День тридцатый. Хёнбины оральная фиксация (1/2)

Впервые в жизни Хëнджина зажали так нагло и откровенно. Прихватывая за подбородок и вглядываясь в тягучую тьму зрачков.

Жажда и похоть.

Не то чтобы Хëнджин сам не добивался этого.

Не то чтобы ему что-то не нравилось.

Как раз таки в этот раз его тактика сработала лучше некуда. Впервые в жизни он получил желаемое так быстро. Всего дважды лизнул уголки губ. Бросил пару голодных взглядов на руки, в которые с охотой вручил бы власть над собой. На его руки. И, конечно же, закусил свою губу клыком.

Тогда Хëнджин ещё не знал, что его интерес был взаимным с самого начала. Просто он — нетерпеливая сука, а Чанбин привык растягивать удовольствие.

— Тебе всегда нужно чем-то занимать свой блядский рот, да? Поэтому на всех фотографиях твои руки по локоть внутри? — Чанбин откровенно насмехался, глядя сверху вниз.

И Хëнджин снова закусил свою невыносимо пухлую губу. Он пытался выглядеть смущëнным или пристыженным, но выглядел лишь несдержанным животным.

Блядский Хван Хëнджин.

Конечно, его руки были возле лица. Суетливые пальцы лезли в рот словно сами собой.

Чанбин ухмылялся, отбрасывая руки Хёнджина от лица. Он был уверен, что его руки у лица Хёнджина понравятся им обоим больше.

Большой палец с силой надавил на манящую пухлость. Губа поддалась давлению, словно нежнейший зефир. Чанбин удовлетворённо потянул её вниз, открывая себе вид на очаровательные, маленькие и не острые зубки.

Совсем не хищник.

Ухмылка Чанбина говорила сама за себя.

Хёнджин — его добыча.

Он так послушно открывал рот, стоило лишь надавить сильнее. Позволял пальцам смело скользнуть внутрь, оттянуть уголок рта и с холодным безразличием наблюдать за тем, как обильно выделяющаяся слюна стекает по подбородку.

— Ты голоден? — Чанбин намеренно ничего не делал с грязно капающей слюной.

Он запустил два пальца в рот, скользя ими по языку до упора. Подразнился и развёл их в стороны. Хёнджин собрал брови домиком и выгнулся навстречу так, словно пальцы Чанбина были не в его рту. Словно они были в месте гораздо чувствительнее.

Любопытно.

Чанбин зажал длинный язык Хёнджина между пальцев, играясь с ним, словно с кошачьим хвостиком. Он мог бы продолжать трахать Хëнджина в рот пальцами. Три он принял хорошо, восторженно наблюдая за настроением Чанбина.

— Тебе очень идёт держать что-то во рту. Хороший, послушный мальчик. Как насчёт попробовать кое-что большое?

Если Хëнджину нравятся только пальцы во рту, то это станет самым большим разочарованием в жизни Чанбина.

Занятый своими мыслями и собственным удовольствием, Хëнджин даже не сразу уловил смысл сказанных ему слов. Только дëрнулся, когда вторая рука обхватила его челюсть и пальцы с силой надавили, раскрывая рот шире. Чанбин запрокинул его голову для удобного обзора и толкнулся пальцами внутрь, наблюдая, как язык с жадностью скользит по ним в попытке вылизать.

Выслуживается.

— Умничка. Не разочаруй меня.

Руки исчезли.

Хëнджин рефлекторно потянулся вслед.

Перед его носом вжикнула молния.

Почти сразу из-под ткани показалась красная, крупная головка.

Хëнджин шумно сглотнул.

Чанбин спустил ткань полностью, притягивая Хëнджина за затылок к себе.

Перспектива захлебнуться слюной ещё никогда не была настолько реальной, как сейчас. Хëнджин был так близко, что чувствовал запах кожи Чанбина. От жара тела он был ещё концентрированнее и кружил голову. Взгляд плыл и с большим трудом цеплялся за то большое, что предстало прямо перед лицом Хëнджина.

Член. Большой, красивый, венистый.

Хочу попробовать его на вкус.

— Можно?..

— Не подавишься? — Чанбину было почти весело.