляцию и оторванность, которые он чувствовал от окружающих его людей.
«Так... хватит ныть, распустил тут слюни, тряпка. Ты мужик или кто?» — спросил он, вытирая слёзы с уголков глаз тыльной стороной ладони. «Хочу ли я вообще идти на танцы? И если да, то с кем я вообще пойду?» — спросил он вслух, и его сердце защемило от осознания того, что у него нет никого, кого он мог бы назвать своим. Его мысли немедленно обратились к Гвен, девушке, которую он когда-то надеялся пригласить на свидание, но которая теперь была счастлива в отношениях с Гарри Озборном, его лучшим другом.
«Гвен, наверное, все равно пойдет с Гарри», — горько пробормотал он, почувствовав укол ревности и тоски при мысли о своей любимой Гвен в объятиях его бывшего друга. «А ЭмДжей? Она, наверное, пойдет с Эдди, своим парнем, крутым и красивым студентом, байкером. В любом случае, кто захочет пойти с таким тощим, неуклюжим ботаником, как я? Может лучше не позориться и просто не идти?».
Самоуничижительные слова Питера эхом разнеслись по пустой комнате, став болезненным напоминанием о том, какого низкого мнения он был о себе. Он чувствовал себя чужаком в собственной шкуре, пойманным в ловушку между двумя мирами и не принадлежащим ни к одному из них. Некогда беззаботный и оптимистичный мальчик, которым он был, казался далеким воспоминанием, сменившимся пресыщенной и циничной оболочкой его прежнего «я».
Он знал, что не может просто сидеть дома и погрязать в своих страданиях, но мысль о том, что он увидит яркие улыбки и счастливые пары на танцах, наполнила его страхом и трепетом. Он не чувствовал, что заслуживает быть частью этого мира, не тогда, когда он нес на себе груз стольких секретов и постоянное бремя своей двойной личности.
Но даже сейчас, борясь с этими мыслями, Питер знал, что не может позволить своим страхам и сомнениям вечно сдерживать его. Он должен был найти способ двигаться вперед, проложить путь, который позволил бы ему быть верным себе и людям, которых он любил. И может быть, только может быть, на этом пути он найдет кого-то, кто сможет заглянуть за маску, которую он носит, и оценить настоящего Питера Паркера под ней.
Когда веки Питера отяжелели, а мысли начали рассеиваться, он принял сознательное решение сделать шаг назад от своих обязанностей Человека-паука, хотя бы ненадолго. Он знал, что не может продолжать в том же духе, как раньше, сжигая себя и жертвуя собственным благополучием во имя своего долга. Нет, ему нужна была передышка, шанс перезарядиться и напомнить себе, каково это — быть нормальным человеком.
«Ладно... Пусть Паучок отдохнёт немного», — пробормотал он, легкая улыбка заиграла в уголках его рта. «Поживу... Хотя бы пару дней, как Питер Паркер...».
Приняв это решение, Питер позволил себе погрузиться в глубокий сон без сновидений, его тело расслабилось, а разум наконец обрел покой. Впервые за все время, что он мог вспомнить, ему не снились сны о бесчисленных жизнях, которые он спас, или о врагах, с которыми он сражался. Вместо этого его мечты были наполнены простыми радостями хорошо прожитой жизни, жизни, в которой он слишком долго себе отказывал.
Когда первые лучи рассвета начали просачиваться сквозь окна его комнаты, Питер пошевелился, его глаза открылись, а разум прояснился и посвежел. Он знал, что рано или поздно ему придется столкнуться с трудностями и ответственностью, связанными с тем, чтобы быть Человеком-пауком, но сейчас он был полон решимости максимально использовать короткую передышку, которую он себе предоставил.
Встав с постели с обновленным чувством целеустремленности, Питер начал планировать свой день, стремясь наполнить его вещами, которые он когда-то любил и которыми наслаждался. Он знал, что не может позволить себе упустить ни единого мгновения, особенно когда ему нужно было наверстать упущенное. И вот, с сердцем, полным надежды, и духом, воодушевленным обещанием светлого будущего, Питер Паркер вышел в мир, готовый принять простые радости жизни.
Эпилог
Макса Диллона вскоре признали виновным и отправили в тюрьму Райкерс, посчитав, что он полностью лишился сил.
Проходят недели, Макс продолжает отбывать срок раздражаясь от своего положения. После очередной вспышки гнева, лампочка в его камере начала мигать, но вскоре перестала.
«Что за...» — пробормотал он. Между указательным и большим пальцами он попытался создать разряд, как он уже умел. И через несколько секунд попыток он смог выдать искру. Его глаза наполнились решимостью. Когда он накопит силу – он вернётся, станет сильнее, мощнее, быстрее и отомстит Человеку-пауку.