День девятый. Хëнчаны фудфетиш (2/2)

— Да. Особенно на контрасте с тем, что было перед ним. Что это? Уникальный вкус, согласись? Травянистая водянистость и лёгкое клубничное послевкусие. Знаешь, что это?

— Нет…

— Правда? — Чан искренне удивился.

— Прости… Я…

— Испугался?

Рука Чана ласково легла на макушку, чтобы приласкать напряжённого зверёнка. От касания Хёнджин вздрогнул и дёрнулся.

— Иди ко мне, — Чан приподнял Хёнджина и усадил на своих коленях.

Хёнджин замер.

— Я был уверен, что ты со своей любовью к фруктам пробовал вообще всё. Особенно экзотическое. Прости, что напугал.

Чан оставил долгий, полный трепетных чувств поцелуй на взмокшем виске Хёнджина.

— Позволишь покормить тебя ещё немного?

— Пожалуйста! — Хёнджин неловко сцепил пальцы на своих коленях.

— Мне снять с тебя маску, хороший?

— Нет.

Хёнджин ответил едва слышно.

Чан хмыкнул беззвучно.

Пальцы подцепили остатки мякоти. Сладкая липкость мягко легла на приоткрытые губы Хёнджина. Он быстро собрал всё языком, словно прося ещё.

— Тебе понравилось?

— Не знаю… Это странно.

— Хочешь знать, что это?

— Да.

— Маракуйя.

Хёнджин удивлённо склонил голову набок.

— Да, теперь ты знаешь чуть больше, — Чан продолжал разносить сладость по его губам.

— Чан…

— М?

— В меня что-то упирается. Кажется, я сижу на чём-то… У тебя в кармане?..

— Не в кармане, детка, это не в кармане.

Чан отправил новый сочный ломтик в рот Хёнджина.

Дыня.

И ещё один.

Груша.

Чан не отрывал глаз от бегающего кадыка.

— Наелся? — большим пальцем Чан утёр контур губ Хёнджина, собирая липкую сладость, которую тут же отправил к себе в рот с громким чмоком.

Хёнджин понял, что произошло, и вспыхнул ещё больше.

— Чан…

— М?

— А могу я… Попробовать…

— Что? Не наелся?

— Тебя. Пожалуйста, — руки Хёнджина дрогнули, когда он потянулся к хёну.

— Хёнджин?

Хёнджин наугад выкинул руку в сторону стола. Не прогадал. Наткнулся на тарелку. Ухватился за первый же фрукт. Кажется, цитрусовый. Схватился за волосы Чана. Откинул его голову в сторону. Выжал сок на кожу. Впился губами.

Апельсин.

Чан шумно вдохнул, но не дёрнулся.

Хёнджин продолжал слизывать и выжимать сок прямо на ключицы и кадык, блуждая языком по телу хёна. Хёнджин не видел Чана. Зато он пробовал его.

Восхитительно.

Чан не останавливал его.

— Дай мне.

Хёнджин задрал футболку и прошёлся по животу, выводя линии вокруг чувствительного пупка.

— Дай.

Хёнджин вцепился в пояс штанов, едва не в отчаянии стискивая ткань.

— Хён.

Пряжка ремня звякнула спустя секунду. Ткань полетела вниз. В последний раз, выжимая остатки сока на лобок, Хёнджин слизал сладкие капли и отбросил апельсин в сторону.

Наконец-то.

Хёнджин склонился к члену, угадывая по запаху, как он сочился всё это время.

— Стой.

Хёнджин замер.

Нельзя?

Чан осторожно отстранил Хёнджина за голову и… Что за запах? Распределил что-то по члену.

— Можно.

Хёнджин улыбнулся одним уголком рта.

— Клубника.

Хёнджин мастерски взял член до самого горла. Он не тратил больше не секунды, получая, наконец, самое сладкое.

Хёнджин не видел Чана, продолжая работать ртом в той повязке, которую сам же не захотел снимать.

Чан хватался липкими пальцами за его волосы, не в силах сдерживать короткие, хныкающие стоны.

Хёнджин был в восторге, судорожно сглатывая сперму.

— Баловался ананасами, хён? — Хёнджин, наконец, стянул маску с глаз и любовался своей работой.

Мокрый, липкий и сладкий Чан.

— Блять.