День тринадцатый. Бинликсы сайз-кинк (1/2)

Феликс не весил совсем ничего. Чанбин не мог пересилить в себе это желание. Его руки сами тянулись к худощавому телу, подбрасывая на весу, закидывая на плечо и утаскивая Феликса куда-то по собственному усмотрению. Его хотелось поднять, подбросить в своих руках, прижать и унести как можно дальше.

Феликс всегда из-за этого ругался. Феликс всегда громко возмущался. Бил кулаками. Кусался. Но всегда проигрывал в этой схватке.

Чанбин раз за разом использовал Феликса как свою маленькую милую игрушку. Таскался как с любимой куклой.

Словно птица в золотой клетке, Феликс бился в крепкой хватке Чанбина, не имея и шанса на побег. Но в моменты, когда Чанбин не держал его, Феликс не сбегал. Он лез на Чанбина сам, сжимал и мял мышцы, покусывал за все выступающие части. Ластился, мурчал и говорил о любви. Своенравный котёнок. Наслаждался тем, как много мог получать один он, забираясь в личное пространство своего большого заботливого кота.

Чанбин не мог перестать думать о том, как Феликса хочется сжать. Руки Чанбина смотрелись на теле Феликса слишком хорошо, слишком правильно. Его очаровательная хрупкость. Невинная нежность. Ласковый котёнок, что сворачивался в руках Чанбина клубком и позволял касаться волос. Чанбин хотел стиснуть его. Всего, целиком, без остатка. Прижать к себе. Впиться зубами. Зацеловать каждый кусочек кожи. Унести и куда-нибудь спрятать.

— Чанбин, мне кажется, или ты сейчас взорвешься? — Феликс чувствовал, как что-то упирается в его бок уже какое-то время.

— Да. Кажется, я сейчас сожру тебя.

— Только попробуй.

Это была заведомо проигранная битва. Феликс дёрнулся, чтобы извернуться и взять верх самому, но был привычно быстро скручен. Секундная паника, минутное пыхтение и сладкая нега.

Чанбин наслаждался своей властью над своенравным и резким Феликсом, удерживая запястья над головой всего одной рукой. Феликс нежился под его губами едва не до пузырящейся слюны в уголках губ. Он хныкал, просил остановиться и извивался, выкручивая суставы.

Чанбин прижимал Феликса за живот к кровати. Крепко и жëстко, не давая убежать.

Даже если Феликс говорил, что ему не нравится то, как Бинни его таскает, это не было правдой даже наполовину. Феликс тащился от того, как Чанбин вертел им. Феликс всегда хотел больше. Именно поэтому он капризничал и провоцировал его. Чтобы Чанбин ухватился крепче. Прихватил сильнее. Сжал больше. Феликс захныкал, распадаясь в его руках на влажные, невнятно лепечущие части.

Хорошо. Как хорошо.

Чанбин подхватил его за бëдра, усаживая на себе. Придерживал одной рукой под ягодицы, второй за волосы оттягивая назад. Целовал несдержанно. Кусал любовно. Прихватывал кожу губами и всасывал в рот. Играл. Наслаждался. Стянул одежду и прошёлся пальцами по россыпи веснушек. Их всё равно было больше, чем поцелуев, которые он оставил на Феликсе. Под жадным взглядом на высоко вздымающуюся худощавую грудь Феликс слишком сладко вздохнул, хватаясь за крепкие плечи Чанбина. В этот момент от трогательной открытости перед ним Феликса в голове что-то переклинило. Чувства захлестнули и без того перегретый мозг и Чанбин почти неосознанно кинулся к уязвимой, нежной шее. Зубы со всей силой безграничной любви сомкнулись на тонкой, светлой коже. Феликс вскрикнул. Это было неожиданно и слишком сильно. Сильнее, чем обычно.

Чанбин испуганно отстранился, с большим сожалением выпуская сладкую плоть изо рта.

— Чанбин! Что это было?

— Больно?.. — тон виноватый-виноватый, в глазах — поволока.

— Больно, Чанбин! Ащщ... — Феликс рефлекторно потянулся рукой к месту укуса, но остановился в сантиметре от травмированной кожи.

— Прости, я… Я больше так не буду.

— Конечно, не будешь.

Феликс подхватил удачно подвернувшийся ремень и плотно стянул вместе запястья Чанбина. Дёрнул вверх заставляя следовать за собой. Наивный и немного растерянный Чанбин глупо похлопал глазами и сделал так, как ему велят. Позволил закрепить свои руки за головой так, как этого хотелось Феликсу.

— Теперь точно не будешь.

Любимой позой Чанбина была та, в которой он мог удерживать Феликса на весу. Вдалбливаться в него в своём темпе. Подбрасывать на своём члене.

— Сегодня ты будешь слушаться меня, Чанбин.

Когда Феликсу надоело то, как легко и вольно им в своих руках крутит Чанбин, он связал его.

— Ликси?..

Скрутил и закрепил запястья над головой.

— Или я уйду. Сейчас.

Раздел и крепко привязал Чанбина к кровати.

— Прости, я…

Оседлал и трахал в своём темпе. Осторожно опустился на толстый, горячий ствол. Ездил бёдрами по кругу, наслаждаясь наполненностью и не спеша набирать амплитуду. Извивался, откинувшись на руках назад. Делал невероятные, красивые и такие горячие вещи. Делал в своё удовольствие.

Чанбин мог только пожирать Феликса взглядом. Но этого было так мало. Недостаточно.

Феликс покачивался взад и вперёд так, что кожа на его животе натягивалась, когда головка члена упиралась под нужным углом. Чанбин не отрывал глаз от этой картины. Феликс тихонько постанывал, полностью уходя в свои ощущения.

Когда Чанбин сорвался и начал толкаться бёдрами вверх, то получил от Феликса предупреждающую пощёчину. Испугался. Замер.