День двадцать девятый. Чонликсы секс под веществами (2/2)

— Нет, хён, я хочу тебя, — Чонин откровенно капризничал и даже ронял жгучие слёзы, препираясь со старшим. — Хён, пожалуйста… Дай мне свой член…

Феликс подавился воздухом.

Это проблема.

Да, член Феликса меньше. Он легче войдёт и станет меньшей проблемой, разморенный Чонин легко пропустит его внутрь. От одной мысли всё внутри поджималось, а член ощутимо мокрел. Тихо, блять.

Да, член Чонина больше. Он будет входить с трудом и станет наибольшей проблемой из всего, с чем приходилось справляться Феликсу. Зато он сам будет держать всё под контролем и точно не воспользуется беззащитным младшим.

Не воспользуется ведь?..

Ведь малыш пришёл именно к тебе. Он сам просит твой член.

Блять.

— Хочешь его?

Чонин быстро закивал.

— Возьмёшь в рот?

Вместо ответа — вываленный в ожидании язык. Большой палец давит на него, словно проверяя что-то. Затем мажет по растянутой губе.

— У тебя такие сухие губы. Потрескались. И во рту сухо.

Хён недоволен?..

Брови моментально сложились домиком, взгляд заметался из стороны в сторону. Слёзы выступили почти привычно.

— Смотри на меня, Йени. В глаза, — Феликс дождался, когда взгляд остановится и поднимется от его паха к лицу. — Если ты будешь слушаться и позволишь позаботиться о тебе, я позволю взять в рот.

С искренней надеждой Чонин уставился в ответ, ожидая указаний. Такая преданность резанула сердце Феликса почти до слёз. Его сознание помутилось почти так же, как у вмазанного и поплывшего Чонина. Он спустил щедрую порцию слюны прямо на его язык и заставил закрыть рот.

— Глотай. Это мой тебе подарок. А вот это, — Феликс выудил малюсенькую баночку из кармана, — моя забота.

Палец щедро зачерпнул жирную, ароматную массу, разнося по шершавым губам. У Чонина был очаровательный рот. Мягкие губы прелестно проминались и натягивались от манипуляций. Феликс едва сбросил наваждение, проходясь по кругу уже в пятый раз. Ещё чуть-чуть, и Йени начал бы стонать от этой ласки.

— Отлично. Теперь можно.

Чонин дёрнул Феликса за пояс штанов и потянул на себя. Теряя равновесие, Феликс начал заваливаться в сторону. Чтобы не покалечиться, ему пришлось пойти на поводу у младшего и оседлать его грудь, оказываясь членом едва не сразу у него во рту.

Маленький манипулятор. Он делал это неосознанно. С непосредственностью ребёнка. Он нуждался так сильно, что не видел ничего вокруг и не воспринимал отказы. А ещё так сладко мурчал от похвалы. С вынужденным одобрением от хёна он сам погрузил член себе в рот. В удовлетворении закатил глаза и позволил направлять себя. Хёну он позволил бы это и ещё немного больше.

— Вот так, мой хороший. Умничка. Отлично справляешься, — Феликс ласково гладил его по волосам, медленно толкаясь в рот.

Если бы у Чонина был хвост, прямо сейчас он бы радостно лупил им по кровати. Сейчас же он лишь улыбался уголками глаз и радостно гудел, стараясь протолкнуть член как можно глубже. Почему хён так медлит? Один неосторожный толчок, горло в панике сжимается от того, как член глубоко, Чонин давится и плачет, но не позволяет отстраниться, насаживаясь ещё и ещё.

Сперва Феликс хочет прикрикнуть и заставить отпустить его, но вовремя останавливается и бережно гладит по голове это трепетное создание с его членом во рту.

— Хороший мальчик. Ты справишься с этим. Не торопись.

Чонин сглатывает, чуть выпускает член изо рта, вдыхает и одним толчком берёт его целиком. Низкий стон хёна заставляет его содрогнуться от удовольствия. Он старается ещё и ещё. Насаживается и проносит член так глубоко, сжимаясь так невыносимо… Конечно, Феликс кончил внутрь и не отстранялся, пока Чонин сам не отпустил его и не слизал всё. А затем поднял преданный взгляд хорошего мальчика, широко открывая рот и демонстрируя свою работу — я всё проглотил, ты похвалишь меня ещё?

— Умничка, Йени. Отлично справился. Сделал мне приятно.

С кошачьей ловкостью Феликс спустился с тяжело вздымающейся груди младшего и схватился за бутылёк смазки. А затем завис над очаровательно вжатым животиком, расписанном спермой. Что?

Блять. Почему он обкончался, просто отсасывая?

Рука Йени снова потянулась к ягодицам, оттягивая кожу в сторону и демонстрируя нежнейшую ярко-розовую дырочку.

— Хочешь, чтобы я вставил тебе? Ты будешь хорошим мальчиком и заслужишь это? Конечно будешь. А теперь не двигайся. И дыши.

Феликс не давал себе лишнего времени на раздумья. Опустился над возмутительно крепко стоящим членом. Слизал капли спермы с головки, поцеловал и взял в рот. Широко расставил ноги и смазанными пальцами толкнулся в себя. Поморщился.

Это то, с чем ты сможешь справиться, Феликс.

Согревая член во рту, он спешно растягивал себя. Феликс не мог томить Йени дольше. Он должен, наконец, позволить ему кончить от нормальной стимуляции.

Когда пальцы заскользили внутри плюс-минус свободно, Феликс долил смазки столько, чтобы хлюпало буквально при каждом движении, и чмокнул розовую головку Йени, отстраняясь.

— Умничка. Заслужил награду.

Не без труда, очень медленно и с низкими стонами, от которых Чонин почти терял остатки связи с реальностью, Феликс опустился на его член, покачивая бёдрами. Это был почти подвиг. Больно совсем чуть-чуть. Лучше, чем представлял Феликс.

— Ты такой горячий. Я чувствую, как ты пульсируешь внутри.

От ощущений Чонина било крупной дрожью, он мычал и тянулся руками к хёну, нуждаясь в контакте ещё более тесном.

— Тебе хорошо? — Феликс высматривал ответ на дне тёмных зрачков, полностью закрывающих радужку.

— Да, хён… Так хорошо, хён…

Феликс обнимал и целовал его, не позволяя больше ни слезинке упасть из его лисьих глаз. С влажным хлюпаньем его зад опускался на бёдра Чонина, пачкая смазкой яйца и погружая член так глубоко, как только было возможно. Феликс скакал на нём так, как умел, выдавливая хныканье и заставляя трясти головой от невыносимого наслаждения.

В оргазме он снова расплакался, заставляя Феликса сцеловывать каждую слезинку и ощущать, как горячая жидкость наполняет чувствительное нутро. Ещё никому Феликс не позволял кончить в себя.

— Умничка, Йени. Так много кончил. Тебе понравилось внутри меня?

— Мххх…

Феликс медленно сполз с члена (какого чёрта он всё ещё каменный?) и зашарил в поисках чего-то, чем сможет заткнуть свою текущую дырку. Спустя секунду, больше не ощущая веса тела над собой, Йени заметался по постели и зашарил руками, снова пугаясь кратковременной разлуки с хёном.

— Не уходи! — Чонин до сжавшегося в груди сердца трогательно всхлипнул.

— Я здесь, маленький, — Феликс подобрал вытекающую сперму своей футболкой и привычно ласково опустил ладонь на взмокшую макушку младшего.

— Ещё… Ещё… Вставь мне, хён…

Даже кончив внутри хёна, он продолжал нуждаться в большем.

Да что с ним?

— Пожалуйста, хён… Посмотри, как я раскрываюсь для тебя, — Чонин распахнул бёдра, с готовностью демонстрируя пульсирующую дырочку.

Подозрительно не тугую. Йени?

Слёзы катились по розовым щёчкам.

Ты же обещал себе, что больше не допустишь его слёз.

Чонин пытался встать, но словно опьянение мешало ему, и он лишь больше расстраивался и трепыхался беспомощно.

Дай ему то, о чём он просит, Феликс.

— Я не сделаю тебе больно. Иди ко мне, родной.

Пальцы проникли внутрь без сопротивления. Чонин заскулил и залепетал мольбы вперемешку с благодарностями. Его натурально потряхивало и выкручивало, хотя Феликс ещё не нашёл простату. Когда нашёл, неосторожно сильно впиваясь в неё пальцами, Чонина подбросило, он вскрикнул и захлопнул бёдра, тут же раскрывая их назад и подаваясь вперёд.

Ещё.

— Член, хён… Пожалуйста… Сделай мне хорошо. Я же был хорошим мальчиком? — Чонин просил с придыханием и заплетающимся языком.

Феликс смотрел на своего хорошего мальчика и понимал, что пути назад нет. Феликс смотрел на слюну, почти стекающую с его греховных губ, на его влажно блестящие глаза и излом бровей.

Ещё.

Возможно, он и был хорошим в самом деле. До того, как зашёл в эту комнату. До того, как принял ту самую дрочь, которая всего лишь должна была помочь расслабиться и отпустить, наконец, контроль.

Ещё.

На члене Феликса он продержался едва ли десять секунд, расплываясь совсем уж невменяемой массой и разбрызгивая сперму на резких толчках.

Заворожённый этой неправильной красотой, уязвимым и чувствительным Йени, Феликс не остановился, чтобы позаботиться о малыше после оргазма. Он ускорился, подбрасывая ослабевшее тело на глубоких, чувственных проникновениях. Чонин откровенно скулил, принимая Феликса. Он правда вошёл легко. Скользил так хорошо. Заполнял приятно. И толкался ровно туда, куда нужно, чтобы свести с ума.

Феликс видел, как Йени пытался дотянуться слабой, трясущейся рукой до члена. Ему хотелось кончить ещё. Внутри член Феликса запульсировал, приближаясь к разрядке.

Не внутрь, грязное ты животное.

Не внутрь.

Вместе.

Двумя ладонями Феликс обхватил их члены, доводя до грани и снова пачкая такого красивого, чистого и аккуратного Йени.

Сейчас он был едва ли похож на себя. Этот оргазм стал последней каплей перед тем, как он отрубился прямо на чужой кровати.

Ну ещё бы. Сколько раз он кончил?

Феликс сам едва стоял на ногах. Но всё ещё был способен позаботиться о более уязвимом сейчас человеке. Стереть сперму. Промокнуть пот. Накрыть одеялом и принести прохладной воды. Сходить в комнату за сменной одеждой и обнаружить… Хаос, разгром и подозрительный пакетик. Прямо посреди этого беспорядка, которого никогда не было в комнате Йени.

Ответ на один вопрос породил тысячу новых.

Ёбаный в рот. Что за грёбаный марафон? Ебучие таблетки. Где он их достал и нахуя?