День двадцать третий. Хëнсоны прерывание оргазма (2/2)

Хёнджин виновато закусил губу. Конечно, этого сделать он не мог. Однако было то, что Хёнджин делал всегда без нареканий. То, что действовало безотказно.

Он привычно посмотрел на Джисона из-под ресниц и напустил томности во взгляде. Похабно и недвусмысленно высунул язык в приглашении.

— Новое место для плевков?

Хёнджин открыл рот шире, готовый принять что угодно.

— Ты в самом деле думаешь, что я захочу после этого прикасаться к тебе? Серьёзно? Потаскуха.

Джисон прихватил Хёнджина за горло, запрокидывая голову.

Изумительно.

С нескрываемым удовольствием Джисон спустил струйку густой слюны в послушно открытый рот. Для верности сжал пальцами щёки, фиксируя челюсть в одном положении.

Брови Хёнджина забавно собрались домиком в недоумении.

— Даже спермой тебя метить не хочется. Ты смог меня удивить, Хёнджин. Неприятно удивить. Я думал, что достаточно ясно дал понять, как не люблю, когда трогают моё. Как я не люблю делиться.

Джисон прижал всё ещё стоящий колом член Хёнджина коленом, грубо притираясь.

— И теперь я наблюдаю за тем, как моё лезет само на колени к другим.

Хёнджин проглотил всё, слезящимися глазами всё ещё цепляясь за ранящий взгляд Джисона.

— У тебя сразу встал, как ты забрался на него?

Колено не прекращало своего жёсткого и неумолимого движения вдоль ствола. Трение ткани об нежную кожу распаляло огонь страшнее нещадной дрочки.

— А тебе вообще есть разница, на кого залезать и под кого ложиться?

Хёнджин не находил себе места. Он тряс головой в отрицании. Толкался бёдрами вперёд, почти делая себе больно этим контактом с таким грубым сегодня Джисоном. Смазка позорно метила ткань в местах прикосновения.

Джисон внимательно ловил каждую эмоцию с лица Хёнджина. Там было всё больше извращённого удовольствия.

— Ты всё ещё не усвоил урок. Мне кажется ты всё равно не понимаешь, кому принадлежишь.

Шаг назад и Джисон разрывает их болезненный контакт.

Хёнджин натурально заскулил, лишаясь стимуляции и внимания. Джисон без капли сочувствия смотрел на изведённого томлением парня.

— Плохо тебе, Хёнджин?

Он закивал в ответ, едва не срываясь на истерику.

— Кончить хочешь, да?

Хёнджин согласно заскулил.

Джисона забавляло то, какое влияние он оказывал на своего глупого, наивного Хёнджин-и. Он не испытывал жалости. Его не грызла совесть. Ему было просто интересно, как низко ещё он сможет пасть.

— Хорошо. Покажи мне, как сильно ты хочешь кончить. Я думаю, этого тебе будет достаточно, — Джисон выставил ногу вперёд, условно позволяя воспользоваться ей.

Хёнджин не верил своему счастью. Джисон позволил ему к себе прикоснуться. Самому воспользоваться его телом.

Хёнджин подполз на коленях ближе, пристраиваясь пылающей головкой к подставленной стопе.

Блаженная ласка в том темпе, который так необходим, с той силой, с которой так отчаянно хотелось. Хёнджин унизительно тёрся об ногу Джисона и так благодарно поскуливал.

— Какой же ты жалкий, Хёнджин. Тебе это нравится, да?

Конечно, да. Конечно.

Хёнджин кончил с болезненным всхлипом. Сила захлестнувших его ощущений ударила по нему слезами.

Он кончал, заливая одежду и голые стопы Джисона. Он кончал, не распуская тугого узла из пальцев за своей спиной.

— Запомни, Хёнджин. Ты — мой. И если я ещё хоть раз увижу тебя на чьих-то коленях, кроме моих, уже не ты будешь так наказан. Я накажу так того, кто прикасался к тебе. А ты будешь наблюдать.

Хёнджин очень хорошо усвоил этот урок.