Глава 3, в которой два сердца пытаются сбросить оковы прошлого под «Unchained Melody» (1/2)

— Итак, вам наверняка интересно, зачем мы собрались, — торжественно начала Чарли, глядя на рядок из немногочисленных постояльцев Отеля. Стоявшая рядом с ними Вэгги украдкой показала ей большой палец в качестве поддержки. — Каждый из вас уже проделал огромную работу над собой, но останавливаться пока рано. Сегодняшнее упражнение нацелено на то, чтобы помочь нам сблизиться, а также раскрыть в себе и друг в друге творческий потенциал!

Хаск не сдержал раздражённого вздоха, но не сразу заметил, как все обернулись в его сторону.

— Что?

— Кажется, кое-кому не помешал бы урок о том, как проявлять уважение к говорящему, да, старина Хаскер? — с притворным дружелюбием объяснил Аластор, снисходительно наклонившись к нему.

— О, всё в порядке, — поспешила вставить Чарли. — Я понимаю, не всем может быть близко творчество, но это потрясающий способ открыть свою душу...

«Ещё б моя душа была у меня, ага», — мысленно ответил Хаск, пропуская все последующие слова мимо ушей. Тяжело проявлять уважение и внимание к тому, чьи идеи вынуждают тебя вставать в шесть утра. Сказали бы спасибо, что вообще пришёл...

— Для начала, распределимся на пары. В этом мешочке шесть жетонов трёх цветов. Вы будете в паре с тем, у кого жетон того же цвета, что и ваш.

Чарли по очереди подошла к каждому, и каждый вытянул по бумажке. Воцарилась тишина. Каждый пытался рассмотреть, кому какой цвет достался.

Хаск испытал нешуточное облегчение, заметив в руках Аластора синий цвет, в противовес его жёлтому, а вот Вэгги явно с трудом сдерживала эмоции, сминая бумажку того же цвета, что и радио-демон.

Ниффти достался красный жетон, и Сэру Пентиусу тоже, судя по страху на его лице от вида буравящей его взглядом девчушки.

Это значило только одно...

— Во́т так повезло, — Энджел усмехнулся над самым ухом и положил руки Хаску на плечи.

Бармен дёрнулся от неожиданности, но украдкой улыбнулся ему. Ладно, может быть затея Чарли не так уж и плоха. По крайней мере, не придётся наступать себе на горло ради «сближения» с каким-нибудь Аластором или на трезвую голову искать подход к несговорчивой Вэгги.

— Что ж, — уверенности в голосе Чарли поубавилось, когда она заметила реакцию друзей на доставшихся им партнёров, и мешочек (уже другой) оказался невольно прижат к груди. — А теперь пусть кто-нибудь один из пары вытянет записку с тем занятием, которое вам предстоит разделить.

— О! Я! Я, я, я, я! — Ниффти запрыгала на месте, вытянув руку вверх.

— Хорошо, Нифф, начнём с тебя, — согласилась Чарли, оценив её энтузиазм.

Юркая лапка погрузилась в мешочек и вытащила один из листочков.

— Тут написано...

Сэр Пентиус слегка ослабил галстук-бабочку, оттянув его пальцем, и взволнованно сглотнул.

— Кулинария! — восторженно воскликнула Ниффти и моментально залезла змею на плечи, а он, в свою очередь, съёжился, теряясь в ужасающих догадках о том, чего ожидать от этой взбалмошной крохи дальше.

— К-кулинария? — переспросил он, с надеждой обратившись к Чарли.

— Да. Вы отправитесь на кулинарный мастер-класс, — подтвердила она. — Поздравляю, это отличный вариант! Совместная готовка очень сближает.

— Мы будем готовить мясной рулет! — со смехом маньячки заявила Ниффти, придерживаясь за капюшон Пентиуса, чтобы не упасть.

— Надеюсь, не из меня... — тихо пробормотал змей.

Тем временем, листочек уже вытягивала Вэгги, и лицо её покраснело от возмущения.

— Танцы?! — выпалила она, в то время как Аластор и ухом не повёл, продолжая безмятежно улыбаться. — Ч-чарли, ты знаешь, что я люблю тебя, но эта идея — полный бред, я не... — она осеклась, заметив проблеск грусти в глазах своей девушки, после чего беспомощно оглянулась на Аластора, и вновь посмотрела на Чарли, глубоко вздыхая. — Ладно... Только ради тебя.

— Уверена, вы хорошо проведёте время, — просияла Чарли и чмокнула её в нос.

— Можно я выберу? — с радостным предвкушением спросил Энджел у Хаска, и тот кивнул. — Я точно вытяну нам что-нибудь офигенное!

Он раскрыл выбранную бумажку и скривился.

— Чё?

Хаск привстал на цыпочки, чтобы заглянуть в листочек, и его лицо приняло то же выражение, что и у Энджела.

— Лепка, — прочитала Чарли. — Это значит, что вы отправитесь в гончарную мастерскую, где вместе слепите что-нибудь из глины.

— Великолепно, слеплю крошечный член в подарок боссу, — съязвил Энджел.

— У него в штанах уже есть такой, — возразил Хаск, и Энджел засмеялся.

— Забавная идея, но вы должны слепить что-то, что будет напоминать вам друг о друге, — пояснила Чарли, неловко жестикулируя.

— Да поняли, Принцесса, не беспокойся. Справимся как-нибудь, — отмахнулся Хаск, а сам в это время уже думал, что на этот раз добавить себе в кофе, чтобы проснуться.

Доставшаяся им идея для занятия звучала откровенно скучно. С бо́льшим удовольствием Хаск затянул бы Энджела в танец или помог бы на кухне, да что угодно казалось увлекательнее, чем лепка из глины. Ещё и слепить что-то, напоминающее друг о друге... За кого принцесса Ада их принимает? За великих скульпторов?

Спустя пару часов, все разбрелись по указанным адресам.

— Может всё-таки вызовем такси? — сетовал Энджел, когда они в очередной раз свернули не на той улице. — Мы идём уже целую вечность, где эта чёртова мастерская?!

Хаск утробно рычал и скрёб коготком подушечку на ладони, отвлекая себя тем самым от нарастающего недовольства сложившейся ситуацией. Он и без нытья над ухом знал, что путь неблизкий, но, знаете ли, не все здесь важные цацы, ежедневно разъезжающие на такси и лимузинах за чужой счёт. Кого-то, между прочим, в машинах укачивает.

— Я не люблю автомобили, — сдержанно ответил Хаск. — Ничего, Чарли говорила, что гулять полезно для ментального здоровья и внутренней гармонии.

— Интересно, сама она часто гуляет... Здесь? — Энджел брезгливо поморщился, перешагивая через лужу чего-то, напоминающего не до конца переваренное рагу.

— А что не так? Обычная улица, как и десятки других в этой дыре.

Энджел скрестил нижнюю пару рук, а верхней принялся указывать:

— В подвале этого дома производят запрещёнку. Возле того фонаря часто тусуется тип: местный псих, ищущий жертву, чтобы пырнуть и сожрать на месте. Вон там на углу находится притон со шлюхами, которых Валентино «забраковал», — голос Энджела дрогнул, но он продолжил. — А ещё здесь четыре клуба, в каждом из которых меня слишком хорошо знают...

Хаск непроизвольно вздыбился и выпучил глаза, но вовремя отвернулся, чтобы успеть скрыть свою реакцию. Не то что бы он не был в курсе того, какие ужасы и мерзости творятся в Пентаграмм-Сити — Ад, как-никак, — но от рассказов Энджела кровь стыла в жилах. Будучи оверлордом, Хаск такие гадюшники за версту обходил, но даже потеряв свой социальный статус ни разу не опускался на столь глубокое дно местного общества.

— Эй, Энджел. Ты не боишься высоты? — казалось, вообще не в тему спросил Хаск.

— Хм, никогда об этом не задумывался.

— Есть предложение: добраться до мастерской не по низу, а по верху, — для большей выразительности Хаск хлопнул крыльями и расправил их.

Рот Энджела округлился под восторженное «О-о-о», когда он понял намёк. Идея взмыть над крышами домов без какой-либо страховки звучала жутковато, но подступивший было страх нейтрализовало осознание того, что это отличная возможность совершенно обоснованно посидеть у Хаска на руках, романтично приобняв за шею, словно девица, спасённая героем из беды.

— Давай!

Хаск подвигал крыльями и лапами в качестве разминки, после чего без особых усилий подхватил Энджела.

— Держись крепче, — велел он.

— Как скажете, капитан, — две пары рук обвились вокруг тела кота.

Крылья хлопнули об воздух, и земля ушла из под ног в самом буквальном смысле этих слов. Хаск стремительно набирал высоту и не заметил, как переменился в лице его «пассажир», буравя взглядом отдаляющийся тротуар. Он машинально прижался к Хаску покрепче, цепляясь пальцами за шерсть, и даже третью пару рук, которую обычно прятал, подключил к миссии «не сорваться вниз».

Утро выдалось ветреным, что было редкостью для Ада, но Хаск не отступил от идеи долететь до мастерской. Виртуозно подхватив воздушные потоки, он рассекал их в нужном направлении, хотя из-за долгого отсутствия практики выдерживать ровное скольжение давалось тяжеловато.

Впрочем, открывшийся им пейзаж с лихвой компенсировал все неудобства. С высоты птичьего полёта Пентаграмм-Сити выглядел совсем иначе. Невысокие дома спального района стали напоминать хаотичную крепость из кубиков и спичечных коробков, между которыми шастали крошечные, как муравьи, грешники. И машины такие маленькие, словно игрушечные. Кажется, протянешь руку — и можешь взять любую да покатить, куда вздумается. Не город, а импровизированный макет в детской комнате, созданный за полчаса из подручных вещей.

Застройка в Аду и вправду была сумбурной. Аду ведь всё равно, в какой эпохе и стране ты жил свою земную жизнь; здесь, после смерти, все равны. Архитекторы и строители со всех уголков Земли создавали этот город своими руками. Отголоски земных традиций переплелись с культурой коренных обитателей Ада в отчаянной попытке слиться во что-то цельное, и этот стиль, невиданный нигде, был по-своему привлекательным. Помыть бы дороги, освежить местами краску да обновить разъеденную кислотными дождями кровлю...

Впрочем, с местным контингентом прожила бы эта красота не долго.

Квартал трёх «Ви» в своё время тем и приглянулся Энджелу, что казался заметно чище остальных районов города. Сброда на улицах по-прежнему хватало, но даже воздух в этих местах пах по-другому. Удушающий смрад сменялся чем-то головокружительно сладковатым. Под такой аромат хотелось расслабиться, пуститься по течению и просто жить моментом, как будто завтра не наступит. Хотелось взять от жизни всё, желательно бесплатно или за чужой счёт, благо толстосумов вокруг было предостаточно, клубы для элитных клиентов натыканы тут и там, как грибы после дождя. Если особенно повезёт, может и за деньги какого-нибудь оверлорда выпадет шанс потусоваться. Хотя насчёт «повезёт» — это уж как посмотреть...

Энджел тряхнул головой и отвернулся от мигающей вдали вывески «VVV» на обвитой неоном башне.

— Ты в порядке? — решил удостовериться Хаск, заметив его смятение.

— Да, всё супер, — Энджел лучезарно улыбнулся, сверкнув золотым клыком.

— Думаю, мы на месте.

Хаск плавно зашёл на посадку, и они вновь очутились на земле. Перед зданием, которое ничем не отличалось от десятка таких же домов вниз по улице.

— Ты уверен? — Энджел огляделся в поисках таблички с номером дома.

— Давай спросим, — Хаск пожал плечами и постучался в деревянную дверь.

Оказалось, адресом они не ошиблись, хотя место всё равно ощущалось каким-то странным, главным образом из-за хозяйки: чудаковатая старушка, увешанная бусами и брошками разной степени вычурности, обрадовалась гостям, как родным, а Энджела и вовсе приняла за свою дочку Аннабель, которой, судя по всему, и принадлежала мастерская со всеми керамическими поделками на многочисленных стеллажах вдоль стен. Что случилось с Аннабель оставалось загадкой, нигде в мастерской не было даже ни единой фотографии с ней, только фото самой старушки с разными представителями адской фауны.

— Присаживайся, Аннабель, я твой любимый круг берегла как зеницу ока, работает как новёхонький. А жених пускай вот здесь устраивается, рядышком. Давай, милок, не робей, — она подталкивала Хаска к стулу, и ему пришлось повиноваться. — Ох, Аннабель, как же я скучала за тобою, как скучала! Думала, вы из своего медового месяца никогда не воротитесь.

— О, да, бабуль, немного затянулось наше путешествие! — подыгрывал Энджел, надеявшийся, что это поможет им быстрее избавиться от выслушивания навязчивых бредней старушки. — Никак не могли насытиться друг другом. Он у меня такой душка!

— Расскажешь бабушке, как всё прошло? — старушка присела на стул рядом с Энджелом и склонилась поближе, прикрывая рот рукой так, чтобы Хаск её якобы не услышал. — А как он, ну.. в любовных делах? Хорош, жеребец?

Энджел аж подавился. Благо, чаем угостить их пока не успели, так бы точно захлебнулся в чашке. Он уже пожалел, что ввязался в эту игру, хотелось провалиться сквозь землю, но пути назад не было.

— Д-да, бабуль, — коротко ответил он и улыбнулся. — Мы бы хотели начать лепить, не оставите нас?

Старушка уловила намёк в его подмигивании и спохватилась.

— Ох, и правда что, засиделась я с вами. Ну, не буду мешать, голубки́ мои. Приходите на чаепитие, как закончите, я как раз пирог хотела приготовить... Ох, Аннабель, душенька моя! — продолжая причитать себе под нос, она удалилась из мастерской.

Энджел и Хаск переглянулись.

— Ну и дамочка...

— Да уж, и не говори, — согласился Хаск, но не сдержал усмешку. — Жеребец, серьёзно?

— Отстань! — вспыхнул Энджел, однако и сам не ожидал от себя столь бурной реакции. — Это она начала...

Хаск не стал продолжать тему, хотя было что-то по-своему увлекательное в том, чтобы заставлять его — заслуженный секс-символ Круга Гордыни, самого Энджела Даста, — смущаться от разговоров про интимные штучки. Вспоминая, с чего начиналось их общение, и как часто Энджел раньше нарушал личные границы Хаска своими эротическими поползновениями, было забавно замечать произошедшие в паучке перемены, хоть он и старался не показывать эту свою «уязвимую» сторону. Пускай с тех пор они сильно сблизились, а за последние недели и вовсе стали друг другу роднее, чем кто-либо в Аду, но до секса дело так и не дошло. Хаск бы соврал, если бы заявил, что не раздумывал об этом после их договорённости не торопить события, всё-таки привлекательность Энджела глупо отрицать, но каждый раз, когда складывалась благоприятная для близости атмосфера, что-то его останавливало. Может, сочувствие на фоне всего того, через что Энджелу приходится проходить на работе, а может страх подарить какие-то ложные надежды, хотя о какой лжи могла идти речь, если чувства к этому парнишке крепли с каждым днём? И всё-таки... Сложно это всё.

Их дружба развивалась по всем канонам романтических историй. Первичное взаимопонимание, рождённое в разговоре с Энджелом в момент его эмоционального упадка, пробудило интерес продолжать узнавать друг друга глубже. Говорят, нет более душевных разговоров, чем с другом на кухне в три часа ночи. Однако в три часа ночи Энджел, как правило, пропадал на работе, поэтому у них душевные разговоры ассоциировались с ранним утром, когда алое небо только-только начинает светать, а саблезубые пташки принимаются насвистывать свои заманчивые для беззащитных зевак трели. Магия утренних разговоров безотказно поднимала настроение, а вместе с ним и желание растягивать драгоценное совместное время как можно дольше, но уставшего после изнурительной смены Энджела Даста редко хватало больше, чем на часок. И всё-таки, даже этот час Хаск ни на что не променял бы. Ради него стоило просыпаться ни свет ни заря, тем более что после предоставлялась отличная возможность заснуть обратно, но уже в объятиях кое-кого дорогого сердцу.

Энджел всегда просыпался позже всех, но, благодаря бармену, никогда не оставался без завтрака. Это можно было справедливо считать новым уровнем заботы, ведь ни для кого другого Хаск не стал бы ничего готовить. Энджел Даст и не догадывался, насколько искренне тёплые и по-подростковому трепетные чувства пробуждала его персона в душе бармена, давно утратившего, по его словам, способность любить. Хаск так и не набрался смелости сказать ему об этом. «Я люблю тебя» — это ведь намного серьёзнее, чем «Ты мне нравишься». Ответственное решение, требующее безупречной веры в свою правильность, и именно на этом моменте возникали первые проблемы. Хаск так и не разобрался, готов ли сделать этот шаг. В нём боролись две неравных половины, но какая из них больше — однозначного ответа он не находил.

Энджела определённо хотелось любить. Хотелось подарить ему весь мир, обнимать и целовать его до тех пор, пока всё плохое не окажется вытеснено из памяти. Если бы Энджел признался, что тоже чувствует к Хаску нечто подобное, они бы точно сорвались и наворотили глупостей в порыве страсти. Потому Хаск и предостерегал его словами о том, что им не следует спешить, но с каждым душевным утром лишь сильнее убеждался, что и сам не понимает, какой темп он им пытается задать. Хочет ли он оставить всё на том же уровне и быть «вечными друзьями»? Или может, объявить друг другу о начале полноценных отношений всё-таки не обернётся для них очередным примером в копилке дерьмовых жизненных решений?

Хаск не знал, а Энджел не настолько философ. Бармен однозначно заслуживал его доверие, но оставалось кое-что, в чём паучку не хватало сил признаться даже ему. Хаск ведь не был в курсе, что конкретно привело его близкого друга в то положение, в котором он находился. Продал душу по контракту — это да, это он знал, но вот почему такое решение было принято, Энджел Даст умалчивал. Правда и без того была слишком горькой, так зачем себе под кожу лезть лишний раз? В конце концов, недоговаривание — это ведь не ложь, верно?

Не успели они как следует настроиться на продуктивную работу за гончарными кругами, как с верхнего этажа дома зазвучала музыка. Должно быть, старушка решила, что в тишине печь пирог слишком скучно, да и «голубкам» не помешало бы навеять романтическую атмосферу «Освобождённой мелодией».<span class="footnote" id="fn_37554931_0"></span> Энджел Даст встрепенулся и весь обратился в слух, уловив нежное «Ах, любовь моя, мой дорогой»<span class="footnote" id="fn_37554931_1"></span> такое мягкое и знакомое, словно...

— О, боже, — одними губами произнёс он и мотнул головой. Показалось. Но до чего же похожий тембр у певца, если ещё и лёгкий акцент добавить, то вылитый Валентино.

Энджел смочил руки в чаше с водой и принялся разминать глину. Пока что бесформенный шмоток, вращаясь на гончарном круге, приятно скользил между пальцами.