Motorola RAZR V3 (1/2)

После часовой тренировки по экси, Венди, как и обещала, забрала мальчиков со школы. Она раздумывала о том, что смогла бы завести с ними разговор: как у них всё прошло, на каких позициях они играют, участвовали ли они уже в каких-то соревнованиях, — чтобы хоть как-то найти с ними общий язык, но все идеи для темы тут же испарились, когда она встретила Аарона. Улыбка, которую она держала для них, медленно спала, а слова приветствия не успели вылететь из уст, как мальчик молча прошёл мимо неё. Только сейчас ей пришло осознание, какой же она отвратительный человек: как она может улыбаться, когда племянники потеряли свою маму и похоронили её буквально вчера? Может все были правы, когда говорили, что она просто пытается очистить совесть с помощью времяпровождения с племянниками. У неё продолжалась жизнь, она уже давно попрощалась со своей сестрой, долго не вспоминая, и в её ежедневной рутине ничего не изменилось, в то время как у Аарона и Эндрю перевернулось всё.

Венди ничего не помнит о материнской любви, если вообще когда-либо ощущала её, поэтому никогда не испытывала чувство потери. Её сердце даже не рвалось на части, когда спустя столько лет она увидела своих родителей. Они не желали с ней говорить, а она совсем не торопилась и не собиралась к ним даже подходить. Но это ведь не означало, что если ей плевать, то и парням должно быть всё равно.

Аарон был подавлен и отстранён. В его детски стеклянные глаза было страшно смотреть, и сам по себе он выполнял действия на автомате. Эндрю также молчал, как и его брат, но выглядел совершенно по-другому. Ровная осанка, смотрел вперёд, а не себе под ноги, шёл не спеша, оглядывался, мог взглянуть на Венди и в нём не читалось абсолютно ничего из того, что было у Аарона. Спокоен и равнодушен.

На вопрос Венди, не хотят ли они куда-нибудь зайти поесть, ответил только Эндрю, помотав головой, а его брат всё так же шёл в нескольких шагах впереди. Она так и не осмелилась позвать его по имени и о чём-то спросить.

Дойдя до совсем небольшого дома, с голубыми стенами и уже облезлым слоем краски, они прошли через хлипкую калитку из металлических решёток и, поднявшись по лестнице, ведущей сразу к двери, Вен постучалась. Один раз, два, на третий раз она это делала настоятельнее и спустилась на ступеньку ниже, когда снова не получила ответа, чтобы осмотреть окна. Белые оконные рамы уже гнили на углах и рассыпалась частями, стёкла очевидно не мыли с момента переезда, а самого света не было, но иногда шли тусклые просветы, которые то появлялись, то исчезали за жалюзи, что было очень похоже на включённый телевизор.

— Наверное опять, заснул, — предположил Эндрю.

— Как можно так крепко спать? — Вен была готова снова долбить по двери, которая тоже, казалось, вот-вот развалится, как и эти оконные рамы, так как теперь уверена, что Скип дома, однако просьба Аарона её остановила.

— Не надо его будить.

Девушка обернулась к впервые заговорившему мальчику за весь путь, а потом её внимание упало на Эндрю, копавшегося в керамических вазах у лестницы с уже завядшими растениями, и из-под одного такого он достал ключ.

— Он не любит, когда его будят, — объясняет Эндрю слова своего брата и направляется к двери, открывая замок этим ключом.

— Может этому придурку ещё колыбельную спеть, чтобы сладко спал? — агрессивно вкинула Венди, как только дверь раскрылась, и они зашли в дом; только потом она поняла, что, наверное, не стоит так говорить про отца мальчиков, но услышала тихую усмешку Эндрю. Аарон же не стал ни на секунду задерживаться в коридоре, может даже не обратил внимания на то, что она сказала и сразу убежал на второй этаж к себе в комнату.

Венди очень хотела с ним попрощаться перед отъездом, но видимо именно так они и разойдутся сегодня. Она не имела совершенно никакого желания доставать его, понимая, что сейчас ему очень тяжело и не до разговоров с какой-то тётей, которую никогда не встречал.

— И всегда он… — только хотела спросить Венди про Скипа, но замолкла, пройдя дальше в дом, и увидела спящего мужчину на диване, напротив телевизора, а вокруг него расставлены пустые бутылки из-под пива. — Господи, и из всех мужчин она выбрала именно этого мудака, — прошипела себе под нос Венди, злясь с каждой секундой всё больше и больше. Как, чёрт возьми, Тильда могла оставить детей именно с ним. Неужели за столько лет родители не поняли, каков этот человек на самом деле? И они совсем не волнуются о внуках. Хотя, почему она на это рассчитывала? Ведь, если по чесноку — им было насрать и на своих детей.

Всё, что она могла сейчас сделать — это посмотреть на часы, отсчитывая сколько у неё осталось времени до самолёта и затем пойти за Эндрю, ушедшему на кухню.

— Вы точно не голодны? У вас есть еда? — она подошла к холодильнику, чтобы проверить, не будут ли дети голодать, если они просто не захотели с ней никуда идти, чтобы поесть. Вен ожидала увидеть что-угодно: коробки от пицц, разный фастфуд — всё, что можно просто быстро заказать, так как была уверена, что Скип явно не готовит, но оказалось всё хуже, чем она думала. В холодильнике, кроме алкоголя, не было абсолютно ничего. С шоком она захлопнула дверцу и начала открывать шкафы, чтобы найти хотя бы быстро приготовленную лапшу или элементарно хлеб, но всё было под чистую. Какие-то открытые пачки макарон, из которых порции не хватит даже на одного, печенья, рассыпанный рис и разные специи. На кухне ничего не было.

Последний шкаф она хлопнула с громким хлопком, заставив Эндрю со стаканом воды вздрогнуть, а потом обернулась, сходу доставая свой телефон, набирая номер доставки еды, откуда она часто заказывала в эти пару дней в Маккомбе.

— Я его убью и никто даже не заметит, не думаешь? — задала она риторический вопрос Эндрю, который заинтересовано смотрел, как Вен кому-то звонит. — Да, добрый вечер, можно сделать заказ?

***

Где-то через час Венди и Эндрю сидели на кухне, снова поедая вредную, но зато сытную еду. Скип всё также дрых в гостиной, а Аарон заперся в комнате, не отзываясь на просьбу девушки хотя бы немного поесть. Так что они снова остались вдвоём, и снова их разделяла еда. Теперь Эндрю точно будет ассоциировать тётю с вредной едой.

— А вы точно тренер? — ещё не проживав бургер, спросил мальчик, пока сама Вен запивала колой еду, чтобы ему ответить.

— Точнее некуда. Но видел бы нас мой коллега, у него была бы истерика. Я уже слышу отсюда, как он ворчит.

И от этой мысли хотелось улыбаться, вспомнив второго тренера на работе. В отличии от Венди, он никогда не даёт себе: «Ну, сегодня можно себе позволить», всегда идёт чётко по своему прописанному плану и заставляет делать это других. Венди же хочет наслаждаться жизнью, а именно вкусной едой, поэтому если она очень сильно чего-то захочет, то ограничивать себя в этом не будет, но всё в меру.

Вынырнув из воспоминаний о коллеге, Венди снова проверила свои часы на руках, переживая о том, что она может опоздать на рейс. Эндрю ни первый раз замечал за вечер, что та поглядывает на время, и складывал дважды два, понимая, что это означает.

— Вы уезжаете, — это скорее звучало как утверждение, нежели вопрос, и Венди подняла на него взгляд, опуская руку.

— Пора, — подтвердила она и обернулась к выходу из кухни, где следом шла гостиная с всё ещё с включённым комедийным шоу, откуда слышался закадровый смех зрителей, наполняющий тишину в доме. Скип всё ещё спал, дети одни, нормальной еды в доме не было, а то, что она заказала, хватит на сегодня и завтра, но что потом? Должна ли она об этом сказать Лютеру? Заботит ли его это вообще? Она знает, каким бы говнюком он ни был, Ники никогда голодным не оставит, а тем более Мария. Даже когда она к ним заходила, в доме пахло вкусно, только приготовленной едой. Видно, что там всегда убрано, ухаживают за растениями, и холодильник всегда полон. Но проблема в том, что Лютер может думать только о себе и о своей семье, считая, что всё остальное — это не его дело. Было бы отлично, если бы это распространилось и на Венди, не осуждая её за каждый выбор.

— Мы привыкли, — внезапно говорит Эндрю, будто всё это время слышал мысли Венди, и та вернула внимание на него с лёгким удивлением в глазах. — Так было всегда, — пытается объяснить он. Хоть ему и было всего десять, но он наблюдал за эмоциями и реакцией Венди, которые в основном выражали сожаление, злость и шок. Всё, что для Эндрю было обыденностью, для Венди, давно позабыв о своём прошлом, было одним издевательством над детьми. У неё самой было не лучшее детство, но это казалось чем-то вроде «ничего страшного, переживу», но когда кто-то другой проходит через это дерьмо, было намного ужаснее. Особенно, когда ты ничего не можешь с этим сделать, и тебя здесь никак не воспринимают. Ни как дочь, сестру и тётю. Она ощущала себя здесь как просто приставучая незнакомка.

Венди поджала губы и пораскинув мыслям, потянулась за своим телефоном в карман. Немного пошарив в контактах, быстро и заученно нажимая на кнопки, она его захлопнула, вытащила оттуда симку и потянулась за рюкзак, лежащий у ног. Оттуда она достала новую купленную симку и, вставив его в свой телефона, передала Эндрю, проскользнув пластиком по столу.

— Я туда добавила свой номер и ещё пару контактов, моя подруга Гвен, коллега и тренер. Это на крайний случай, если что-то произойдёт, пока я не куплю себе новый. Постараюсь в аэропорту найти и сразу тебе позвоню. Если я не буду отвечать, можешь позвонить кому-то из них. Только никому не говори, что он у тебя есть, хорошо? Прячь его, держи всегда в рюкзаке, — дала чёткую инструкцию и встала со стола, понимая, что ей пора выходить и скоро подъедет заранее вызванное такси до отеля.

— Если что-то случится, то смысл мне звонить, если вы будете в другом городе? — Эндрю взял в руки раскладушку и рассматривал его, ещё не веря, что ему так просто это отдали, и поэтому ещё не осмелился открывать его, ощущая, что это не его вещь.

— Лучше, чем без связи, так ведь?

Эндрю сжал в своих руках телефон и всё же положил его к себе в карман, хотя всё ещё не верил в то, что когда-нибудь ему это сможет помочь. В любом случае, она была права. Лучше это, чем ни с чем.

Венди накинула на себя свою джинсовку и подобрала с пола рюкзак. Выпрямившись, она задумалась: теперь ей нужно было сказать какие-то мудрые напутствия, так ведь? Такое всегда делал Ваймак, даже когда они вступали в небольшой спор, он очень умело мог закончить диалог с такими словами, после которых Вен приходилось переосмысливать всю свою жизнь, а затем становилось стыдно за своё поведение, чувствуя себя ребёнком, который ещё ничего не понимает.

Так умеет только Ваймак.

— Чтобы они не говорили про тебя, ты очень хороший ребёнок. Просто они все дерьмо, — донесла до него Вен очень глубокие слова.

Во всяком случае он кивнул, и это уже было хорошо. С такими концом, выходя из дома, она последний раз обернулась, посмотрев на Эндрю.

Он не казался грустным, но от этого становилось только хуже внутри. Его взгляд выражал пустоту, скорее ещё с самого начала понимая, что так всё и будет, и нет смысла привыкать к человеку, если в конечном счёте он либо тебя предаст, либо ему придётся уйти. Поэтому десятилетний мальчик не чувствовал тоску, просто принимая всю ситуацию. Смерть своей матери, дерьмового отца и прощание с новым человеком, который за долгое время, если не впервые, хорошо относился к нему. Ничего особенного за два дня не произошло, но может для него эти моменты сильно отличались от тех многих, что он прожил.

Венди махнула ему рукой на прощание, натянуто улыбнувшись, и только тогда, когда села в такси и машина тронулась, Эндрю поднял руку, прощаясь в ответ.

В Маккомбе она пробыла всего три дня. Первый день прилёта, второй — похороны, третий — прощание. Она думала, что ей этого хватит по горло, ещё пожалеет, что всё сделала не в один день: прилететь утром, сразу с аэропорта на проводы, а после них обратно на самолёт и домой, как можно скорее. Но всё прошло не так, как она думала. Да, она всё так же хотела побыстрей оказаться в Тампе, но совершенно не с чистой совестью, о которой твердил Ваймак и Гвен, а с ещё большей тяжестью в груди.

Она думала об Эндрю и Аароне всю дорогу до отеля, в моменте, когда забирала чемодан и кидала в рюкзак разную мелочь, разбросанную по номеру, и до самого просмотра багажа в аэропорту. Уже несколько лет она помогает заблудшим детям, которые остались без родных, без поддержки, без какой-либо опоры в жизни. Открывала им новые дороги, учила ставить цели и добиваться их. Поднимала самооценку, учила дисциплине и контроле своих эмоций, так как чаще всего ей попадались агрессивные ребята, которые всячески пытались себя таким образом защищать. Именно такой Ваймак её и нашёл, а она продолжает его дело. Хочет помочь точно так же, как помогли ей, потому что лучше детей никто, кроме неё, не понимает. Она знает, что они ощущают и что те пережили. Возможно, поэтому ученики к ней так тянутся. Она не была так мудра, как старший тренер, но точно могла дать понять ребёнку, что она его понимает и ни в чём не осуждает. Это мелочь, которую все дети ищут. Понимание.

Но как она может считать себя хорошим тренером, если даже не смогла помочь своим племянникам? Как раз в этом всём они и нуждаются, но они совершенно одни.

Всё это пожирало Венди, пока она, как в тумане, сдавала багаж, обходила все проверки и уже стояла в магазине, распаковывая новый телефон. Хотелось быстрее позвонить Эндрю и убедиться перед посадкой, что всё хорошо, что он уже ложится спать, и может Аарон наконец-то поел. Но как только телефон считал сим-карту к ней тут же начали поступать пропущенные сообщения и звонки, а следом и новый звонок от Лютера. В эту малую секунду до того, как она взяла трубку, ей пришло множество мыслей причин его звонка, и приложила телефон к уху. Она не успевает спросить Лютера в чём дело, как тут же получает обвинения в свой адрес.

— Где ты, чёрт возьми?! — прокричал брат совершенно не церемонясь в своём тоне.

— В аэропорту я, где мне ещё быть? — в недоумении ответила она.

— Куда ты дела Эндрю?! Скип сказал, что ты должна была забрать его, а дома, кроме Аарона, никого нет!

После вопроса о нахождении Эндрю, всё дальше прошло как в тумане, осознавая, что Эндрю не дома и никто не знал, где он.

— Как его нет дома? Я их привела со школы и потом заказала еды. Мы всё это время были дома, и потом я уехала. С чего ты, блядь, взял, что я его… что? Украла? Забыла на заправке? Какого хрена ты мне звонишь и орёшь, как потерпевший? Попробуй так лучшего на его папашу поорать, как он проморгал ребёнка?! — на последних словах Вен уже не сдерживала громкость своего голоса, привлекая к себе чужое внимание, но она наплевала на очередь, на посадку, на свой багаж и ёбанный рейс, пересекая весь аэропорт бегом, одновременно узнавая от не менее раздражённого брата, что вообще произошло, но никто ни о чём не знал, кроме того, что Эндрю пропал.

Она закончила диалог с братом, садясь в пойманное такси, начиная названивать Эндрю на телефон, но с каждым новым гудком, надежды на то, что он её возьмет, уменьшались. Вен всю дорогу не могла унять поток своего воображения. Что могло с ним случится за это время? Насколько давно он ушёл? Час назад? Полтора? Два? Сразу после того, как Венди ушла?

Аарон утверждал, что ни о чём не знает, что он всё это время сидел в их общей комнате и Эндрю за всё время так и не зашёл. А Скип, естественно, дрых и не заметил даже если бы их дом ограбили. Но всё это не приносило ей такой огромный шок, как-то, что Скипу было абсолютно насрать на пропажу своего сына. Когда она вернулась со грёбаного аэропорта, плюнув на билеты, представляла самые худшие варианты событий, уже успев обвинить во всём себя — лучший отец года продолжал спокойно сидеть за телевизором. Учитывая то, как Лютер орал на неё в трубку, она думала, что все уже здесь переворачивают весь дом, обшаривают улицы и обратились в полицию о пропажи ребёнка. Но в доме царила тишина. Везде всё также был выключен свет, кроме кухни, видимо ещё с момента, как они с Эндрю там сидели; всё ещё работал ёбанный телек.

— Вы нашли Эндрю? — спокойно и как можно сдержанно спросила Венди, хотя была на грани снести включённый ящик.

Скип привстал, чтобы посмотреть на неё через бок дивана и, видимо поняв, что та снова здесь, со вздохом и закатыванием глаз, вернулся в изначальное положение, возвращая внимание к ток-шоу.

— Сам вернётся, когда поймёт, что жрать хочет.

Господь ведь же видит всё это, не так ли? Видит её терпение, видит этого мудака, а значит ничего страшного не будет, если она снесёт ему бошку с плеч?

Сделав шаг вперёд, перешагнув порог между коридором и гостиной, она остановилась, когда позади неё оказался Аарон.

Любите ваших врагов и молитесь о тех, кто преследует вас, — такое было повеление Иисуса Христа. И она не могла с этим спорить, как и мстить, ведь являлась таким же грешным созданием и не могла занимать роль Всевышнего. А она верила, что он получит за своё и без её помощи.

— Аарон, ты с Эндрю после того, как мы вернулись домой, больше не сталкивался? — аккуратно спросила она его, итак зная сколько всего ему пришлось пережить за эти дни, а теперь ещё и пропажа брата.

— Отвали от него и вали уже отсюда, откуда вернулась. Кто тебя вообще просил приехать сюда? — плюнул ядом Скип настолько противным голосом, что внутри Венди начало всё выворачиваться от ненависти и хотелось блевать. От того, что он говорил, от его тона, от его вида, запаха и всего, что было связано с ним.

Но она игнорирует его слова и снова смотрит на Аарона, садясь на корточки. Её брови построены будто домиком, выражая сожаление обо всём, через что приходится проходить Аарону. Вен тянется к нему рукой, но тот отшатывается назад, не давая ей к себе прикоснуться.

— Я уже сказал, что не знаю, где Эндрю. Мне всё равно, — он держит зрительный контакт с Венди лишь секунду, прежде чем снова бежать по лестнице наверх. Рука девушки обессилено падает, наконец-то полностью осознавая всю ситуацию.

Никто не хочет бить палец об палец, чтобы найти Эндрю. Она ни в чём не обвиняет Аарона в его отношении к этому, она даже допускает возможность того, что он соврал, но его здесь таким воспитали. Специально настраивали братьев друг против друга. Они были ещё маленькие, чтобы понимать это, поэтому она не злится, ничего ему не говорит и просто встаёт, выпрямляясь.