Глаза 3. Это не совпадение (1/2)

Кейн проснулся не от звонка будильника, а от собственной головы, которая раскалывалась от недосыпа. Всю ночь его преследовали обрывки снов: прохладная вода бассейна, чей-то заразительный смех, белокурые волосы и пара синих глаз, смотрящих прямо в душу. Он несколько раз просыпался с бешено колотящимся сердцем, ворочался на влажных от пота простынях и снова проваливался в тревожную дрему.

К семи утра стало ясно — больше нет смысла лежать.

Единственное лекарство от бардака в голове он знал наизусть. Спортзал.

В такую рань там царила благословенная тишина. Только мерное гудение вентиляции, да редкий лязг железа от пары таких же ранних пташек, как он сам. Воздух пах потом, резиной и утренней свежестью — лучшее успокоительное из всех возможных.

Кейн переоделся в потертые шорты и черную майку, размялся и подошел к знакомой скамье для жима. Железо никогда не обманывало — поднял, опустил, поднял, опустил. Честно, понятно, предсказуемо.

Но сегодня даже привычная рутина не помогала. На третьем подходе в голове всплыл образ: тот самый парень с вечеринки, дерзко подмигивающий, стоя по пояс в воде. Руки предательски дрогнули, и штангу пришлось экстренно ставить на стойки.

— Твою мать, — пробормотал Кейн, потирая запястья.

Нужно было что-то посерьезнее. Что-то, что выбьет из башки всю эту ерунду.

Боксерская груша висела в углу, как старый надежный друг. Кейн обмотал руки бинтами — медленно, методично, наслаждаясь привычным ритуалом. Натянул перчатки, размял плечи и нанес первый удар.

БАМ!

Эти чертовы синие глаза.

БАМ! БАМ!

”Капитан ледяной жопы” — и наглый смех.

БАМ! БАМ! БАМ!

Ощущение чужих губ на своих пальцах.

Удары становились все жестче, злее. Кейн колотил по груше так, будто выбивал из нее все свои проблемы. Пот ручьями стекал по лицу и спине, дыхание сбилось, но он не останавливался. Хотелось бить, пока мозг наконец не заткнется и не перестанет подбрасывать эти дурацкие картинки.

Возьми себя в руки! Он для тебя никто!

Но тело упрямо откликалось на воспоминания о вчерашнем дне. В животе что-то сжималось каждый раз, когда он представлял этот вызывающий взгляд и наглую улыбку.

БОКОВОЙ! ЕЩЕ! ЕЩЕ РАЗ!

Жгучая боль в мышцах, в глазах темнело от усталости. Наконец Кейн остановился и согнулся пополам, хватая ртом воздух. В ушах звенело, сердце билось как сумасшедшее.

Побить получилось. А вот успокоиться — нет.

Он стянул перчатки и поплелся к умывальнику. Холодная вода ударила по разгоряченному лицу, принеся временное облегчение. Он долго стоял, позволяя струям стекать по шее, и смотрел на свое отражение в мутном зеркале. Красное мокрое лицо, темные круги под глазами, взъерошенные волосы. Выглядел как человек, который всю ночь воевал с собственными демонами.

И проиграл, — мрачно констатировал он.

Но сдаваться было не в его характере. Кейн вытерся полотенцем, сунул в уши наушники и направился к беговым дорожкам. Может, монотонный бег добьет остатки навязчивых мыслей.

Дорожка ожила под ногами с тихим механическим жужжанием. Он выставил привычный темп и постарался раствориться в ритме. Музыка в наушниках отгораживала от внешнего мира. Левая, правая, левая, правая. Дыхание постепенно выровнялось, мысли начали проясняться.

Вот так лучше. Вот так правильно.

Минут через пятнадцать он почти успокоился, почти нашел свой центр, когда что-то заставило его оглянуться. Соседняя беговая дорожка запустилась с характерным гудением, и на нее неторопливо поднялась знакомая фигура.

Сначала Кейн отметил это только краем глаза — в зале постепенно прибавлялось народу, ничего необычного. Но шестое чувство, развившееся за годы службы, настойчиво сигналило об опасности.

Он повернул голову — и мир на мгновение остановился.

На соседней дорожке, в идеально подогнанной спортивной форме, размеренно шагал тот самый парень с вечеринки. Волосы аккуратно собраны в небольшой хвостик, на лице — легкая утренняя улыбка и едва заметная припухлость на нижней губе — след вчерашней драки, который только подчеркивал контраст между его внешностью и дерзостью. Он смотрел прямо перед собой, дышал ровно, никак не реагируя на присутствие Кейна. Словно случайно забрел сюда по дороге на работу.

Не может быть...

Кейн выдернул наушники и резко сбавил скорость. Сердце, и без того работавшее на пределе от нагрузки, забилось еще чаще.

— Ты... — слова застряли в горле, — Какого хрена?

Блондин медленно повернул голову, и на лице появилось выражение приятного удивления:

— О! Привет! — Голос звучал так искренне, что тот на секунду засомневался в собственных подозрениях. — Не ожидал здесь тебя встретить. Как дела после вчерашнего? Голова не болит?

— Что ты здесь делаешь? — Кейн сбавил скорость до минимума, чтобы они могли разговаривать нормально.

— А что я должен делать? — Реми пожал плечами с удивленным видом. — Тренируюсь. Слежу за фигурой, знаешь ли. Не все могут быть такими от природы спортивными, как ты.

Он бросил быстрый взгляд на торс Кейна, и тот почувствовал, как краснеют уши.

— Приятно начинать день со спорта. Заряжает энергией.

Кейн нажал кнопку «стоп» и развернулся к нему всем корпусом. На Реми была явно недешевая спортивная экипировка — вся качественная, но уже обжитая, не выглядящая как недавняя покупка.

— Это не совпадение, — сказал он медленно, изучая лицо собеседника.

— А что еще? — В голосе Реми прозвучала искренняя обида. — Ты думаешь, я тебя выследил? Серьезно? Ты слишком высокого о себе мнения, сержант.

Именно это я и думаю, — мысленно ответил Кейн, но вслух сказал:

— Откуда ты знаешь, в какой зал я хожу?

— Слушай, — Реми вдруг остановил свою дорожку и повернулся к нему, — а я, кстати, даже не запомнил толком... как тебя там... Кейн? Или Кен?

— Кейн, — автоматически поправил тот, хотя прекрасно помнил, что вчера Реми произносил его имя совершенно правильно.

— Точно, Кейн, — Реми щелкнул пальцами, как будто только что вспомнил.

Кейн почувствовал, как лицо заливается краской.

— Ты так и не ответил, — упрямо повторил он. — Откуда знаешь этот зал.

— Кое-кто посоветовал, — Реми тоже нажал на «стоп» и полностью развернулся к Кейну. — А что, это проблема?

— Кто именно?

— Ага, началось. Допрос с пристрастием. — Реми театрально вздохнул и сделал шаг ближе. — Я просто пришел потренироваться. Но ты, конечно, увидел заговор.

— Ты невыносим.

— Знаю. Но ты здесь, — Реми сделал еще шаг ближе, и Кейн почувствовал запах его одеколона, смешанный с легким ароматом пота. — Хочешь честно? Никто мне этот зал не советовал.

Кейн замер, изучая лицо Реми. В синих глазах плясали опасные огоньки.

— Что?

— …Я сам нашел. Вчера ночью.

Он говорил тихо, спокойно, будто это ничего не значит.

— Через твой инстаграм. Логотип зала на селфи. Все просто.

Кейн почувствовал, как что-то холодное проползает по спине. Челюсть непроизвольно сжалась.

— Ты... серьезно меня выследил?

— Техническая разведка, — Реми пожал плечами и направился к тренажерам в дальней части зала. Двигался он легко, уверенно, словно весь спортзал принадлежал ему.

Кейн остался стоять на месте. Но ноги сами пошли следом. Просто посмотреть. Просто убедиться, что он врет — и уйти.

Вокруг них гудели тренажеры, потел металл от чужих ладоней, где-то звякнули сброшенные блины. Обычная утренняя суета спортзала, но между ними висело напряжение, которое можно было резать ножом.

Реми остановился у тренажера для тяги верхнего блока и начал методично настраивать вес. Движения точные, без суеты — выставил приличный вес, проверил крепления.

— Сколько ты тянешь? — спросил он, снимая толстовку.

Под ней оказалась облегающая майка, и Кейн невольно отметил, что фигура у Реми лучше, чем казалось в одежде. Подтянутая, с рельефными руками и широкими плечами.

— При чем тут...

— Любопытство, — Реми сел на скамью, взялся за рукоять широким хватом. — А то вдруг ты один из тех, кто только селфи снимает.

Первый подход показал, что Реми знает, что делает. Спина прямая, лопатки сведены, движения плавные и контролируемые. Он дышал правильно — выдох на усилии, никаких задержек дыхания.

Кейн подошел к соседнему тренажеру для жима ногами, но краем глаза продолжал наблюдать. Странное дело — ожидал увидеть показуху, а получил профессиональную работу.

— Ты давно тренируешься? — спросил он, устанавливая блины на платформу.

— Года два, — Реми сделал паузу между подходами, вытирая ладони полотенцем. — А что, не ожидал?

Кейн лег на скамью, поставил ноги на платформу. Первый подход дался легко, но внимание было рассеяно. Он чувствовал взгляд Реми на себе — изучающий, внимательный.

— Думал, ты из тех, кто считает спорт слишком грубым занятием.

Что-то мелькнуло в глазах Реми — быстрая тень. Он сжал гантель крепче.

— У меня был выбор: железо или психотерапевт. Спорт оказался дешевле.

Он отвел взгляд, словно сказал больше, чем собирался. Кейн это уловил — и не стал добивать. Тишина между ними повисла на несколько секунд. Потом Реми тихо добавил, почти в сторону:

— Я думал… если ты снова меня увидишь, это что-то изменит.

Усмехнулся, будто над собой:

— Я не знал, как произвести впечатление. Решил — может, просто быть рядом уже что-то значит.

Он вытер пот со лба, бросил полотенце на скамью и подошел ближе, пока Кейн настраивал тренажер. Встал рядом, не говоря ни слова, ждал, пока тот устроится, уперся ногами, взялся за рукояти.

— Стоп, — произнес Реми, когда Кейн начал движение. — Ты работаешь против себя. Плечи зажаты, будто готовишься к бою.

Кейн метнул на него раздраженный взгляд:

— Может, и готовлюсь.

— Тогда позволишь? — Реми чуть наклонил голову. — Научу делать это правильно.

Он не стал ждать ответа. Подошел вплотную. Обошел сзади. Кейн инстинктивно напрягся — каждый мускул, каждый чертов нерв встал на защиту.

— Расслабься, — голос Реми прозвучал совсем рядом с ухом, почти интимно. Он положил ладони на плечи, едва касаясь. — Позволь телу работать, а не сопротивляться.

Его руки скользнули ниже, на предплечья, обхватили запястья. Тепло ладоней обожгло кожу — слишком живое, слишком настойчивое прикосновение.

— Широкий хват. Не ломай линию запястий. Дышать не забывай — вдох на тяге, выдох на возврате. Без рывков.

Дыхание Кейна сбилось. Внутри что-то перевернулось — резко, болезненно, как будто Реми нашел и нажал на кнопку, о которой сам Кейн забыл.

— Вот так, — повторил Реми и слегка скорректировал положение его рук.

Этого хватило. Кейн резко выпрямился, выворачиваясь из его захвата.

— Достаточно, — сказал он сдавленно.

Реми отступил, подняв руки в жесте капитуляции. Не пытался извиниться или оправдаться — просто смотрел с любопытством ученого, изучающего интересную реакцию.

— Боишься?

— Не боюсь. Просто не хочу...

— Что? — Реми приподнял бровь, прищурился. — Завести меня? Или себя?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Кейн не ответил — не мог найти слов, которые не выдали бы его с головой.

Реми медленно кивнул, словно получил ответ без слов.

— Понял, — сказал он тихо и направился к выходу. У двери обернулся:

— Не засиживайся. Горячая вода быстро кончается.

Кейн остался один среди гантелей и тренажеров, слушая, как затихают шаги Реми в коридоре. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Он попытался вернуться к упражнению, но руки дрожали, в голове до сих пор вибрировал его голос: тихий, насмешливый, слишком понимающий.

Через десять минут он тоже направился к выходу, надеясь, что Реми уже ушел.

***Они столкнулись у кулера — оба разгоряченные, с влажными волосами, прилипшими к лбу, в мокрых майках, которые обрисовывали каждую линию тела. Выглядело это до неприличия двусмысленно, будто они занимались чем угодно, только не спортом.

Реми первым нарушил паузу — протянул бутылку с водой.

Кейн не взял, даже не посмотрел: слишком занят был борьбой с собой, пытаясь не уставиться на торс, плотно обтянутый тканью.

Склонив голову вбок, Реми бросил взгляд исподлобья:

— Утро продуктивное: спорт, флирт, нарушение границ. Остался завтрак.

Он провел рукой по влажным волосам, откинул их со лба, затем небрежно облокотился о стену — как будто просто отдыхал, но при этом не сводил с Кейна взгляда.

— Пока не в постель, а просто в кофейне через дорогу.

Кейн долго смотрел на него, и в этом взгляде была целая битва — между здравым смыслом и тем, что творилось у него под ребрами. Реми выдержал его взгляд, не моргнув, как будто знал исход этой внутренней войны заранее.

— Я подумаю, — наконец выдавил Кейн.

— Думай быстрее, — он оттолкнулся от стены и сделал шаг к раздевалке. — Там пекут круассаны, которые тают во рту. А такие вещи ждать не любят.

Он ушел, оставив за собой запах пота, дорогого геля для душа и чего-то еще — и от этой смеси у Кейна перехватило дыхание. Тот остался стоять у кулера, глядя на пустой коридор и пытаясь понять, когда именно потерял контроль над ситуацией.

Кейн вошел в раздевалку, когда Реми уже стоял у своего шкафчика. На нем было только полотенце на талии — небрежно повязанное, как будто случайно, хотя ничего случайного в этом не было. Капли пота еще стекали по спине, светлые волосы прилипли ко лбу, грудь поднималась в размеренном ритме.

Реми не обернулся, только спросил буднично:

— Долго бегал по залу? Или ждал, пока освободится территория?

Кейн молча стянул майку через голову, ощущая, как влажная ткань липнет к коже. Бросил полотенце на скамью, снял шорты. Теперь они были почти на равных — почти голые, почти честные. Почти.

Разница была в том, что Кейн смотрел в пол — чтобы не сорваться. А Реми смотрел в зеркало — чтобы не упустить ни одной детали.

Он делал вид, что вытирает волосы, но взгляд то и дело скользил к отражению. Кейн стоял спиной, ближе к шкафчикам — влажная кожа, широкие плечи, несколько шрамов. Один свежий, под ребрами. Такой, что сразу хочется спросить: как это было?

Ничего лишнего, никакого пафоса. Просто мужчина — очень голый, очень близко.

Реми не мог отвести взгляд. И не особо пытался.

— Знаешь, — лениво сказал Реми, облокотившись на шкафчик, — классическая завязка. Спарринг, душевая, двое голых парней... Ты видел эти гифки.

— Если ты сейчас скажешь «это просто тренировка, бро», я тебя ударю, — не оборачиваясь, ответил Кейн.

— Давай, — усмехнулся тот. — Там все как раз так и начиналось.

— Идем, — коротко бросил Кейн, направляясь к душевым.

Реми последовал за ним, стараясь рассмотреть, как двигаются мышцы под кожей с каждым шагом.

***В душевой стоял плотный пар, словно они попали в сауну. Струи воды били в кафель, отовсюду слышались мужские голоса, плеск шагов по мокрой плитке. Привычная атмосфера — и одновременно слишком интимная для того, что происходило между ними.

Реми выбрал душ без занавески и встал под горячую воду, запрокинув голову. Вода стекала по телу, подчеркивая каждую линию. Он не гнался за рельефом, но его тело притягивало — живое, пластичное, с хищной уверенностью в каждом движении. И он это знал.

— Не пялишься? — вдруг спросил он, протирая глаза ладонью.

Кейн вздрогнул, словно его поймали на месте преступления. А может, и поймали.

Он буркнул что-то нечленораздельное, развернулся и пошел к самому дальнему душу. Не для уединения — для контроля. Потому что ближе стоять было опасно.

Скинул шорты и встал под ледяную струю — назло себе и своему телу, которое реагировало слишком живо на то, что видело.

— Знаешь, — донесся голос Реми сквозь шипение воды, — ты был бы намного спокойнее, если бы перестал делать вид, что тебя это не заводит.

Кейн закрыл глаза. Ледяная вода обжигала кожу, но не гасила жар, который разливался внутри.

— Ты слишком много болтаешь, — бросил он через плечо.

— А ты слишком занят, чтобы жить, — парировал Реми и закрыл воду.

Когда они вернулись в раздевалку, пар был такой густой, что дышать приходилось через силу. Кейн обмотал полотенце вокруг бедер, вода все еще стекала с волос по шее и спине, но шел он уверенно — словно броня была у него не на теле, а в голове.

Реми стоял у шкафчика, капли еще стекали по спине. Повязанное наспех полотенце держалось как вызов. Он, конечно, делал вид, что Кейна рядом не существует.

Тот прошел мимо, сел на скамейку и раскрыл свою сумку. Начал доставать одежду методично, аккуратно — белье, футболку, носки, джинсы. Как будто это был ритуал, способный вернуть контроль над ситуацией.

И Реми не должен был смотреть. Но не мог отвести взгляд.

— Свернешь себе шею, если так дальше будешь пялиться, — не оборачиваясь, бросил Кейн, натягивая белье.

— Просто проверял, не перепутал ли ты, где у тебя перед, — невозмутимо ответил Реми.

Кейн вскинул бровь и впервые посмотрел на него прямо:

— Ты охренел.

— А ты покраснел, — невинно заметил Реми.

Он снял полотенце и начал одеваться. Медленно, с наслаждением, словно и это тоже было частью представления.

Кейн оделся быстро, но не ушел сразу. Ждал, хотя не признавался себе в этом. И когда Реми наконец натянул футболку, он подошел ближе и сказал тихо Кейну:

— Кстати, ты неплохо выглядишь. Когда не скалишься.

И ушел первым, оставив Кейна стоять посреди раздевалки со странным гулом в ушах.

Кейн вышел из спортзала через десять минут, когда стало ясно, что прохладный душ не помог. Накинул ветровку, но не застегнул — тело все еще кипело после тренировки, душа и... того, что произошло в раздевалке. Сумка висела на плече, шаги были быстрыми, будто он спешил. Только сам не знал — от кого бежал или к кому шел.

Реми стоял у входа, прислонившись к кирпичной стене. На нем были солнцезащитные очки, хотя утро только начинало пробиваться сквозь лондонские тучи. Курил медленно, словно дым был не никотином, а реквизитом для роли соблазнителя.

— Признайся, ты просто ждал, пока я выйду, — сказал Кейн, останавливаясь рядом.

Реми не снял очки, только улыбнулся краешком губ:

— Я плохо ориентируюсь в городе и нужен был повод перейти дорогу.

— Ну так иди. Пока не сбили.

— А ты?

— Я же сказал: подумаю.

Реми затушил сигарету и метко кинул окурок в урну — точно, как баскетболист в корзину.

— Тогда пойдем думать в кофейню, — предложил он, оттолкнувшись от стены. — Там дают круассаны с миндалем и твою фирменную мину: «Я не уверен, что вообще должен здесь быть».

Кейн не ответил, просто пошел. Реми догнал его через пару шагов, и они пересекли дорогу молча — двое мужчин, которые еще не знали, что делают, но уже не могли остановиться.

Кофейня через дорогу была из тех уютных мест, где время течет медленнее. Утренний свет падал через большие окна, на столах стояли керамические кружки, пахло свежей выпечкой и кофе.

Они сели у окна. На столе — два капучино, один круассан, один протеиновый батончик. Тишина между ними была не неловкой, а выжидательной, как перед грозой.

— Ты долго меня разглядывал. Я записываю это как комплимент? Или тебе просто было скучно? — без предупреждения выдал Реми, откусывая слоеное тесто.

Кейн едва не поперхнулся кофе:

— Это не комплимент. Просто констатация факта.