День тридцать первый. От8 (2/2)

— Феликс, ты кончишь в Джисона? Он будет тебе очень благодарен.

Феликс открыл рот, но так ничего и не сказал.

Сегодня он принимал всё, что они давали ему. Всё, что они хотели бы сделать с ним, он хотел тоже. И раз Джисон…

Палец Чана на пробу толкнулся внутрь, лишь слегка разводя стеночки в стороны.

— Умничка. Хорошо растянул себя. Хочешь сделать Феликсу приятно?

— Да, я… — Джисон неловко замялся, но облизнулся, опуская взгляд на член.

Да, он хотел попрыгать на Феликсе. Но никогда бы не признался в этом сам. Поэтому…

— Я помогу тебе, Сон-и. Забирайся сверху, вот так, — Чан придержал его за талию, подсаживая на бёдра Феликса.

Чан плеснул смазку и на всякий случай ещё раз проверил растяжку пальцами. Джисон испуганно сжался вокруг них.

— А ну-ка, — Чан назидательно шлёпнул его по ягодице. — Так делать не нужно. Иначе член Феликса в тебе не поместится.

Следом смазанная рука легла на член. Феликс шумно втянул воздух.

Чан.

Чан…

Чан!

Чан дрочил ему, распределяя смазку.

— Сейчас мы с тобой вставим Джисону. Хочешь послушать, как он будет сладко стонать на твоём члене?

Чан направил член Феликса в дырочку Джисона, настойчиво надавливая на ягодицы так, чтобы он сам медленно садился. Джисон свёл брови домиком и упёрся ладошками в живот Феликса.

— Давай, мой хороший, ты справишься. Член Феликса словно создан для тебя. Ты идеально смотришься на нём.

Джисон захныкал, когда Чан начал льстить ему, и сел рывком, так, чтобы наконец прекратить эту пытку смущением. Но это было только самое начало.

Феликс вскинулся, когда Джисон принял его полностью. Эта реакция показалась кому-то за его спиной неудовлетворительной, потому его запястья перехватили и скрестили над головой.

— Феликс, не нервничай. Позволь Джисону самому сделать тебе приятно.

Джисон зажмурился и замер. Лицо было залито румянцем.

— Не стесняйся, ты чего? Или здесь тебе тоже помочь? — Чан прихватил бёдра Джисона и на пробу приподнял, а затем опустил со шлепком ягодиц об бёдра.

Джисон всхлипнул и сжался на Феликсе ещё сильнее. Так, что от его низкого, сладкого стона всё внутри перевернулось.

Джисон оказался легче, чем ожидал Чан. Потому поиграть так захотелось лишь больше.

— Хён…

— М?..

Не было ничего более странного, чем ладони Чана, за бёдра насаживающие Джисона на член Феликса. Он задавал ритм и амплитуду, фактически используя Джисона как игрушку. Феликс снова зашарил руками вокруг в надежде ухватиться хоть за кого-то, но ему позволяли лишь переплетать пальцы с чужими и удерживать в одном положении. Джисон не выдерживал бешеной скачки. Он завалился вперёд, почти стукаясь носами с жарко дышащим Феликсом. Чан лишь ускорялся и изводил их обоих.

Было хорошо. Было слишком. Феликс уже чувствовал сладчайшие, обезоруживающие спазмы внутри.

— Чан! Я кончу в него!

— Да. И он хочет этого. Ты же не разочаруешь его, правда?

Джисон заскулил.

— Заполни меня, Феликс, пожалуйста… — сладкий нуждающийся тон словно и вовсе не принадлежал Джисону.

Но слова точно вышли из его уст.

Феликс взорвался. Дёрнулся было ухватиться за Джисона, но снова был перехвачен тремя парами рук, что ласкали его грудь и тело.

— Кончай, Феликс. Покажи Джисону, как сильно тебе понравилось.

Феликс зарычал, теряясь в ощущениях от того, как кто-то скрутил его сосок, сжал колено, потянул за волосы, переплёл пальцы с его, оставлял влажные поцелуи… Он кончал и заливал Джисона спермой, сотрясаясь в руках нескольких мужчин, с трепетом ловящих каждый его стон и вздох. Ему было так хорошо с ними.

Едва последняя капля спермы освятила нутро Джисона, как Феликс растёкся по постели, больше не сжимая руки в кулаки и не пытаясь толкнуться бёдрами вверх.

Приятная тяжесть с бёдер пропала. Член одиноко шлёпнулся об живот. Чан помог Джисону, снимая его с члена так же, как помогал забраться.

На сегодня их миссия — всё. Они уже сделали Феликсу так приятно, как только могли.

— Все кыш. Дальше я сам. И не шумите там.

Чан дождался, когда дверь закроется с той стороны и всё своё внимание посвятил Феликсу. Завернул в плед, поцеловал в макушку и устроил на своих коленях. Мыться они пойдут чуть позже.

— Малыш, как ты? — Чан позволил себе перейти на родной и доверительный для них английский.

Феликс был благодарен хёну за каждый жест заботы и опеки. Он мурчал и грелся, вслушиваясь в размеренное сердцебиение.

Они действительно это сделали. Они были все вместе. И все так заботились о нём. Каждый по-своему. А когда хватали за волосы... Мхх...

— Я хочу чтобы в следующий раз ты трахнул меня перед ними.