Эпизод 4: Говорят, не повезет... ♪ (1/2)

Когда Питер вошел в шумный школьный двор, он заметил Гвен, Гарри и ЭмДжей, которые сидели вместе на траве, увлеченные беседой. Он почувствовал укол тоски и укол ревности, наблюдая, как они смеются и шутят друг с другом, всем своим видом изображая идеальную компанию друзей.

Погруженный в свои мысли, Питер не сразу заметил небольшой порез у себя на щеке — воспоминание о его последней вылазке в роли Человека-паука. Только когда он подошел ближе к группе и заметил обеспокоенные взгляды на их лицах, он осознал, что получил травму.

«Привет, ребята», — сказал Питер, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, несмотря на внезапное напряжение, которое, как он почувствовал, исходило от этой троицы. «Как дела?».

Гвен заговорила первой, ее брови озабоченно нахмурились, когда она изучала порез на щеке Питера. «Питер, что случилось с твоим лицом? Ты в порядке?» — спросила она, и в ее голосе прозвучали нотки беспокойства.

Гарри и ЭмДжей обменялись взглядами, оба они выглядели одинаково озадаченными и обеспокоенными видом травмы Питера. Гарри, как всегда заботливый друг, встал и подошел ближе к Питеру, его глаза сузились, когда он осмотрел порез.

«Чувак, похоже, это больно», — сказал Гарри с ноткой обвинения в голосе. «Ты снова с кем-то подрался? Потому что, если ты это сделал, клянусь богом...».

Слова Гарри затихли, но невысказанная угроза тяжело повисла в воздухе между ними. Питер знал, что Гарри всего лишь присматривает за ним, но он также знал, что не может раскрыть правду о своей двойной жизни Человека-паука, не подвергнув риску людей, которых он любил больше всего.

Сердце Питера переполнилось эмоциями, когда он притянул своих друзей поближе, крепко сжимая их в групповых объятиях. Он понял, что был настолько поглощен собственной борьбой и тяжестью своей тайны, что забыл о простой радости быть с людьми, которые были ему дороги больше всего. В этот момент он почувствовал прилив благодарности и любви к Гвен, Гарри и ЭмДжей, чувство сопричастности, в котором он слишком долго себе отказывал.

«Ребята... Я так рад вас видеть», — сказал Питер хриплым от эмоций голосом. «Больше чем когда-либо».

Но его слова были прерваны игривым предостережением ЭмДжей, в уголках ее рта заиграла ухмылка. «Эй, Паркер», — поддразнила она, мягко высвобождаясь из групповых объятий. «Что на тебя нашло? Обычно ты не такой... ласковый».

Гвен и Гарри оба усмехнулись комментарию ЭмДжей, но в их глазах все еще был намек на беспокойство, когда они изучали лицо Питера, их брови были озабоченно нахмурены. Питер знал, что ему придется придумать объяснение своей травмы, что-то такое, что не раскроет правду о его двойной жизни Человека-паука.

«Я просто... Я понял, как сильно скучал по общению с вами, ребята», — сказал Питер с ноткой искренности в голосе. «В последнее время я был так поглощен своими делами, и, наверное, просто захотел воспользоваться моментом, чтобы побыть в компании людей, которые действительно важны для меня».

Он мягко улыбнулся своим друзьям, надеясь, что его слов будет достаточно, чтобы успокоить их. Он знал, что не может раскрыть всю правду, но он также знал, что не хочет лгать им. И вот он удовлетворился полуправдой, маленьким кусочком головоломки, из которой состояла его сложная жизнь.

По мере того, как день продолжался, Питер обнаруживал, что находится в состоянии гиперактивности, его ум был острым, а мысли мчались с новообретенной ясностью. Это было так, как будто тяжесть его тайной личности была снята, пусть и ненадолго, и он был полон решимости максимально использовать свою короткую передышку.

На уроке Питер обнаружил, что может ответить на любой заданный ему вопрос. Он мог видеть удивление и намек на благоговейный трепет на их лицах, когда он уверенно предлагал ответы, его рука взлетела вверх еще до того, как учителя успели закончить задавать вопрос.

Гвен, Гарри и ЭмДжей обменялись взглядами, их брови приподнялись со смесью изумления и легкого беспокойства. Они всегда знали, что Питер умен, но никогда раньше не видели его таким — таким сосредоточенным, таким уверенным в себе и таким стремящимся доказать свои знания.

Во время обеда, когда они сидели вместе в кафетерии, Гвен не смогла удержаться и высказала свое любопытство по поводу внезапных академических успехов Питера. «Ладно, Питер, что с тобой сегодня происходит?» — спросила она с ноткой беспокойства в голосе. «Ты как человек, Википедия. Ты всю ночь занимался или что-то в этом роде?».

Гарри и ЭмДжей наклонились, их собственное любопытство было подогрето вопросом Гвен. «Да, чувак, в чем твой секрет?» — Спросил Гарри с ноткой восхищения в голосе. «Я никогда раньше не видел тебя таким взвинченным».

Питер просто пожал плечами, легкая улыбка заиграла в уголках его рта. «Я не знаю, ребята», — сказал он, пытаясь изобразить небрежность. «Думаю, я просто хорошо выспался ночью или что-то в этом роде. Сегодня мой разум действительно чист».

Но даже произнося эти слова, Питер знал, что за этим кроется нечто большее, чем просто хороший ночной отдых. Он знал, что его обостренные чувства и рефлексы, отточенные за время работы Человеком-пауком, также способствовали его новообретенному академическому доминированию. Он просто надеялся, что его друзья не начнут задавать слишком много вопросов, чтобы ему не пришлось рассказать больше, чем он хотел, о своей двойной жизни.

«Кстати Пит, а с кем ты собираешься пойти на школьный балл?» — спросил Гарри.

Вопрос Гарри на мгновение повис в воздухе, прежде чем Питер ответил, безразлично пожав плечами, его тон был небрежным. «О, я не пойду на танцы», — сказал он, как будто это решение было тривиальным.

Глаза Гвен расширились от удивления, и она наклонилась вперед, озабоченно нахмурив брови. «Что? Почему нет?» — спросила она с ноткой недоверия в голосе. «Я думала, ты любишь школьные танцы. Разве ты не хочешь пойти?».

Питер вздохнул, почувствовав укол ревности и тоски, когда увидел, как вытянулось лицо Гвен. Он знал, что она пойдет на танцы с Гарри, и мысль о том, что он будет наблюдать за ними вместе всю ночь напролет, была невыносима для него. И хотя он знал, что ЭмДжей, вероятно, пойдет с Эдди, он также знал, что не сможет конкурировать с крутым и красивым студентом, который ездит на мотоцикле.

«Ну, мне просто не с кем пойти. Ты пойдешь с Гарри», — указал Питер, и в его голосе послышалась нотка горечи. «И я уверен, что ЭмДжей пойдет с Эдди».

Он помолчал, тщательно обдумывая свои следующие слова. «И, я действительно не хочу идти на танцы с тетей Мэй. Я имею в виду, не поймите меня неправильно, я люблю ее, но... У меня все еще осталось немного гордости».

Питер закончил свое заявление с кривой улыбкой, надеясь разрядить обстановку. Но в глубине души он испытывал сильную боль одиночества и тоски, ощущение, что его снова бросили и забыли люди, которые были ему дороги больше всего.

«А почему ты не позовёшь свою девушку модель?» — сказала она, приподняв бровь.

Питер почувствовал, как его лицо побледнело, когда он осознал, в какое затруднительное положение попал. Он совершенно забыл о лжи, которую некоторое время назад сказал Гвен, заявив, что ему пришлось порвать с ней, потому что он якобы встречался с моделью. В то время ему показалось хорошей идеей пощадить ее чувства и полностью порвать с ней. Но теперь ему нужно было быстро подумать, чтобы выпутаться из этой передряги.

«О, эм, она... ну эээ, ну типо... как сказать то... на самом деле, она сейчас очень занята своей карьерой», — запинаясь, пробормотал Питер, пытаясь тут же придумать оправдание. «Я имею в виду, ты же знаешь, насколько требовательной может быть эта индустрия. Она постоянно путешествует и работает на этих больших съемках и показах мод...».

Он замолчал, понимая, что его оправдание начинает звучать все более и более тупо. Гвен смотрела на него со скептическим выражением лица, нахмурив брови, пытаясь осознать смысл его слов.

«Но... Я думала, ты сказал, что у нее все хорошо?» — спросила Гвен таким образом, что сразу понятно, что она не верит в это. «Разве ты не говорил мне, что она собиралась пойти с тобой на танцы? А теперь вдруг она слишком занята?».

Питер почувствовал, как на лбу у него выступили капельки пота, и понял, что ему придется придумать что-нибудь получше. Он глубоко вздохнул, пытаясь придумать, как спасти ситуацию.

«Ну, да, может я и говорил», — признал он, нервно потирая затылок. «Но, эм, оказалось, что ей предложили грандиозную работу международной модели. И это происходит в тот же вечер, что и танцы. Так что, ты знаешь, ей пришлось согласиться. Приоритеты и все такое...».

Питер пожал плечами, надеясь, что его ложь прозвучала более убедительно, чем казалось на самом деле. Он знал, что рискует, продолжая обманывать Гвен, но не видел другого выхода из этого затруднительного положения.

Глаза Гвен сузились, когда она изучала лицо Питера, выражение ее лица становилось все более и более скептическим с каждой секундой. Она видела его неубедительное оправдание насквозь и не собиралась так легко отпускать его с крючка.

«Питер, ты ужасный лжец», — сказала она резким обвиняющим тоном. «Тебя слишком легко поймать на мелких деталях. Ты сказал, что она улетела в Европу пару недель назад, помнишь?».

Питер почувствовал, как его лицо вспыхнуло от вины и смущения, осознав, что его по-настоящему уличили во лжи. Он знал, что больше не может продолжать этот фарс, и видел разочарование в глазах Гвен.

«Ладно, ладно, хорошо!» — Питер взорвался, раздраженно всплеснув руками. «Я не пойду на танцы, потому что... потому что я ревную тебя к Гарри. Такой ответ тебя устроит?».

Он скрестил руки на груди, отводя взгляд от Гвен и остальных, когда признал правду. Он знал, что ведет себя по-детски и мелочно, что это была лишь полу-правда, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Наблюдать, как Гвен идет на танцы с Гарри, и в правду было бы настоящей пыткой.

Гарри выглядел удивленным вспышкой Питера, его глаза расширились, когда он понял причину нежелания своего друга идти на танцы. ЭмДжей, с другой стороны, выглядела более понимающей, на ее лице появилось сочувственное выражение, когда она слушала признание Питера.

Гвен, однако, казалось, боролась со смесью эмоций. Она явно была ошеломлена ревностью Питера, но в ее глазах был и намек на что-то еще — возможно, на проблеск надежды или проблеск осознания. Она долго молчала, казалось, тщательно взвешивая свои следующие слова.

«Питер... Я не знала, что ты так к этому относишься», — тихо сказала она, в ее голосе прозвучали нотки удивления и намек на что-то более теплое. «Я имею в виду, я думала, мы договорились быть просто друзьями после... после всего, что произошло между нами раньше».

Она сделала паузу, прикусив нижнюю губу, изучая лицо Питера с задумчивым выражением. «Но... Наверное, я никогда не понимала, насколько сильно тебя это заботит. И прости, если я заставила тебя почувствовать себя..... как будто ты не был важен для меня».

«Гвен, не извиняйся. Это только мои тараканы в голове. Ну не могу я спокойно смотреть на то, как пусть и бывшая, но всё же любовь всей жизни, встречается с моим лучшим другом. Ладно... простите, что вспылил... опять, я...» — сказал Питер.

Гвен выслушала искреннее признание Питера, и ее сердце сжалось, когда она услышала неприкрытые эмоции в его голосе. Она знала, что сейчас он честен с ней, и могла ощутить глубину его чувств к ней, даже если они больше не были вместе как пара.

«Питер, я понимаю, что ты чувствуешь», — мягко сказала она, ее голос был полон сострадания. «И я не хочу, чтобы ты извинялся за свои чувства. Нечестно с моей стороны ожидать, что ты просто проигнорируешь свои чувства, особенно когда... ну, когда я знаю, как много я для тебя значила».

Она протянула руку и нежно взяла руку Питера в свою, успокаивающе сжав. «Но, Питер, ты должен знать, что ты тоже важен для меня. Ты мой лучший друг, и я никогда не смогла бы быть счастлива, зная, что ты был несчастен из-за меня».

Она вздохнула, на ее лице появилось задумчивое выражение, когда она тщательно обдумывала свои следующие слова. «Может быть... может быть, мы могли бы найти способ пойти на танцы все вместе. Я не хочу, чтобы ты упустил что-то, что могло бы тебе понравиться, только из-за меня и Гарри. Что ты думаешь?».

Гвен посмотрела на Питера с надеждой, в уголках ее рта заиграла легкая улыбка. Она знала, что это будет нелегко и что впереди все еще будут трудности, но она была готова попробовать, если это означало сохранить Питера в своей жизни.

«Боже мой, Гвен, замолчи. Не делай всю эту ситуацию ещё более неловкой. Или жалкой, тут как посмотреть» — сказал Питер.

Гвен удивленно моргнула от внезапной вспышки гнева Питера, почувствовав укол обиды от его слов. Она пыталась найти решение, которое сделало бы всех счастливыми, способ для них всех оставаться друзьями, несмотря на сложную ситуацию. Но пренебрежительный и почти жестокий ответ Питера заставил ее почувствовать, что она только что сделала все хуже.

«Вау, Питер... Я просто пыталась быть милой и внимательной к твоим чувствам», — сказала Гвен, ее голос был напряжен от эмоций. «Я не хотела ставить все в неловкое положение или вызывать жалость. Я думала, мы могли бы найти способ оставаться друзьями и поддерживать друг друга, даже если мы больше не вместе. Но, похоже, я ошибалась».

Она отдернула руку от руки Питера, почувствовав, как по телу пробежал холодок, как будто он дал ей пощечину. «Знаешь что? Забудь об этом. Забудь о танцах, забудь меня и Гарри... просто забудь, что я вообще что-то сказала. Я больше не хочу быть для тебя обузой или проблемой».

Гвен резко встала, ее стул громко заскрипел по полу. Она схватила свой рюкзак и перекинула его через плечо, глядя на Питера сверху вниз со смесью грусти и гнева в глазах.

«Увидимся позже... Паркер», — тихо сказала она, прежде чем повернуться и отойти от стола. Уходя, она чувствовала на себе пристальные взгляды и перешептывания одноклассников, но ей было уже все равно. Прямо сейчас все, чего она хотела, — это оказаться как можно дальше от Питера и попытаться забыть ту боль, которую она испытывала.

Когда Гвен ушла, Гарри и ЭмДжей посмотрели друг на друга со смесью беспокойства и замешательства. Гарри открыл рот, как будто собираясь окликнуть Гвен, но потом передумал, зная, что ему нужно дать ей немного пространства. ЭмДжей просто покачала головой с печальным выражением на лице, когда смотрела вслед уходящей подруге.

Питер сел за стол, чувствуя себя самым большим придурком в мире. Он знал, что причинил Гвен боль, и пожалел о своих резких словах почти сразу, как они слетели с его губ. Но теперь было слишком поздно — ущерб был нанесен, и у него было чувство, что потребуется гораздо больше, чем простое извинение, чтобы все исправить между ними.

«Да почему всё так сложно...» — сказал Питер хватаясь за волосы.

Гарри и ЭмДжей обменялись разочарованными взглядами, оба они были рассержены и разочарованы бесчувственной реакцией Питера на искреннюю попытку Гвен решить проблему. Не говоря ни слова, они оба встали из-за стола, и поспешили вслед за Гвен.

Гарри догнал ее первым, мягко коснувшись ее руки, чтобы привлечь ее внимание. «Эй, Гвенди, подожди», — мягко сказал он, его зеленые глаза были полны беспокойства и сочувствия. «Ты в порядке? Я сожалею о реакции Питера, он просто... прямо сейчас ему приходится нелегко».

ЭмДжей была прямо за ним, ее карие глаза сверкали гневом, когда она смотрела в удаляющуюся спину Питера. «Серьезно, в чем его проблема?» — пробормотала она, с отвращением качая головой. «Гвен просто пыталась быть милой и внимательной, а он вот так отмахнулся от нее? Иногда он такой придурок, клянусь».

Гвен остановилась, ее плечи поникли, когда она попыталась сдержать слезы, которые грозили пролиться. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, прежде чем повернуться лицом к Гарри и ЭмДжей.

«Я в порядке», — сказала она, ее голос слегка дрогнул. «Я просто... Я не понимаю, почему он все так усложняет. Я думал, мы все еще могли бы быть друзьями, но... Наверное, я ошибалась».

Гарри подошел ближе, успокаивающе обнял Гвен за плечи и притянул ее в объятия. «Эй, не говори так», — сказал он, его голос был нежным и успокаивающим. «Ты знаешь, что вы с Питером всегда будете друзьями, несмотря ни на что. Он просто... у него сейчас много всего происходит в голове. Но это не значит, что ты для него не важна».

ЭмДжей кивнула в знак согласия, выражение ее лица смягчилось, когда она посмотрела на подругу с состраданием. «Всё же... Гарри прав, Гвен. Не позволяй придурковатому поведению Питера раздражать тебя. Ты удивительный человек, и любому повезло бы иметь тебя в качестве друга. Питер знает это, даже если он слишком упрям, чтобы признать это прямо сейчас».

Гвен прильнула в объятия Гарри, чувствуя, как ее охватывает чувство комфорта и поддержки. Она знала, что ей повезло, что в ее жизни есть такие друзья, как Гарри и ЭмДжей, даже если отношения с Питером, казалось, разваливались на части.

«Кажется идея побыть Питером Паркером была ошибкой...пойду сегодня снова в патруль...» — подумал Питер, сидя за столом и обхватив голову руками, в попытке осознать тяжесть своих действий и боль, которую он причинил Гвен. Тяжесть его двойной жизни в качестве Грандиозного Человека-паука начинала казаться невыносимым бременем, и он задавался вопросом, не совершил ли он ужасную ошибку, пытаясь сбалансировать свои обязанности супергероя со своей личной жизнью.

С тяжелым вздохом Питер встал, схватил свой рюкзак и, перекинув его через плечо, направился к выходу из кафетерия. Выйдя на прохладный воздух, Питер почувствовал, как его охватывает новое чувство целеустремленности. Он знал, что не может контролировать сложную неразбериху своей личной жизни, но он все еще мог быть героем, в котором нуждался Нью-Йорк. И прямо сейчас это означало патрулирование улиц и обеспечение безопасности его города, чего бы это ни стоило лично ему.

Питер быстро направился в ближайший переулок, с привычной легкостью переодеваясь в свой культовый красно-синий костюм. Взмывая в закатное небо, он испытывал чувство возбуждения и предвкушения, готовый встретить любые испытания, которые ждали его впереди.

По мере того, как ночь тянулась, Питер чувствовал себя все более беспокойным и неудовлетворенным. Он надеялся на более серьезное испытание, на более достойного противника в роли Человека-паука. Но пока его патруль был разочаровывающе обыденным — всего лишь пара мелких преступников.

Первым был тощий прыщавый подросток, которого он поймал с поличным при попытке скрыться на новеньком блестящем велосипеде. Питер должен был признать, что у парня был определенный уровень наглости или тупости — он был достаточно смел, чтобы попытаться украсть велосипед прямо из витрины хорошо освещенного магазина велосипедов. Но ему было не сравниться со скоростью и ловкостью Человека-паука, и он обнаружил, что висит вниз головой на ближайшем фонарном столбе, прежде чем успел отодвинуть велосипед более чем на десять метров.

Второй преступник был немного хитрее, но его все равно было так же легко поймать. Симпатичная молодая женщина пыталась ускользнуть с дорогой дизайнерской сумочкой, воспользовавшись тем, что арест велосипедного вора отвлек внимание Человека-паука, чтобы заставить действовать. Но пары удачно выстрелов паутины было достаточно, чтобы поймать в ловушку и ее, заставив размахивать руками и ругаться в отчаянии, когда ее поймали с поличным.

Питер не мог не почувствовать укол разочарования, наблюдая, как полиция Нью-Йорка уводит двух потенциальных преступников. Он знал, что важен каждый арест, каким бы незначительным он ни был, но он надеялся на что-то более... значительное. Что-то, что напомнило бы ему, почему он каждую ночь надевал маску и рисковал своей жизнью, защищая невинных жителей Нью-Йорка.

Петляя по темным улицам, Питер не мог избавиться от чувства неловкости, окутавшего его подобно савану. Он знал, что где-то там есть что-то еще, что-то более зловещее, скрывающееся в тенях города. И он был полон решимости выяснить, что это было, чего бы это ни стоило лично ему.

Но пролетая мимо музея Питер заметил странный круглый вырез на стеклянной крыше. «Это странно! Надо проверить!» — сказал Питер и полетел туда. Питер залез в это отверстие и пополз по потолку, чтобы поймать вора с поличным.

Где-то в глубине здания, он услышал приятный женский голос, который напевал какую-то мелодию: «Ту туду, туру ду. Туду дуру ду туру ду».

Когда он подполз по потолку в выставочный зал он увидел, что это и в правду была молодая женщина, и она была невероятно красива: белые словно лунный свет волосы, черный латексный костюм, который облегал её пышные формы, белый мех на воротнике и концах перчаток и ботинок, небольшая черная маска, что закрывала только её глаза, сочные губы, покрытые чёрной, словно сама ночь помадой. Красотка, каких днём с огнём не сыщешь.

Питер спустился на паутинке позади неё и сказал в шутку: «Привет, ты на экскурсии или теперь нанимают таких охранников?».

Таинственная женщина повернулась лицом к Питеру, ее черные губы скривились в ухмылке, когда она увидела героя в маске, болтающегося у нее за спиной. Она позволила своему взгляду медленно пройтись по его телу, обратив внимание на культовый красно-синий спандекс, который облегал его атлетическую фигуру. Когда ее глаза встретились с его, он увидел отблеск озорства и веселья в её зелёных глазах.

«Человек-паук», — промурлыкала она низким и страстным голосом. «Должна сказать, я не ожидала встретить тебя здесь сегодня вечером. Но я полагаю, это вполне естественно, что такого героя, как ты, потянуло к чему-то... экстраординарному».

Она сделала шаг ближе к нему, ее бедра покачивались при каждом движении. Вблизи Питер разглядел, что ее черный латексный костюм мерцал в тусклом свете музейной галереи. Частично расстёгнутая молния, что проходила через всё тело, образовывала глубокий V-образный вырез, который открывал дразнящий вид на гладкую, бледную кожу и изгибы пышного декольте.

«Я — Черная Кошка, дорогой», — сказала она, протягивая к нему руку в перчатке с блестящими коготками на кончиках пальцев. «И уверяю тебя, я здесь не для того, чтобы что-то украсть... за исключением, возможно, твоего сердца».

Она рассмеялась мелодичным смехом, от которого у Питера по спине пробежали трепетные мурашки. Он не мог отрицать, что было что-то бесспорно соблазнительное в этой загадочной женщине, с ее фарфоровой кожей, волосами цвета морозной луны и тем, как костюм облегал каждый опасный изгиб ее тела.

«Э? Что? Но зачем тебе тогда сюда пробираться?» — сказала Питер, спускаясь с паутинки на ноги. Пальцы Черной Кошки в перчатках легко скользнули вниз по груди Питера, гладкий материал на ее ладони дразняще контрастировал с острыми кончиками когтей. Она чувствовала твердые мускулы под тонкой тканью его костюма и не могла не восхищаться тем, как хорошо было развито его подростковое тело. Когда ее пальцы добрались до его подбородка, она позволила своим когтям слегка коснуться его, не повредив ткань, но оставив после себя дорожку из мурашек.

«О, ты, милое наивное дитя~», — проворковала она, ее голос сочился фальшивой невинностью. «Разве это не очевидно? Я приехала сюда за острыми ощущениями, конечно. Адреналин, опасность, стремление выйти сухой из воды... это так опьяняет и заводит~».

Она наклонилась ближе, ее губы, накрашенные черным, оказались всего в нескольких дюймах от губ Питера под маской. Он почувствовал слабый аромат ее духов, чего-то темного и пряного, от чего у него закружилась голова. Ее зелёные глаза, казалось, светились в тусклом свете музея, сверля его взглядом с такой интенсивностью, что его сердце учащенно забилось.

«А потом я увидела тебя, мой дорогой Человек-паук», — прошептала она, ее теплое дыхание коснулось его губ. «И я подумал, какой прекрасный вызов ты бы бросил. Такой храбрый, красивый, молодой герой, совсем один и ничего не подозревающий...».

Питер почувствовал, как его щеки вспыхнули от ее прикосновения, густой румянец разлился по его лицу, когда он попытался сохранить самообладание. Не часто девушки приводили его в замешательство, но в Черной Кошке было что-то такое, что просто... зацепило его.

«И вот мы здесь», — пробормотала она, и по ее лицу расплылась злая усмешка. «Только мы вдвоем, совсем одни в темноте. Интересно... ты попытаешься остановить меня, герой? Или позволишь мне совершить то, что я задумала?».

Она слегка откинулась назад, ее бедра покачивались, пока она ждала его ответа. Воздух между ними был заряжен странной, наэлектризованной энергией — тем самым напряжением, от которого кожу Питера покалывало мурашками, а сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что должен быть настороже, должен помнить, что имеет дело с преступником... но почему-то он просто не мог заставить себя беспокоиться.

«Так, стоп, не заговаривай мне зубы! Твои женские чары на мне не сработают! Я всё равно тебя поймаю и сдам полиции» — сказал Питер и схватил её руку.

«Неужели?» — хитро сказала Черная Кошка и кинула статуэтку в глубь зала, задев красный лазер сигнализации.

«Упс» — притворно, сказала она и попыталась пнуть его в живот. Он увернулся тем самым отпустив её руку. Она воспользовалась абордажным крюком и залезла на верхнюю ферму под потолком.

Появились охранники: «НЕ С МЕСТА ЧЕЛОВЕК-ПАУК!».

«СТОЙТЕ, ЭТО ОШИБКА, ВОН ТАМ ВОРОВКА!» — Питер стал указывать на неё пальцем, охранники не поверили ему и стали стрелять электрошокерами, он увернулся, попытался погнаться за Кошкой, но она словно испарилась. Питер вылез через то же отверстие в стеклянном потолке.

«ДА ТВОЮ Ж МАТЬ!» — Питер выругался себе под нос, забираясь на крышу соседнего здания, его разум лихорадочно работал, пока он пытался осмыслить то, что только что произошло. Он не мог поверить, что так легко позволил Черной Кошке уйти — да еще и вступил в конфликт с сотрудниками музея! Он знал, что должен был просто схватить ее и передать властям, когда у него была такая возможность, но он недооценил ее хитрость и проворство. Она играла с ним как со скрипкой, используя свои женские уловки, чтобы застать его врасплох.

Питер расхаживал взад-вперед по крыше, прижав руки к бокам сжатыми в кулаки. Он не мог избавиться от чувства разочарования и гнева, охватившего его, — гнева на себя за то, что был таким глупым, и гнева на Черную Кошку за то, что та выставила его дураком. У него было смутное подозрение, что все еще далеко не закончилось и что таинственная воровка вскоре вернется, чтобы причинить еще больше неприятностей.

Стоя там в задумчивости, Питер не мог не прокрутить в голове их встречу, его мысли задержались на том, как ее пальцы в перчатках касались его кожи, и на том, как ее зелёные глаза, казалось, видели его насквозь. Он покачал головой, пытаясь выкинуть из головы отвлекающие мысли. Он должен был сосредоточиться, оставаться начеку — он не мог позволить хорошенькому личику и сексуальному комбинезону снова затуманить его рассудок.

Питер глубоко вздохнул и расправил плечи, решив в будущем быть более осторожным. Он знал, что ему придется повнимательнее следить за Черной Кошкой, быть на шаг впереди ее планов и оберегать улицы Нью-Йорка от ее воровских замашек.

Вздохнув, Питер спрыгнул с края крыши, готовый продолжить свой ночной патруль. Он знал, что у него впереди долгая ночь, и что Черная Кошка, без сомнения, будет ждать его где-нибудь в тени, готовая сделать свой следующий шаг. Но он был Человеком-пауком, черт возьми, и он не позволит ей снова взять над собой верх.

После ещё часа полетов я не заметил никого, и сел на край крыши, положил пальцы на подбородок и стал думать. «О чём задумался красавчик?» — спросила Черная Кошка.

Питер подпрыгнул при звуке голоса Черной Кошки, его сердце подпрыгнуло к горлу от внезапного вторжения. Он резко повернулся к ней лицом, подняв руки в защитной позе, пытаясь вернуть себе самообладание. Он не мог поверить своим глазам — вот она, сидит на краю уступа крыши, чуть выше него, а ее черный латексный костюм блестит в лунном свете.

«ЧТО? СТОП? КАКОГО ТЫ...», — сказал Питер слегка дрожащим голосом, пытаясь прийти в себя.

«Тише тише бойскаут, я следила за тобой не чтобы тебе навредить.» — сказала

Черная Кошка, улыбаясь медленной кошачьей улыбкой, от которой желудок Питера сделал забавное сальто. Казалось, ей доставляло большое удовольствие его взволнованное состояние, и он не мог не чувствовать некоторого раздражения от того, что она так легко вывела его из себя.

«Что ты здесь делаешь? Как ты вообще меня нашла?» — сказал Питер.

«Я же говорила тебе, дурачок... Я наблюдала за тобой», — промурлыкала она низким и страстным голосом. «Ты сегодня устроил настоящее шоу, играя героического защитника. Должна сказать, я впечатлена».

Она оттолкнулась от края и грациозно приземлилась там, где стоял Питер, ее бедра покачивались, когда она неторопливо направлялась к нему. Питер почувствовал, как у него пересохло во рту, когда он наблюдал за ее приближением, его глаза не могли отвести взгляда от опасной, манящей фигуры.

«Я хотела посмотреть, что заставило тебя это делать, Человек-паук», — продолжила она, остановившись в нескольких футах от него. «Что заставляло тебя надевать эту маску и рисковать своей жизнью ночь за ночью. И сейчас... Думаю, у меня есть неплохая идея».

Она склонила голову набок, изучая его своими пронзительными зелёными глазами. Питер чувствовал себя букашкой под микроскопом, как будто она могла заглянуть прямо в его душу.