День двадцать пятый. Минбины сидение на лице (1/2)

— Это очень мило, конечно. Но я ведь просил на день рождения… Кресло?..

— Да. Вот оно.

Чанбин лежал на кровати, живописно раскинувшись по самому центру без единой прикрытой части тела. Он лежал так вальяжно, так нагло, закинув руки за голову. Ему не хватало только вульгарных лепестков роз по постели и блядской подарочной ленты на члене.

— Ага.

Минхо окинул скептическим взглядом прекрасное обнажённое тело на своей кровати.

— Или ты хочешь сказать, что тебе не хотелось бы посидеть на моём лице?

Довольный, что подловил, Чанбин гаденько улыбался.

Минхо залился румянцем моментально.

— Что?..

— Я предлагаю тебе прямо сейчас снять с себя эти восхитительные узкие джинсы и разместить свои невероятные ляжки по обе стороны от моего лица. Как тебе такое времяпрепровождение в честь твоего дня рождения?

Минхо глупо пялился на очаровательный, ещё мягкий член Чанбина, гладкий бархатный лобок и превосходные мышцы живота. Он так любил вылизывать мошонку Чанбина и заглатывать толстый член до самого горла, утыкаясь носом в лобок. Минхо любил целовать и гладить вечно занятого и скупого на ласку Чанбина. А сейчас он сам…

— Нет, если тебе не нравится, я оденусь. Если тебе не интересно, — Чанбин пошевелился, будто в самом деле собирался встать и уйти.

Минхо ещё никогда так быстро не раздевался. Джинсы упали на пол за пару секунд. Он распахнул рубашку и залез на кровать, несмело усаживаясь в ногах Чанбина.

— Ты уверен?.. — Минхо ужасно мялся, не веря в то, что полученное предложение не было шуткой.

— В том, что хочу стать твоим любимым креслом? Уверен на все сто. А ты? Присядешь, чтобы проверить, по нраву ли тебе мой подарок?

Минхо чувствовал, как стремительно наливается кровью его член. Позорно быстро возбуждение разливалось по его телу и захватывало разум.

Чанбин всегда возбуждался медленнее. Когда Минхо уже весь изводился, член Чанбина лениво, словно нехотя крепчал. И он сам был расслаблен, не торопился и не нервничал. Минхо же едва не взрывался от нетерпения.

Зато потом, когда Минхо уже извелся от этого нетерпения, Чанбин наконец брал всё в свои ненасытные руки. Чанбин брал Минхо. Долго, жарко и страстно. Сначала медленно, потом быстрее. Глубже и едва-едва. Минхо сходил с ума и обожал это.

Сейчас Чанбин смотрел на него почти испытующе.

— Давай. Иди ко мне, сладкий.

— А если тебе не понравится?..

— А тебя это когда-то волновало?

Минхо поджал губы. Чанбин потянул его на себя, не в состоянии дольше ждать. Его предложение было не бессрочным.

Развёрнутый задом, Минхо подчинился, перекидывая ногу через широкие плечи Чанбина. На коленях он проехал чуть-чуть назад, не совсем понимая, как ему пристроиться. Это было так странно и будоражаще.

Минхо присел прямо над лицом Чанбина. Его горячее восторженное дыхание опалило мошонку. Стон застрял в глотке.

— Умница, котик.

Чанбин ухватился за бëдра Минхо и властно усадил его на себя. Минхо лишь испуганно ойкнул, когда его промежность соприкоснулась с лицом Чанбина.

Это было на самом деле ой.

Вмиг ощущений стало слишком много.

Чанбин удерживал Минхо обеими руками, вписываясь ровно между его сочных ягодиц. Восторг от такого откровенного контакта вырвался низким стоном прямо в чувствительного Минхо.

Чанбин соврал бы, если бы сказал, что не думал об этом. О том, как Минхо дрожит над ним. Как придушивает, нависая. После того раза, как Минхо согласился экспериментировать с ним, не было и дня, когда Чанбин не думал об этом.

— Чанбин… Блять!..

Язык широко прошёлся по горячей дырочке, собирая дрожь и оставляя влажный трепет.

А он сделает так ещё?..