День первый. Чонсоны БДСМ (1/2)

Чонин смачно плюёт точно на член Джисона.

— Это единственное внимание, которое сегодня получит твой член.

Надменный лисий взгляд сверху вниз. Губы искривлены отвращением.

Джисон связан, его руки за спиной. В глазах — наивная надежда и банальный страх.

Хозяин ударит меня? Но ведь он… Он любит меня, правда ведь?

— Тебе очень идёт бондаж, — Чонин склонился над самым ухом. — Мне даже почти не противно смотреть на тебя без одежды.

Его смешок прокатился дрожью по телу Джисона.

Да, хозяин любит его. Именно поэтому он ударит его.

Голова отлетела в сторону после звонкой пощëчины.

Джисон всхлипнул. Из его глаз брызнули слëзы. Член дëрнулся, позорно шлëпаясь об живот.

— Похотливое животное. Ты должен быть воплощением искусства. На тебе мои идеальные узлы. А ты возбуждён без разрешения и так грязно течëшь. Противно смотреть.

Носком ботинка Чонин повëл в сторону колено Джисона, разводя его ноги шире.

Джисон стоял на коленях уже какое-то время. Наверняка, они затекли. Перевязь на ногах была вторым, что он сделал. Чонин начал с груди, обвивая рëбра идеальным, симметричным узором. Спустился к бëдрам, оплëл их, соединенные с голенями. После связал и руки, соединяя с узлами на щиколотках.

Джисон послушно вытерпел все этапы, позволяя вертеть себя, стягивать и лишать подвижности.

Было странно. Было волнительно.

Было приятно. Было горячо.

Джисон возбудился от холодной сосредоточенности Чонина.

Они перешли к игре почти незаметно для них обоих.

Джисон поплыл, когда верёвки впивались в его тело. Чонин перехватил власть из его расслабленных рук. Он игриво потянул за верёвки чуть сильнее, чем следовало. Джисон беззвучно открыл рот, закатывая глаза.

Останутся следы.

Потрясающе.

Чонин критически оценивал своё творение со стороны. Джисон замер, ожидая одобрения и разрешения выдохнуть.

— Неплохо. Хотя знаешь, кое-чего не хватает, — Чонин хмыкнул, снова склоняясь над своей послушной куклой. — Давай украсим тебя ещё немного.

Чонин подхватил конец верёвки, ловко оборачивая её вокруг члена и мошонки. От неожиданности Джисон дёрнулся, вызывая раздражение своего мастера. Грубое касание было неожиданным и слишком острым. Скольжение новой, почти хрустящей верёвки было совсем не ласковым. Нежная кожа тут же вспыхнула и засаднила. Член дёрнулся.

— Извращенец, — от хозяина хуже пощëчины.

Чонин вплетал в узор новые витки и узлы. Член был стянут так, чтобы особенно выделяться на теле. Словно выставленный напоказ, стояк позорно сочился на пол. Яички были почти любовно стиснуты и оплетены отдельно. Тонкая кожа натянулась почти до боли. Джисон мелко дышал, стараясь не дёргаться и не разочаровывать мастера ещё больше.

Чонин закончил.

Джисон не мог видеть себя со стороны. Он мог только читать в глазах хозяина.

Хозяин был доволен своей работой. Настолько, что щедро освятил возбуждение Джисона своей слюной. Этот плевок — лучшее, что случалось с ним за последнее время. Пальцы ног поджались от переполняющих чувств.

— Надеюсь, ты не обкончаешься от восторга и не испортишь новую дорогую верёвку, Джисон-и.

Джисон замотал головой из стороны в сторону, не смея ответить вслух без разрешения.

— Хороший мальчик. Держи, — Чонин вручил свободный конец верёвки Джисону. — Только крепко держи, не урони.

Джисон не позволил бы себе упустить такой щедрый дар. Он плотно сомкнул зубы на тëмно-синей верëвке, чувствуя, на какой тонкой грани он от того, чтобы не начать при этом капать слюной, как пëс.

— Отлично. Просто замечательно.

Чонин сделал пару шагов назад, окидывая взглядом свою работу. Если внимание к деталям вызывало уважение, то картина целиком просто поражала воображение.

Джисон смотрелся идеально. В своей нужде в руках Чонина он расцветал, словно орхидея. Становился самым желанным. Самым прекрасным. Идеальным сабом.

Синяя верёвка была лучшим выбором для медовой кожи Джисона. Это гармоничное сочетание возбуждало Чонина едва ли не больше текущего от подчинения ему хёна. Послушного, нуждающегося и такого сладкого…

Чонин обогнул Джисона, заходя за спину. Все игрушки оставались вне его поля зрения. Джисон не знал, что следующим решит сделать хозяин. Джисон томился. Джисон предвкушал.

Они могли заняться многим. Электростимуляцией. Поиграть с температурой. Усугубить пытку сенсорной депривацией. Или, по-классике, использовать вибростимуляцию. Чонин провёл рукой по кожаному кляпу и ошейнику. Взял стек.

Развернулся.

Замер.

Его взгляд опустился на оттопыренные, сочные, выделенные перевязью ягодицы. Рот наполнился слюной.

Джисон нервничал. Он точно слышал, как какой-то предмет покинул своё место и оказался в руках хозяина.

Чонин медлил. Он хотел сожрать Джисона целиком и не оставить ни одного живого места на его прекрасном теле.

Стек со свистом опустился на ягодицу. Джисон пискнул.

Чонин оплёл всё тело Джисона. Описал узорами его прекрасную кожу. Но для себя оставил доступ к самым нежным и чувствительным местам. К ягодицам. Рёбрам. Груди. Бёдрам.

Джисон бы изошёлся на несдержанные всхлипы и мольбы, если бы его рот не был занят. Верёвка в зубах помогала заземлиться. Когда кожа вспыхивала после очередного удара, зубы стискивались сильнее. Вскрики заметно глушились.

Джисон мычал и смаргивал слёзы. Чонин выжидал и бил снова. Плечо. Бок. Ягодица.

Стек замер в воздухе, более не заносимый для удара. Чонин самым кончиком провёл линию от позвонков на шее к мочке уха. От уха спустился к челюсти и подцепил подбородок. Джисон сглотнул.

— Умница, — Чонин в одобрении слегка пошлёпал плоской стороной по щеке.