День тринадцатый. Бинликсы сайз-кинк (2/2)

— Я же не позволял тебе двигаться. Ты плохо себя ведешь, Бинни. Если продолжишь своевольничать, сегодня ты не кончишь.

Чанбин заскулил.

Его малыш был так строг с ним.

— Прости…

Феликс, удовлетворённый этой реакцией, ласково огладил пальцами подбородок Чанбина и вернулся к своему мучительно медленному темпу, насаживаясь глубоко и неумолимо. Феликс больше не откидывался назад, живописно открываясь Чанбину. Он навис над ним, опираясь на его любезно предоставленную грудь.

Грудь Бинни не помещалась в ладони. Феликс наслаждался тем, как пальцы утопали в мякоти. Крохотные, прелестные соски очаровательно топорщились. Желание потеребить их и ущипнуть было непреодолимо. Феликс взялся за него двумя пальцами и легонько потянул.

— Ликсииии… Пожалуйста… Не их…

Хмыкнув и оценив все за и против, Феликс скрутил сосок пальцами, выбивая из Чанбина жалкие, совсем несвойственные ему хныканья. Он затряс головой и слегка затрясся. Ему хотелось извернуться и уйти от этого прикосновения. Из-за того, как Чанбин дёрнулся, член вошёл в Феликса резко и слишком глубоко. Он шумно вдохнул, целиком осознавая последствия своих действий. Опустил руку на второй сосок. Чанбин широко распахнул глаза и почти запищал, когда Феликс схватил и выкрутил сразу оба его соска.

— Большой. Непослушный. Пëс.

Член внутри Феликса дёрнулся и, казалось, запульсировал. Феликс выпустил покрасневшие соски из жёсткой хватки и ласково погладил затвердевшие горошинки. Чанбин поджал губы, глуша звуки в себе.

Прелесть.

— Тебе же нравится, Бинни. Мой большой, грозный, сильный и чувствительный пёсик. Ты должен хорошо себя вести, чтобы получить награду.

— Мфф… — Чанбин шумно выдыхал сквозь зубы, не в состоянии возражать.

— Ты будешь себя хорошо вести, правда ведь?

Чанбин закивал, надеясь на прощение.

— Умница. А теперь дай мне вести так, как я считаю нужным.

Феликс был бестией. Самой страшной, самой искушающей, самой…

Хах.

Он снова откинулся назад, тут же насаживаясь со шлепком. А затем ещё. И ещё. Феликс с мучительно медленного темпа сменил ритм на мучительно быстрый, истязая чувствительного Чанбина. Он выходил почти полностью, позволяя увидеть член и растянутую вокруг него дырочку. А затем насаживался до конца, позволяя члену натянуть кожу на животе.

Феликс был в восторге, высоко выстанывая удовольствие на толчках. Он прыгал на члене Чанбина так, как не делал никогда до этого. Ритм был бешеным, Феликс часто сбивался и норовил соскользнуть. Чанбин несколько раз неосмотрительно дёргал руками, чтобы подхватить и направить бёдра Ликси. Забывался.

Когда одной рукой Феликс на всхлипе обхватил свой член, Чанбин почти взвыл.

Малыш вот-вот кончит.

Нутро стянуло жаром.

Феликс быстро двигал кулаком по длине, отчаянно прыгая на Чанбине.

— Fuck-fuck-fuck…

Горячая струя брызнула прямо на Чанбина. Сперма расписала его живот и грудь, крупными каплями ложась на карамельной коже.

Феликс низко простонал, позволяя оргазму поглотить себя, и полностью опустился на член.

Чанбин воспользовался минутной слабостью разнеженного Феликса и тут же грубо толкнулся бёдрами вверх. Феликса подбросило, он всхлипнул и завалился вперёд, стискивая в руках плечи Чанбина. Толчок. Второй. Третий. Хныкающий скулёж Феликса. И Чанбин рассыпается в своём удовольствии, закатив глаза. Он очаровательно стонет сквозь сжатые губы. Конечно, Феликс слышит.

— Ты кончил в меня? Чанбин, — Феликс спрашивает строго, едва приведя сбившееся дыхание в порядок.

— Прости… — Чанбин правда раскаивается.

Феликс лежал сверху, сдавливая своим весом высоко вздымающуюся грудь Чанбина, и размазывал между их телами свою сперму.

— Непослушный щенок. Я же связал тебя.

— Я люблю тебя, кот.

Чанбин почувствовал, как на веснушчатом лице, уткнувшемся в его грудь, расплылась улыбка.