Том 4. Часть 2. «Домой» (1/2)

Мы вновь лежим на холодной кровати, я разглядываю постеры на стенах, и спать совсем не хочется. Кирилл ушел куда-то. Кажется, он не хочет меня видеть.

Но мое желание его спасти было сильнее любых его прихотей остаться одному.

Первое мое направление — ванная. Ведь я искренне верила, что он там. Чуть что — и он сразу запирался, прятался.

— Эй, Кир, — дверь была не заперта. Он либо забыл, либо хотел, чтобы я пришла. И я пришла, снова имея цель вытащить его из ямы. — Кира? — мой громкий шепот наполнил ванную комнату.

Кира свернулся калачиком в противоположном углу от того, где не стало Жени. Смотрел испуганным взором на плитку перед собой. Рядом с ним лежал тот самый нож-лапка. А руки… руки Кирилла были все измазаны в крови. Бледная кожа окрасилась в красный. Свежие порезы, такие некрасивые и страшные, кажется, глубокие.

— Малышка?! — он тоже громко шепчет. Видит меня. И на его глазах снова слёзы.

И только сейчас я осознаю, как больно мне видеть слёзы любимого мне человека.

— Кира, что случилось? Ты… — я испугалась.

С детства я всего боялась, но жизнь научила меня смотреть страху в глаза. Огромные, широченные глаза, что сверкали ярко-ярко, а светили далеко. И глаза эти были родного серого цвета.

— Я вижу её… — даже сквозь шепот его голос кажется жалобным, будто бы раньше я никогда и не слышала такой интонации.

— Что? — опускаюсь на колени перед окровавленным любимым, не понимая, в чем дело, но догадываясь.

— Её тело… она… не дышит, — он вновь забился в истерике. Ударился затылком о плитку сзади себя.

— Это галлюцинации, Кир, успокойся! Пойдем, надо промыть раны, — я стараюсь сохранять спокойствия сама, и выходит пока что неплохо.

— Я не хочу больше тут находиться… — он притягивает меня к себе, и моя футболка моментально пропитывается его алой кровью.

— Пойдем на кухню, давай, вставай!

И меня не волнует запачканная футболка. Не волнует ничего, кроме состояния Киры. Спасти. Его. Любой. Ценой.

***

Когда я обрабатывала его раны, заматывала их неприятно пахнущими больницей бинтами, целовала его шрамики, чтобы успокоить, ко мне тоже подступала истерика.