Глава 2, в которой много секретов, недопонимания и обещаний... и хрюканья. (1/2)

Под шум воды и приглушённое пение из ванной Хаск растянулся на кровати. Быть опорой, когда сам разбит уже много лет — та ещё задачка. Это уже не говоря о том, что Энджел Даст с завидным мастерством умел вживаться в роль занозы в заднице (сдавалось Хаску, не только метафорически, но и буквально). Оно и неудивительно — этот образ парень полировал годами, а то и десятилетиями. Хотя для Ада понятие времени — весьма относительное и по сути бессмысленное, но оттого не менее утомительное, если ты заложник навязанного кем-то амплуа.

Какие только мерзкие типы ни становились его партнёрами по съёмкам, но Энджел Даст в каждом фильме являлся воплощением идеала. Белоснежная сияющая шёрстка, миловидное по местным меркам личико, пластичное тело, мелодичный голос и природная харизма вкупе с готовностью исполнить любую фантазию. В земной жизни с таким набором данных для тебя практически все двери открыты. Хаск неоднократно наблюдал такое, но сам о подобном мог только мечтать. Его природа не одарила внешностью Аполлона — всю жизнь Хаску приходилось самостоятельно добиваться всего, что хотел. Не сказать, что он прожил плохую жизнь, но после смерти бывало ощущение, словно жизни и не было. Будто всё, что успел сделать Хаск на Земле, это безумно устать от бесконечной гонки за хорошей жизнью.

И на контрасте — как же приятно поначалу было в Аду! Никого не колышет, где, как и с кем ты прожигаешь свою вечность, а будни в статусе адского Оверлорда и вовсе стали лучше, чем всё, что могла в своё время предложить ему земная жизнь. Власть, уважение, деньги, дорогая выпивка и самые искусные чертовки в спальне, которым было глубоко плевать на то, какой Хаск внешне, где пропадает целыми сутками и сколько бутылок алкоголя выпивает за день. В то время он чувствовал свою значимость, но только сейчас, через призму истории Энджела Даста, стал понимать, что значимость его была иллюзорна. Никому по-настоящему не был нужен Хаск, всем был нужен Оверлорд Хаск. И точно так же всем, включая Валентино, нужен только Энджел Даст-порнозвезда. Но никому из них не нужен нежный паучок, прячущийся под маской развратной сучки.

— Хей, красавчик, — пропели с другого конца комнаты. — один тут отдыхаешь?

Не успел Хаск обернуться, как Энджел, придерживая нижней парой рук полотенце на бёдрах, прыгнул с разбегу на кровать, и брызги воды разлетелись во все стороны.

— Блять, да ты весь мокрый! — Хаск поморщился от капли, прилетевшей точно на нос, как вдруг заметил ехидное выражение лица Энджела. — Только попробуй отпустить похабную шуточку, легко не отделаешься.

Энджел захихикал в ладошки. Количество неприличных каламбуров в его голове росло в геометрической прогрессии, но смотреть на сморщенную от недовольства кошачью мордочку оказалось куда смешнее.

— Слышь, мокрица, а ну пшёл с кровати сохнуть, — буркнул Хаск.

— Хе-е-й, — Энджел хотел было возмутиться, чтобы его не спихивали к краю, но он проиграл эту «битву» ровно в тот момент, когда расхохотался в голос. — ладно-ладно, я иду. Где у тебя фен?

— О, там же, где и бигуди с заколками.

Энджел склонил голову вбок, ожидая пояснения. Хаск фыркнул и помрачнел:

— Я имел в виду, что у меня его нет...

Энджел издал короткий смешок и улыбнулся.

— Хорошая шутка, — он хлопнул Хаска по плечу и подмигнул. — Тогда схожу за своим. Не скучай, котик!

— Ага.

Дверь захлопнулась. Когда шаги отдалились достаточно, чтобы стать едва слышимыми, Хаск перевернулся на живот, спрятал лицо в подушку и прижал уши. Он не понимал, алкоголь это разыгрался внутри или давно забытые чувства пробудились от спячки, но сохранять невозмутимость рядом с Энджелом становилось всё труднее. Быть может, зря Хаск в это ввязался. Может, не стоило бередить старые раны себе и ему, как будто кому-то от этого полегчает. Может, стоило быть мудрее, как подобает бармену. Столько всего можно было сделать по-другому, чтобы не оказаться в этой точке с очередным невозможным выбором. Мало что ли ошибок совершил, Хаск? Да кому ты вообще нужен, пропитанный этанолом обормот?

Ещё и ранки на лапах напомнили о себе из-за трения об одеяло. Разумно было бы спросить у Чарли, где в Отеле аптечка, и есть ли она вообще, но это обрекло бы Хаска на выслушивание её сочувственных речей, а ему за последние сутки и без того хватало беспокойства. К ним в любой момент мог наведаться Валентино, которого Хаск сгоряча послал далеко и надолго во время объяснений, почему Энджел Даст не приедет. На фоне этой потенциальной проблемы какие-то там царапины просто меркли. Способен ли хоть кто-то в Отеле, помимо, может, Аластора, оказать другому Оверлорду достаточное сопротивление? На Чарли надежды не было, она свой шанс феерично проебала, насколько Хаск понял из её извинений перед Энджелом. Мысленно Хаск готовился к худшему и просто надеялся, что Энджел не отвернётся от него, если узнает, в каких тонах происходил диалог с Валентино на самом деле.

Рано или поздно Энджел должен снова выйти на работу, и что ему придётся пережить тогда — оставалось лишь гадать. Конверт на имя Валентино со стопкой купюр внутри наверняка уже доставлен в место назначения. Хаск не был уверен, что его план сработает, но если он что-то и усвоил за годы пребывания в Аду, так это золотое правило капитализма местного розлива: купить можно всё, что угодно. И кого угодно.

Пускай душа Энджела Даста уже не продавалась (да и Хаск при всём желании вовек не рассчитался бы перед сутенёром за такой «товар»), время с Энджелом Дастом было доступно к покупке любому, у кого есть достаточно зелени для этого.

В томительном ожидании Хаск успел задремать. Он не знал, сколько времени прошло, и даже не был сначала уверен, а точно ли это Энджел Даст к нему зашёл, но отреагировал непроизвольным звонким «Мр-р?», когда его окликнули по имени и ласково почесали за ушком. Хаск машинально подался навстречу, но внезапный хрюк заставил его опомниться и открыть глаза.

— Срань господня! — воскликнул он и выгнулся взъерошенной дугой, увидев напротив не паучье лицо, а... поросячье?!

— Ха-ха, ты чего, хрюшек боишься? — засмеялся Энджел и сел рядом.

Хаск раздражённо заурчал.

— Да ладно тебе, ворчун, посмотри на него! Ну разве не милашка? Кто тут милашка, а? Пухлый Наггетс! — Энджел тискал поросёнка за щёчки, а тот задорно похрюкивал. — Знакомься, малыш, это дядя Хаск — большой пушистый кот. Он даже мурлыкать умеет, представляешь!

— Он что, понимает тебя? — Хаск скептично изогнул бровь.

— Я думаю, да, — без колебаний ответил Энджел. — Он проницательнее, чем кажется. Хочешь почесать ему животик?

Хаск насупился, но всё же потянулся к зверьку, однако Наггетс, завидев огромную когтистую лапу, взвизгнул и спрятался за хозяином.

— Упс, кажется, он не ожидал от тебя внимания. Ну же, малыш, выходи. Дядя Хаск не обидит тебя, обещаю.

Пока он успокаивал своего питомца, Хаск свесился с кровати и нащупал на полу бутылку, в которой что-то до сих пор плескалось. Бармен залпом опустошил её и поморщился, вкус выдохшегося алкоголя его не впечатлил.

Зато впечатлило кое-что другое: «боевая готовность» Энджела, словно он не спать пришёл, а... «спать». Из всех возможных вариантов одежды он выбрал остаться в рубашке Хаска, приспустив её на плечах. Снизу — едва заметные, ультра-короткие шорты, дополненные тонкими чулками с силуэтом кошачьих ушек по краю. Но если подчёркнуто-сексуализированный наряд ещё можно было с натяжкой списать на возможное отсутствие альтернативы в гардеробе порнозвезды, то наличие макияжа разносило в пух и прах любые аргументы о том, что Энджел Даст не вкладывал в их совместную ночь никакого подтекста и ожиданий.

Но следом за этими размышлениями в голову бывшего Оверлорда закралась мысль пострашнее: что если Энджел готовился не для него? О сделке Хаска с Валентино он не знал, и сутенёр вполне мог воспользоваться этим.

— Ты на работу собрался? — решил уточнить Хаск.

— Пока нет. Вэл написал, что у меня есть время до завтрашнего вечера.

Хаск стиснул зубы и впился когтями в подушку. Зрачки хищно сузились.

— Вот же сука, — прошипел он.

— Чего? — Энджел удивлённо хлопал пышными накладными ресницами. — Хах, да ладно тебе, это обычное дело. Я уже привык. Было очевидно, что он не даст мне отдыхать слишком долго. Пока я отдыхаю, студия теряет деньги.

Хаску пришлось прикусить себе язык почти до крови, чтобы не выдать причину злости. Незачем Энджелу сейчас знать, что в их совместном времяпрепровождении замешаны деньги, причём немалые. Деньги, которых по уговору хватило бы на четыре дня плюс неустойка за срыв съёмок, а не «до завтрашнего вечера».

Нос защекотало что-то пушистое, и Хаск чихнул несколько раз подряд, встряхивая головой при каждом чихе, отчего поросёнок рядом с Энджелом снова пискнул и сжался в комочек. Придя в себя, Хаск с досадой обнаружил, что на эмоциях вспорол когтями наволочку, и перья с пухом стали вылезать наружу.