Сомбреро (1/2)

Вернувшись домой после двух дней, проведённых в мотеле, Эндрю понял, что не самая свежая и белоснежная кровать в номере оказалась куда уютнее и приятнее собственной постели. Он никогда не задумывался о своём сне и понял, что намного себя лучше чувствует, когда высыпается. Они ложились с Вен очень поздно, но Эндрю ни разу не просыпался за ночь, и его не мучали кошмары. Однако, всё это мигом вернулось по возвращению домой. Теперь, зная, как может быть, ночи проходят ещё хуже, чем раньше, а значит дни протекали ещё мучительнее.

Но из всего, что у него происходило, это было лишь небольшое неудобство.

После его приезда Скип стал ещё агрессивнее, словно пытался компенсировать отсутствие Эндрю и отыграться за упущенное время. И это затрагивало не только его, но и Аарона, а его молчание усиливало злость отца. Когда он напивался, Эндрю старался вообще не выходить из комнаты и запирался вместе с братом. Бывали ночи, когда тот ломился к ним, долбясь в дверь. Раньше Аарон от испуга всегда открывал, боясь, что если он этого не сделает, то будет только хуже, но в этот раз просто продолжал лежать в кровати, гипнотизирующе поглядывая в сторону шума. Ор Скипа усиливался, а дверь вот-вот могла слететь с петель, но в конце концов он уходил, как самый настоящий монстр, исчезающий на рассвете.

Эндрю часто поглядывал на брата, следя за его реакцией, но тот не стремился её открывать, держа своё молчание. Когда же в доме затихало, он натягивал одеяло и отворачивался к стенке, ничего не обсуждая с Эндрю. Близнец повторял за ним, а на следующее утро оба уходили в школу раньше, чем это было нужно, чтобы не встретить отца.

Еды Скип так и ни разу не покупал, продукты каждый день приносила Венди. Единственной причиной, из-за которой Эндрю перестал сбегать куда попадя, являлась Вен. Она каждый день забирала их со школы и водила Эндрю в кафе «Деннис». Аарон сходил с ними лишь раз, в остальные случаи он просил, чтобы его отвезли к Лютеру. А затем, после кафе, Вен забирала его оттуда, возвращая обратно домой. Эндрю видел, что она была каждый раз не в восторге, сталкиваясь с братом, который в эти пару минут у порога, пока они ждали Аарона, успевал упрекнуть Венди за всё, за что мог уцепиться. Каждый раз упоминал побег из дома, неблагодарность, её работу и внешний вид, снова и снова напоминая, что она позорит их семью. Лютер и Мария очень консервативны и точно так же воспитывали сына, на каждом шагу в их доме развешаны иконы и кресты, поэтому видеть на крыльце своего дома девушку в рваных джинсовых шортах, майке и старой рубашке, для них было кошмаром, ведь они боялись, что её могут увидеть соседи рядом с ними. А ещё Лютер каждый раз усмехался и закатывал глаза, когда замечал её цепочку с крестом на шее, повторяя, что это нельзя носить как украшение.

Эндрю замечал, как Вен хваталась за крест и тёрла его подушечками пальцев, нервничая каждый раз, когда тема заходила об этом, но уверенно огрызалась в ответ брату. А как только Аарон оказывался в поле зрения, они не задерживались у дверей ни на секунду. Последний раз она не стала прощаться даже с Марией, негромко сказав Эндрю: «Пошли отсюда», — эти слова были пропитаны раздражением. Он уходил безоговорочно, пока Аарон плёлся следом за ними.

К следующему воскресенью Венди должна была снова отвезти Аарона к Хэммикам, так как он собирался вместе с ними на службу в Церковь. Хоть Лютер, как всегда, ни слово не сказал про Эндрю, она взяла его тоже с собой, но не для того, чтобы его сдать им.

— Эндрю тоже идёт с нами? — с нескрываемым презрением спросил Лютер, оглядывая Эндрю с головы до ног. — В таком виде — никогда.

Вен цыкнула и закатила глаза, положив ладонь руки на макушку Эндрю, в то время как Аарон оставил их, пройдя в дом в положенной рубашке.

— У нас с Эндрю свои планы. Вечером заеду за Аароном.

Она не стала дальше с ним разговаривать и не обернулась, даже когда старший брат назвал её в спину грешницей. Эндрю поднял голову, чтобы посмотреть на реакцию Венди, но она улыбнулась ему, так и не убрав руку с головы, растрепав ему волосы.

— Сегодня мы пойдём гулять с Микейлой, она очень хотела, чтобы ты тоже пришёл.

Он не стал убирать её руку, отходить и что-либо говорить. Эндрю кивнул ей, даже если и не верил её словам, во всяком случае он не стал об этом долго думать, когда буквально через пять минут подъехала красная блестящая машина, выделяющаяся среди серой улицы. Венди не сразу поняла, что это заехали именно к ним до тех пор, пока Микейла не опустила стекло, и заглушённая музыка в закрытой машине начала играть во всю.

— Детка, прикрой рот и запрыгивай! — со смехом в голосе позвала её подруга, и как бы это ни считалось некультурным, Вен была неимоверно рада, что Лютер и все соседи отчётливо слышат текст песни про сутенёра и о том, как он в клубе снял ночную бабочку.

Венди разразилась смехом и вместе с Микейлой начала, подпевая под всем известную песню P.I.M.P от 50 Cent, не смущаясь матов и упоминаний о непристойных вещах. Под осуждающим взглядом и недовольством Лютера, она вместе с Эндрю садится в пони-кар<span class="footnote" id="fn_40630410_0"></span>. Микейла не медлит и нажимает на газ, так и оставив окном открытым, уезжая с района под громкую музыку.

Вместо «привет» и «как дела», они спели ещё одну песню, и только потом заглушили радио, начиная обмениваться комплиментами о внешнем виде и машине. Девушка не забывала и об Эндрю, периодически оборачиваясь к нему назад, спрашивая как у него дела и не устал ли он уже от старых тёть.

Мальчика немного напрягала общительность Микейлы: она была очень шумной и слишком энергичной, но Венди становилась точно такой же рядом с ней, поэтому думал, что, наверное, в этом ничего подозрительного нет. Он односложно и сухо ей отвечал; к счастью, она не акцентировала на этом, беря всю инициативу на себя.

— Кей, ты точно работаешь официанткой? Я ещё не сидела в машине лучшей, чем эта. У меня в Тампе стоит вечно ломаное корыто, — уже не первый раз за дорогу восхищается Вен машиной подруги, проводя рукой по панели, нагретой от солнечных лучей.

— Chevrolet Camaro семьдесят седьмого года, она отцовская, братья вечно дрались за неё, кому она достанется, но по итогу отец передал её мне, — по голосу Кей была очень самодовольна от этой ситуации и похлопала по рулю. — Берегу, как дитя. А у тебя что?

— Тоже Chevrolet, — со вздохом вспоминает она и тянется к ручному стеклоподъёмнику, открывая окно со своей стороны, так как в салоне всё же было жарковато, а как сказала Микейла ещё в начале поездки, кондиционеры не были доступные ни в одной модели Camaro до семьдесят третьего года, а в семьдесят седьмом появилась заводская опция кондиционеров только за дополнительную плату, однако отец покупал стандартную комплектацию машины. — Но он далёк от спорткара. Пикап шестьдесят третьего года, купила с пробегом сто двадцать тысяч миль. На самом деле он хорошо прожил, но в этом году эта старушка начала меня очень сильно подводить, — когда она смогла открыть окно, то снова расслабилась на спинке сидения, наконец-то получая немного прохладного ветра благодаря скорости машины.

— А с чем проблемы? С подвеской или ходовой частью? Двигатель? Или с электрикой?

Вен протянута пропела звук «э», пытаясь вспомнить хоть какие-то термины в машинах, потому что в отличие от Микейлы, она ничего не смыслила в этом.

— С электрикой? — не уверена отвечает она. — Я совсем не разбираюсь в этом, просто отдаю на ремонт своему коллеге, и он с ней что-то делает.

— Она у тебя глушит или как? — девушка решила задать вопрос попроще, и тогда уже Вен могла ей ответить.

— Ещё как, подводит в самый неподходящий момент: либо глохнет посреди дороги, либо заводится с десятого раза.

— Это может происходить по разным причинам: проблема в форсунках, свечах, низком давлении топлива, засорение топливного фильтра, тотже насос и так далее.

— По ощущениям, коллега жаловался абсолютно на всё из списка.

Микейла рассмеялась и сказала, что с радостью бы помогла с починкой, если бы машина была в Маккомбе. Она ещё немного рассказала о своих знаниях в автомобилях, а также откуда вообще это знает — отец постарался, — и в конце концов, они приезжают на место назначения, где уже во всю шёл мексиканский праздник, играли из песни, танцевали девушки в национальных костюмах, мужчины и дети в традиционных шляпах сомбреро, где-то слышались звуки маракасов, гитар, барабан и труб. Было ощущение, будто они попали в совершенно другой город. Сегодня проходил фестиваль в честь праздника Синко де Майо, который образовался после победы мексиканского войска в битве при Пуэбле.

Микейла сразу же достала им всем троим по шляпе, даже не спрашивая их, будут ли они их надевать, потому что, как она сказала, они должны влиться в атмосферу. А дальше всё как в тумане: толпа просто вела их, теряясь в потоке; друг друга они практически не слышали, просто направлялись от одного музыканта к другому. Сзади и сбоку их подталкивала куча народа, хотя сам фестиваль был не таким масштабным, как это бывает в других штатах Америки, однако казалось, что здесь собрался весь городок Маккомба.

Когда им снова приходилось идти наобум через людей, идя друг за дружкой паровозиком, Микейла вытянула руку за себя и взяла ладонь Венди, уменьшив риск потеряться тут. Вен поступила точно так же, протянув вторую для Эндрю, не оглядываясь. Миньярд шёл дальше за ней, проталкиваясь среди взрослых, и слишком долго и изучающе смотрел на чужую руку, как на что-то опасное, долго размышляя над тем, что с ней делать. Из-за того, что девушка долго не чувствовала ответа, она повернулась, испугавшись, что Эндрю потерялся, но он был все ещё за ней. Она с такой же улыбкой дёрнула пальцами, без слов показывая, чтобы тот подал руку.

Эндрю не помнит, держался ли он когда-то за Тильду. Он не знает, какой была её рука: тёплой или холодной, мягкой или шершавой. Она всегда держала Аарона за руку, а он всегда шёл позади. Сейчас эту ладонь протягивали ему и ждали ответа.

Больше не тянув с размышлениями, он подаёт ей свою руку в ответ и хватает тёплую, шершавую руку Вен. Девушка стиснула его покрепче, и они ускорили шаг, продолжая идти друг за другом.

Весь день она практически не отпускала его, водила на разные лавки с развлечениями и покупали разную мексиканскую еду, поедая её, либо пока стояли из-за большого количества народа, либо на ходу, пытаясь успеть занять передние места перед небольшим парадом с танцующими девушками в уипиле и мужчинами в таких же национальных костюмах чарро, с плотно облегающими брюками, коротким пиджаком и обязательно в шляпе-сомбреро — все они шли с музыкальными инструментами, не давая ни секунды тишины на улице, превращая обычный городок Маккомб в штате Миссисипи в самую настоящую Мексику.

К вечеру, возвращаясь обратно к дому Хэммиков, в машине уже играл не любимый рэп Микейлы от афроамериканских исполнителей, а испанская песня в жанре румба-фламенко, но из-за незнания языка, они подпевали лишь припев всеми известной группы Gipsy King в песне Bamboléo. И этого хватало, чтобы привлекать внимание всех, подъезжая к недовольным Хэммикам с открытыми окнами.

Лютер был крайне недоволен и показывал это своими бровями, взглядом и скрещенными руками перед собой, но Микейлу это никак не смущало, и она убавила музыку, махнув им левой рукой в знак приветствия.

— Buenas tardes!<span class="footnote" id="fn_40630410_1"></span> — весело возгласила она, но, как и ожидалось, в ответ ничего не получила. Вен даже выходить из машины не стала, только попросила Эндрю открыть заднюю дверь, чтобы Аарон сразу сел в машину.

Брат со всеми манерами попрощался с Хэммиками и сел рядом с Эндрю, закрывая за собой дверь. Микейла снова используя испанский, который она знать не знала, попрощалась простым «chao» и с резким разворотом, уехала прочь с улицы.

Аарон не разделял всё их веселье и с удивлением смотрел на близнеца, сидящего с правой стороны на другом конце. Он покачивал головой в такт музыке и даже улыбался, но чётко увидеть Аарон не мог, так как Эндрю смотрел в окно. Взгляд также падал на странную цветную шляпу, лежавшая между ними.

Его внимание перешло на поющих девушек: Венди хлопала в ладоши, а её подруга порой отвлекалась от дороги, чтобы спеть припев на пару с Вен. Единственное, что волновало Аарона, как бы не попасть в аварию.

К приезду, он сразу выпрыгнул из салона, уходя домой, не прощаясь, но Эндрю задержался, присев на середину сиденья, слушая небольшой разговор девушек, выжидая, когда Венди обратит на него внимание.

— Кстати о школе, — Вен остановила разговор с Микейлой, когда та упомянула про учёбу близнецов, и обернулась, насколько могла, к мальчику. — Эндрю, мне ваш тренер сказал, что у вас матч на следующий неделе, почему ты не сказал?

Миньярд пожал плечами, потому что ему правда не приходило в голову об этом говорить. Матч как матч, как и каждый год. Конечно, тренер всегда просил об этом сообщать родителям, чтобы они могли их поддержать в такой важный день, но он автоматом игнорировал эти слова, никогда не считая, что это как-то относится к нему. И без глупого вопроса что он, что Аарон, знали ответ. Родители бы даже не ответили, а только гадко усмехнулись и оставили бы близнецов в игноре. А после матча даже не спросят, как всё прошло.

— Ого, матч по экси? Всегда хотела сходить хотя бы на один такой, — Микейла тоже присоединилась, повернувшись к Эндрю, как будто от него зависело судьба вселенной.

— Значит, в пятницу на матч? — спрашивала она у Микейлы, но следом посмотрела именно на Эндрю, выжидая ответа, правда считая, что они придут только если тот захочет их там видеть.

— Мы честно постараемся не позорить вас, — кладёт девушка руку себе на сердце, давая не совсем крепкую клятву.

Эндрю бегал глазами, раздумывая. Он пытался хотя бы представить, что кто-то из его взрослых будет сидеть на трибунах среди родителей его сокомандников. Его даже со школы никогда не встречали — ещё с первого класса добирался до дома сам вместе с Аароном, в то время как за остальными всегда приезжали родители или же старшие братья и сёстра.

Он до сих пор не привык, что их ждут у входа школы, а теперь ещё придут на его матч. Он не любил экси всем сердцем, но хотел хоть раз ощутить это чувство, когда к нему тоже кто-то пришёл.

— В пятницу начинается в пять часов, — как ответ информировал Эндрю, и Микейла тут же хлопнула в ладони, предупреждая Вен, что она заедет за ней.

Они попрощались, ударив кулаком о кулак, и Эндрю вышел из машины, выхватывая за собой сомбреро. Он точно никогда в жизни больше не наденет её, но Вен сказала, что это будет как сувенир, напоминающий об этом дне. Эндрю никогда не придавал вещам значения, особенно таким бесполезным шляпам. Не было даже дня или же человека в его жизни, которого он захотел бы запомнить. Но после слов Венди он понял, что хочет сохранить эту память и те чувства, которые он сегодня испытывал.

Заходя в дом, он заранее у входа прислушался к звукам, пытаясь понять, где сейчас находится Скип, совсем не желая с ним сталкиваться. По звукам открывающейся банки пива и телевизора в гостиной, он понял, что мужчина на своём естественном месте обитания, поэтому прошёл мимо, быстро проходя комнату, чтобы не попасться ему на глаза, а наверх поднимался уже медленно и как можно тише, пропуская мимо ступеньки, наизусть помня, какая из них скрипит. Выдохнуть он смог только когда прикрыл дверь комнаты, где уже давно сидел Аарон, оглядывая своего брата и в особенности шляпу в его руке.

— Почему ты не пошёл с нами в Церковь? — Аарон не стал смотреть в глаза брату, сразу отвернувшись к своему учебнику, прекрасно чувствуя, как на него смотрит Эндрю. Как на человека, задавшего самый глупый вопрос.

— Я никогда не ходил и именно сегодня решил бы пойти? Ты книгу в руках для вида держишь или как? Вечно тупость какую-то говоришь, — фыркнул Эндрю, подходя к своей части комнаты, повесив сомбреро на выпирающее изголовье кровати. Его бережные движения к шляпе и взгляд к такой безделушке совсем не совмещались с тем раздражением, которым он говорил с Аароном. Этого его брат больше всего не понимал. Что такого в этой вещи, раз он не выбросил её при первой же возможности? Что вообще такого в Венди, с которой он теперь вечно ходит? С ним он вообще предпочитает как можно меньше находиться в одном пространстве, а тем более разговаривать, но к Вен он очевидно тянулся. К женщине, о которой они только недавно узнали.

Сейчас Эндрю казался для него самым глупым и наивным человеком, хотя всю жизнь именно это говорил Эндрю про него. Так что теперь? Он всегда считал Аарона доверчивым к их же собственным родителям, но сам теперь предпочитает занимать всё своё время с незнакомкой. Отец, дядя, бабушка и дедушка всегда говорили про неё плохо, ведь она бросила семью, плюнула на всех, украла деньги, пыталась разрушать брак Тильды и ещё бессовестно пришла на её похороны. Почему Эндрю игнорировал все эти факты? Всё же вспоминая всё это, он не мог скрывать свой обидчивый, полный непонимания взгляд.

— В книгу пяль, придурок.

— Почему именно она?

— Кто — она?

— Венди.

— Могу задать тот же вопрос тебе, — Эндрю достал свои домашние и уличные вещи, быстро кинул их на стул, переодеваясь. Когда он понял по молчаливости брата, что Аарон правда сидит в своих книга для вида, так как не умеет складывает дважды два, то как своему родному брату решил всё же всё разъяснить. — Почему ты страдаешь по матери, которая тебя ненавидела? Ты жалок и не смеешь меня спрашивать, почему я доверяю человеку, который хотя бы не пытался меня прикончить.

Он не стал дожидаться реакции брата на его слова и тем более на дальнейших комментариев, сразу выключив свет в комнате, наплевав на то, делал ли тот домашку или нет. Раз у него есть время говорить о таком бреде, то это и не так важно. На этом их диалог закончился. Всё, что мог сделать Аарон — это сдерживать свои слёзы, а Эндрю отвернулся к стенке, накидывая на себя одеяло.

***

— River King<span class="footnote" id="fn_40630410_2"></span> вперёд идёт, черепашка нашу славу бережёт!

Трибуны заполнены родителями, несколько раз прокричавшими слова поддержки своим детям после забитого мяча в ворота. Но по тому, как Аарон вечно оборачивался, слышно было именно Венди и Микейлу, которые не утруждались вставать со своих мест, хлопая в ладони. Это был обычный детский матч в конце учебного года, но они это воспринимали как самый настоящий профессиональный турнир и точно хотели убедиться, что мальчики их слышали.

Вен и Кей сели на свои места, когда после взятого очка снова все затихли.

— Они уверены, что это было хорошей идеей брать в талисман черепаху? — спрашивает Кей интересующий её вопрос, поглядывая на человека в костюме черепахи, ходящего около трибун.