День двадцать первый. Хёнхо пет-плей (2/2)

— Что ты здесь делаешь? — тон ледяной до боли.

Хёнджин замер. Он не смел заговорить, не получив команды. Он жалобно заскулил, почти с облегчением глядя в родные, полные недовольства глаза.

— У тебя минута, чтобы вернуться назад.

Дверь оглушительно захлопнулась, снова оставляя Хёнджина в щемящем, почти болезненном одиночестве.

Подвывая, Хёнджин затрепыхался на полу, пытаясь опереться на стену и встать. Не получилось. Ему пришлось развернуться прямо на земле и снова поползти в сторону места. Он справился если не за минуту, то за минуту и десять секунд точно.

А Минхо не пришёл через минуту. И через две.

Хёнджин скулил, не веря в то, что Минхо снова оставил его.

Почему? Почему? За что он так?

Хёнджин содрогался в истерике и держался изо всех сил, чтобы усидеть на месте, не завалиться в конвульсиях на бок.

Хозяин… Хозяин!..

Отчаяние скрутило внутренности Хёнджина. Когда горячая жидкость разлилась по его ногам, растекаясь позорной лужей под ним, он даже не заметил.

Через сколько Минхо обнаружил его таким жалким и уязвимым, сказать было сложно. Ощущалось, словно спустя вечность или почти сразу же.

Минхо не поверил своим глазам, обнаружив своего щенка ещё более заслуживающим наказания, чем когда-либо до.

Хёнджин всхлипнул, когда хозяин наконец приблизился и никуда не ушёл. Просто смотрел.

— Ты помнишь наши правила?

Хёнджин заскулил, глядя прямо на своего хозяина. Он чувствовал себя очень виноватым.

— Не разводить грязь.

Хёнджин почти плакал. Да, было уже поздно. Он уже страшно провинился.

— Как это вообще произошло?

Первой мыслью Минхо было отчаянное желание Хёнджина привлечь как можно больше внимания хозяина. Он обмочился, чтобы заставить Минхо смотреть на него как можно внимательнее и дольше. Насладиться тем, как он его отчитает. Получить наказание.

Но щеночек испуганно и виновато сжался под строгим взглядом хозяина. Он заскулил и затрясся. В глазах — ни капли хитрости. Раскаяние и искренние, жгучие слёзы.

Теперь хозяин точно не захочет к нему прикасаться. Теперь хозяин точно разочаруется в нём и уйдёт насовсем. Хёнджин как всегда был разочарованием. Позорил своего красивого и благородного хозяина своим поведением.

Минхо твёрдо шагнул ближе. Хёнджин рефлекторно сжался, ожидая удара. Плохих собак шлёпают за такое. И его тоже наверняка поучающе освятит сильная ладонь хозяина.

Переборщил? Я перегнул? Что с ним? Почему Хёнджин так испуган и потерян передо мной?

Вместо удара и наказания Минхо опустился на корточки совсем рядом и бережно коснулся влажной от первых, несмелых дорожек слёз щеки. Хёнджин от неожиданности вздрогнул. А после второго, ласкового касания удивлённо распахнул глаза.

— Малыш, в чём дело? Ты испугался? — Минхо заглядывал ему прямо в глаза.

Ему не было противно. Он был так близко и наверняка чувствовал, как сильно Хёнджин пахнет, как он весь перепачкался в собственной моче.

— Хёнджин. Поговори со мной.

Минхо назвал его по имени. Минхо хотел слышать его. Минхо, а не хозяин.

— Прости. Прости. Прости…

— За что, родной? Что случилось? Тебе плохо? Больно?

— Нет… Я…

— Прости меня, маленький. Я оставил тебя так надолго. Тебе было страшно, да?

Хёнджин отпустил себя, позволяя плакать открыто, выходить эмоциям наружу. Это было… Слишком.

— Ты ушибся? — Минхо осторожно приподнял его лицо, разглядывая ранку на подбородке. В его глазах отразилась вселенская боль и сожаление. — Родной, прости меня. Я больше никогда…

Минхо поочередно снял путы с запястий и щиколоток, подхватил Хёнджина и помог подняться. Ноги наверняка невыносимо затекли и идти сам он сможет ещё не скоро.

— Не надо… Минхо… Я грязный…

— Да. И мы идём мыться.

Перехватывая ноги Хёнджина удобнее, Минхо мочил и пачкал свою одежду и руки. Он не замечал этого. Он думал только о своём несправедливо наказанном щеночке, перед которым ему предстояло долго извиняться.

— Ты испачкался, — вяло всхлипнул Хёнджин, глубоко внутри почти мурча от долгожданного тепла родного тела. Минхо прижимал его так крепко, как только мог.

— Нет, родной. Это ты испачкался.