День тридцать первый. От8 (1/2)

— Не может быть. Ты стесняешься?

— Иди ко мне.

— Ты позволишь мне сделать тебе приятно?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Феликс неуверенно оборачивался на Чана всё это время. Рядом с ним были хёны. И младшие тоже. Они заботливо касались его кожи. Гладили и ласкали. Соперничали между собой за его внимание. Едва не грызлись прямо через его плечо.

Пальцы сжимали его всё сильнее с каждым жадным поцелуем и движением горячего языка по веснушкам. Феликс принимал внимание таким, каким они его могли дать. Наслаждался тем, как стал безвольной игрушкой в их сильных и решительных руках. Они ни в чём не сомневались и принимали решения за Феликса. Стянули одежду. Расположили полулёжа. Распустили волосы. Помогли расслабиться, массируя так, чтобы скромные стоны едва срывались с губ, растворяясь в звуках поцелуев.

Феликс сам им позволил. Сам их попросил. Сам вручил всего себя в их ненасытные руки. И они, конечно же, не отказались. Подхватили Феликса в самый последний момент нерешительности и показали, как на самом деле ему может быть хорошо с ними. А ему должно быть. Они никогда не сделают того, о чём он не попросит. Не сделают больно.

Чан молчал. Сидел чуть в стороне и наблюдал. Полностью одетый. С бокалом в одной руке.

Хёнджин сидел рядом и что-то сосредоточенно зарисовывал в скетчбук.

— Ликси, ты такой красивый, — Джисон завороженно потянулся прямо к персиковым губам.

Нежность. Карамель. И сахарная вата.

Феликс благодарно ответил на очаровательную неловкость Джисона. Он был его зоной комфорта в этом хаосе рук и зубов. Кто-то прямо сейчас прикусывал его за загривок, прищипывая соски между пальцев. Уже находясь в чьих-то объятьях, он потянулся вперёд, чтобы стать ближе с Джисоном. Языки столкнулись, и они едва не застонали в унисон.

За шкирку Джисона грубо оттянули, почти вырывая из тягучего поцелуя. Феликс целовался так хорошо. Его губы были такими… Не хотелось жить без них и мгновение после того, как прикоснёшься однажды. Джисон дёрнулся, но было поздно. Его место уже заняли другие губы.

— Иди с Минхо-хёном целуйся, — ядовито кинул ему Сынмин, настойчиво целуя Феликса так, что пришлось придерживать его рукой за затылок.

Феликс замычал в поцелуй, но моментально расплылся, позволяя проникать в себя языком. Джисон был нежен и чуток, Сынмин же был напорист и груб. Феликсу особенно нравился этот контраст.

Не было ничего приятнее соперничества этих горячих мужчин за его внимание.

Не было ничего приятнее их единения в том, чтобы ласкать Феликса и касаться его друг после друга.

Каждый из них делал это по-своему, но делал именно так, как умел и как хотел на самом деле. Искренне, с заботой или грубостью.

Пока нежные губы окунали его в блаженство, спускаясь по шее, сзади его ягодицы стискивали с такой силой и жадностью, что поджимались пальцы ног.

— Пожалуйста…

— Что?

— Договоритесь…

— Ни в коем случае.

— Мы здесь не для этого. Поговорим в другой раз.

К бедру Феликса прижалось чьё-то возбуждение, и он рефлекторно потянулся, чтобы обхватить рукой. Горячая плоть в ладони ощутимо пульсировала и дёрнулась, когда пальцы сжали головку.

В ответ на это, его член так же смело прихватили в две руки, сминая яички и оглаживая длину. Ещё две руки спустились на внутреннюю сторону бедра, слегка стискивая и посылая лёгкую дрожь.

— Снимите… — захныкал Феликс.

Ему не нравились прикосновения через ткань. Он хотел чувствовать руки прямо на себе. На своём твёрдом члене. Пусть они уже видят, как из его головки сочится именно благодаря им.

Короткие ноготки заскреблись об ткань, почему-то разделяющую их до сих пор. Его ладонь и чей-то член. Его член и чьи-то ладони.

— Конечно, радость. Может, ты хочешь, чтобы мы все разделись?

— Хочу!

Желание их принцессы — закон. С него быстро стянули бельё. Об бедро потёрлись сразу два члена. В волосы впились чьи-то пальцы и заставили откинуть голову назад. Хёнджин. Наконец-то закончил и теперь присоединился к ним. От него привычно пахло мятой и лимоном, большие ладони обхватывали голову Феликса почти целиком. Пока большой палец нежно оглаживал веснушки на щеке, губы и язык терзали в поцелуе с жадностью дорвавшегося животного. В это время Сынмин позволил снова обхватить свой член ладонью, в этот раз без стесняющих его спортивок.

Чанбин широко развёл ноги Феликса в стороны, удерживая в таком положении, чтобы все видели, как он возбуждён. Чтобы могли рассмотреть его веснушки на лобке. Чтобы захотели прикоснуться. А они хотели. Все.

На член Феликса мягко легли нежнейшие губы Минхо. От неожиданности бёдра дёрнулись и Феликс попытался их свести, но крепкая хватка Чанбина не позволила и на миллиметр сдвинуться.

— Тише, хён. Тебе понравится. Позволь ему, — шёпот Чонина обдал жаром ухо и смущением спустился по шее. — Ты же хочешь, чтобы мы позаботились о тебе, правда? Ты заслуживаешь этого, — слова младшего въедались в мозг, отравляя разумные мысли непреодолимым желанием подчиняться, подставляться под губы и просить большего.

В роли хитрого лиса-искусителя Чонин был особенно хорош. Феликс откинулся назад, позволяя сладкой лести литься прямо в его ухо, а рукам блуждать по его груди. Трём или четырём сразу, — он не мог сказать точно. Член в его ладони двигался рвано и быстро. Маленький кулак Феликса, старательно двигающийся по длине, смотрелся трогательно и едва смыкался.

— Выбрал себе самую большую игрушку, Ликси? — усмехнулся Чанбин, разминая его подрагивающие бёдра.

Минхо брал его член в рот смелее, выводя языком чувственные узоры. Джисон забрался к нему снизу и вылизывал мошонку, придерживая ягодицы двумя руками. Он несмело лизал и прихватывал кожу губами, но этого было достаточно, чтобы расщепить Феликса на атомы. Когда Джисон осмелел настолько, что втянул яичко в рот, разнеженный Феликс резко и неосторожно толкнулся бёдрами вверх, насаживая Минхо до самого горла. Он испуганно расширил глаза и сдержался, чтобы не закашляться.

— Тише, тише, ты чего? — голос Чана прошил Феликса электрическим разрядом.

Хён так близко. Он больше не сидит в углу. Он тут, с ними. Может, он даже прикоснётся?..

— Минхо, отлипай. Насосёшься ещё потом.

С недовольным хлюпаньем он отстранился от члена, утирая слюну с губ и зыркнул на Джисона, всё ещё сидящего перед Феликсом на коленях. Его не прогнали.

Его Чан потрепал по голове.

— Берёшь пример с хёна? Тоже тащишь всё в рот? — Чан хихикнул, заставляя его подняться.

А потом развернул Джисона задом и надавил ладонью на поясницу, заставляя прогнуться. Бесцеремонно стянул трусы и развёл ягодицы в стороны.

Чего, блять?