Похороны (2/2)

— У Аарона есть, у меня нет. Мне не разрешают пользоваться им, — Эндрю тоже пробрался чуть ближе, всматриваясь на вид мёртвого пруда; он не выглядел пригодным для плавания, и с сегодняшнем туманом он казался миражом.

Венди было сложно не отображать все свои эмоции на лице — она откровенно ничего не понимала. Хотелось придумать оправдание его родителям, хотя она сама не понимала зачем. Этого дня было достаточно для того, чтобы понять, как Скип относится к своим детям. Не хотелось даже представлять, что было при жизни Тильды.

— Что насчёт ноутбука или компьютера? — сейчас уже давно никто не переписывается по email, но попытка не пытка.

— У Скипа есть, — и снова он называет родителя по имени. — Он разрешает только Аарону.

Нет, это, наверное, шутка какая-то.

— Он за что-то наказал?

— Нет, просто такие правила. Мне нельзя трогать чужие вещи.

Господи, он это говорил так просто и обыденно про вещи, которые для него уже кажутся совершенно естественными. На лице не отражалась даже хотя бы малейшей обиды, нотки несправедливости в голосе во всей этой ситуации. Всё до жути напоминало её детство, когда старшим всегда было всё самое лучшее, а ей оставалось лишь донашивать, хотя она не жаловалась, ведь они не жили в роскоши. Она это прекрасно понимала, но всё равно чувствовала это предвзятое отношение. Всё, что было их, принадлежало только им, а её вещи всегда общими, и ей нельзя было жаловаться. В подростком возрасте она начала прятать то, что могли у неё отобрать, например, наушники, зарядку, косметику, которой и так практически не было, или что-то из сладостей. Стоило ей оставить что-то на видном месте, как это сразу присваивали себе. А если её заставляли что-то отдать, вытащить из своего тайника (о чём они позже догадались), после отказа могли спокойно применять рукоприкладство и называли её всегда неблагодарной тварью.

— Когда мне было четырнадцать, во время ссоры Тильда разбила мой плеер Walkman, на который я откладывала с подработок очень долгое время. Родители тогда сказали, что я сама виновата. Конечно, я была зла на Тильду, но больше всего на них. Поэтому в один день я сломала телефон отцу. Точнее, раздавила его машиной, — у него был nokia — неубиваемое устройство, и кинула в гараже, а-ля обронил кто-то из семьи пока заезжал b раздавил его. А потом украла телефон у мамы и оставила его себе; до сих пор помню, тогда только вышел Motorola StarTAC. В школе я была самой крутой с ним. И долгое время прятала его от них. Она же думала, что просто потеряла его.

— Не узнали?

— Когда Тильда снова копалась у меня в вещах, то нашла его.

— И что тогда?

Вен пожала плечами, ведь ответ очевиден.

— Она растрепала матери, и та меня избила. Но ни о чём не жалею до сих пор.

— Предлагаете мне тоже украсть у них телефон?

— Я решила перескочить сразу на уровень «супер-тётя». Плохого не посоветую, да?

— Надо проверять на практике.

Венди неожиданно для себя прыснула смехом, но будто всё ещё имея совесть, что сегодня не самый лучший день для смеха, быстро отвернула лицо в сторону и пыталась сдержать улыбку. Насколько долго их не было Венди не проверяла по часам, но поняла, что пора возвращаться, когда от Лютера поступил звонок. Она не стала на него отвечать, просто сообщила Эндрю, что стоит вернуться. Уже в обратную сторону мальчик шёл следом за ней, и когда они вышли к ровной дорожке, Венди начала отряхивать от себя прилипшую листву, но всё равно порванные колготки не давали ей полного опрятного вида.

— Господи, помилуй, две огромные проблемы, — прошипел старший брат, со стыда зажимая пальцами переносицу. — О чём подумают люди?

— Лютер, сегодня похороны, это последнее о чём ты должен думать, — махнула Вен рукой, не собираясь снова тратить силы на брата.

— Где ты, чёрт возьми, шлялся?! — Скип подошёл сзади Лютера и схватил за предплечье Эндрю, грубо дёрнув на себя. — Что с твоим внешним видом? Ты сам будешь это отстирывать, понял меня?!

Глаза Венди расширились, увидев это перед своими глазами, но Эндрю лишь стоял с опущенными глазами, слушая угрозы и оскорбления отца, а все остальные вокруг абсолютно никак на это не реагировали. Ни Лютер, ни Мария, ни её родители, которые продолжали вести себя как самые настоящие упрямые дети, не хотя даже рядом находится с ней, будто пытались оградить себя от позора. Венди без раздумий схватила за запястье Скипа, загораживая собой мальчика, и вырвала его руку.

— У тебя все дома? У него сегодня мать умерла, а ты его отчитываешь из-за испачканной одежды?

— Только твоих советов мне не хватало, вали на все четыре стороны, это единственное, что ты можешь для нас сделать.

Он оттолкнул её плечом и снова выхватил Эндрю, потащив его за собой к машине. Венди хотела пойти за ним, чтобы остановить, но Лютер выставляет руку, не давая ей этого сделать. С наполненными злостью глазами она посмотрела на своего брата, который глазел на неё, как на самую огромную проблему, будто она предатель, который сбежал из любящей семьи. Блядь, все они! Каждый из них смотрел на неё, как на отброса, будто она неблагодарная тварь, которая не ценила их заботу и всё, что они ей дали. А суть в том, что кроме физических и моральных травм, они для неё не сделали абсолютно ничего! И по их мнению, именно она должна себя чувствовать виноватой. Виноватой абсолютно во всём, даже в смерти Тильды. Для них виноват кто-угодно, но только не они.

— Ты сама видишь, что тебя здесь никто не рад видеть. Просто уезжай.

Её сердце пылало огнём гнева от осознания всей несправедливости происходящего. За что? Чем она это заслужила? Она думала, что все эти обиды давно её покинули, что её отпустило, и она живет новой жизнью. Но не они. Всё вернулось огромным комом снега. Он наоборот только с годами стал ещё больше, ещё ледянее. Здесь было всё по-прежнему, ничего не изменилось, и это никогда не случится. Тильды нет. Она умерла, всё так же ненавидя её. Всё закончится именно так. Бог не дал ей родительской любви и по сей день ей приходится справляться с тем, что имела.

Всё, что ей остаётся сделать — это глубокий вдох и всеми силами проигнорировать каждый косой взгляд, что был направлен на неё. Нужно просто уйти. Она ничего не сможет изменить. С этим просто нужно смириться.

Венди развернулась, уходя прочь. Только тогда, когда она была к ним спиной и отошла на достаточное расстояние, позволила себе стереть с щеки слезу.

***

Поздно вечером, когда Венди уже находилась в отеле, ей позвонила Гвен, чтобы узнать, как она, точно рассчитывая, что ей придётся успокаивать подругу от потери сестры, но ей пришлось слушать поток неприличной брани и звуки швыряющих вещей, которые она очень бережно складывала в чемодан.

— Просто, Гвен, ты бы видела эту стаю гиен, они пялили на меня, как на пушечное мясо. Богом клянусь, это единственные разы, когда они объединяются, и это для того, чтобы унизить меня! — Венди скинула сегодняшнее платье в чемодан, не утруждаясь в том, чтобы его сложить и, зажимая телефон между плечом и щекой, она нагнулась, чтобы закрыть замок. — Пошли они все к чёртовой матери. Зачем я только приехала? Потратила деньги зря. Не отель, а помойка. И весь полёт приходилось отталкивать от себя голову мужика. Как же мне противно от всего. Была бы возможность, улетела бы сразу с похорон. Лишь бы эту ночь перетерпеть теперь.

На этих словах Венди замолкла. Внезапно ей вспомнились слова Эндрю, который как раз таки об этом и говорил. Она и вправду не хочет здесь оставаться лишний раз.

— Венди, я знаю тебя, ты точно потом всю жизнь бы жалела, что не полетела. Даже если у тебя с ними были плохие отношения. Ты это сделала для себя, а не для них. Теперь всё позади. Завтра ночью я тебя встречу с аэропорта, сходим погуляем или можем ко мне, приготовим что-то или лучше закажем, включим фильм и всё такое. И вообще, помнишь, что Ваймак сказал? У тебя выбора не было, так-то он был готов за ручку тебя отвезти.

— Ох, тренер тоже такой упёртый, — Гвен ненароком напомнила ей разговор с Ваймаком, прежде чем она уехала. Она себя чувствовала, как самый настоящий ребёнок, которого отчитывали за непослушание. Он считал, что она должна быть выше своих обид и семьи. Выполнить свой долг, попрощавшись с сестрой, и уехать с чистой совестью. Она не знает, что там на счет её совести, но багаж новых причин ненавидеть семью точно собрала! Но всё же она даёт себе успокоиться. Гвен и Ваймак правы. Если бы не приехала, то точно не простила бы себе этого. Даже если ей столько всего наговорили, даже если при виде Эндрю она поняла, что всё стало только намного хуже. — Гвен, это не самое ужасное, что сегодня было, — девушка взяла порванные колготки с кровати и выкинула их в урну, прежде чем усесться на матрас. — Это был ужас.

— Что такое? — в этот раз подруга насторожилась, услышав обеспокоенный голос в трубке, но Венди не спешила говорить, пытаясь разобраться с мыслями и понять, что именно она хочет сказать. Гвен же пугала внезапная тишина. — Вен, ты ведь знаешь, что я на юриста не зря училась и мы их засудим, если надо. Они что-то сделали тебе? — аккуратно спросила она, пытаясь прикинуть предположений, что могло произойти.

— Не знаю даже, что сказать. Я всего не знаю, меня здесь не было столько лет, может я правда не имею права о чём-то судить, но Гвен, боже, Гвен, тебе нужно было видеть его глаза, — Венди упала спиной на кровать и теперь весь её взор был устремлён на белый потолок номера, но перед глазами она вновь видела образ мальчика. — Этому ребёнку будто не десять. Он такие ужасные вещи говорил, как что-то нормальное. У меня полное ощущение, что над ним там издеваются. Я не знаю, какие у него были отношения с Тильдой, но ему было как будто абсолютно всё равно на её гибель, и он упоминал её по имени, как и Скипа. И все родственники про него гадости говорили, что он неуправляемый ребёнок, что он горе в их семье, короче, всё, что я слушала всю свою жизнь про себя. Но он… — Венди остановилась, прерывисто выдыхая. Плакать второй раз за день она уж точно не планировала. — Совсем ребёнок. Он боялся возвращаться один, господи, — девушка прикрыла ладонью свой рот, как будто только сейчас всё осознала. — Я ему пообещала, что я сама с ними поговорю, а в итоге просто стояла столбом и смотрела, как эта тварь его мотала из сторону в сторону как какую-то игрушку. Какая я дура…

— Венди-Венди, постой, зачем ты себя винишь? Ты не его мама, что ты могла сделать? Ты сама сказала, что они тебя прогоняли. К тому же, только ты и беспокоилась за него, никто его не искал кроме тебя, а потом следила за ним, вернула. Прекрати их слушать, ты уже начинаешь себя винить в том, что уехала. Совсем забыла, что ты это сделала не просто так? У тебя итак было куча причин для этого, но тогда, семь лет назад они сами поставили огромную и жирную точку в ваших отношениях, — на заднем фоне в трубке можно было услышать, как Гвен что-то готовила и с каждым её словом звук ножа, режущего овощи, усиливался, а в конце, после слов «жирную точку», Вен могла поклясться, что подруга на эмоциях всадила лезвие ножа в деревянную дощечку.

— Но что мне теперь делать? Я даже номер у него взять не могу, чтобы хоть как-то с ним связываться.

— Давай ты ляжешь спать, и мы завтра всё решим? Ты очень устала, Вен. Господи, ты свою сестру похоронила, — начала шёпотом говорить девушка, будто это что-то незаконное, вытащив нож с доски и отправив его со звоном в раковину. — Ты должна отдохнуть и перестать себя изводить.

— Да плевала я на неё, она довела своих детей до такого состояния, я ещё и слезы за неё должна проливать? Ладно мне жизнь портила, а Эндрю? Аарону? Они-то что сделали? Боже, я опять начинаю злиться. Всё, Гвен, отбой, я правда лучше пойду спать. Спокойной ночи.

— Стой, Вен…

Как бы это не было грубо, но девушка скинула трубку, не дослушав свою подругу. Откинув свой телефон, она завела пряди свои распущенных волосы назад, хватаясь за корни головы, пытаясь понять, что она может сделать. Больше всего на свете она хотела такую семью, какая была у той же Гвен: дружная, любящая, когда каждый готов сделать что угодно ради члена семьи. Но всё, что у неё было, это люди, живущие со своими обидами на эту жизнь и желающие её испортить другим, потому что давятся своей желчью зависти. Но из-за них же не означало, что она должна закрывать глаза на всех? Эндрю ребёнок, он совсем ничего не сделал ей, как же она уедет с этой чистой душой, когда знает, что теперь тот, кто должен уехать с этого дурдома, так это её племянники, ведь другого шанса прожить нормальную жизнь нет. Она уже проверила это на собственной шкуре. Стоило ли наладить какую-то связь, даже если не со Скипом и родителями, то хотя бы с Лютером или же Марией? Она этого категорически не хочет, но хоть как-то бы узнавала, как там племянники, и может бы смогла с ними связываться. Но вот вопрос, нужно ли это им самим? Что если их уже обработали, рассказав, какая она плохая и с ней лучше не связываться. Племянника Ники как раз таким и выглядит, будто его запугали, чтобы он ни в коем случае не разговаривал с ней. Он постарше Эндрю и Аарона, так что уже больше поддаётся на родительские манипуляции.

Её метало из сторону в сторону. Зачем этим морочиться? Итак куча своих проблем, а тут ещё разбираться с семьёй, которая давным-давно наплевала на неё. Но и её совесть каждый раз вспоминала ту сцену, как Аарона держали будто в оковах и слова Эндрю, которые уже много говорили о том, как к нему относятся дома. И она уверена, что это самая мелочь, которую она узнала.

С этими мыслями она смогла заснуть только в глубокую ночь, поставив себе будильник на завтра, наконец приняв окончательное решение, что она будет делать завтра перед отлётом.

***

— Что? Они в школе?

Увидев Венди у порога, Скип никак не отреагировал, оставаясь спокойным и непонимающим причину её появления, так как рассчитывал, что после его слов они больше никогда не встретятся, поэтому не стремился отходить от двери, чтобы впустить в свой дом. Его равнодушие контрастировало с удивлённым лицом девушки, чьи брови взлетели вверх, отражая полное недоумение от услышанного.

— Они вчера похоронили свою мать, как ты мог их отправить в школу? Даже Ники сегодня никуда не пошёл, — к ним она тоже не забыла заехать, чтобы хотя бы так нормально увидеть племянника, зная, что сюда она вернётся либо уже никогда, либо точно не скоро. Лютера дома не было, и Мария была вежливее без него, пригласив выпить чая. Ники был в очень подавленном состоянии, поэтому лишь поздоровался с ней, и тогда Мария отправила его обратно в комнату. Они поговорили за чаем совсем немного, и тогда Венди попрощалась с ними. Хотя бы на тридцать минут она могла представить, что вполне в хороших отношениях с семьёй, но это мимолётная иллюзия, в которую она давно перестала верить.

— Они ещё вчера пропустили занятия, у них нет времени оплакивать это месяцами, — с абсолютной холодностью что в голосе, что и в лице, сказал Скип. Венди не могла поверить, что и вправду люди могут быть настолько жестоки, не имея абсолютно никакого сочувствия. Он выглядел как настоящий псих.

— Ты называешь это смерть своей жены и матери своих детей? Ты себя слышишь?

Скип раздражённо вздохнул, отводя взгляд, всем видом показывая, как он устал от неё и то, что её слова никак не трогают его.

— Слушай, ты зачем вообще сюда приехала? Тебе вчера не ясно было, что ты тут никому не сдалась и тем более со своими советами? Я сам разберусь, что делать со своими детьми. А тебе приятной посадки, не приходи сюда больше, — Скип собирался захлопнуть перед ней дверь, но Вен выставила руку, не давая ему это сделать.

— Хорошо, делай что хочешь, я пришла не к тебе, а к своим племянникам…

— И когда ты узнала, что они твои племянники? Вчера?

Венди лишь сурово на него посмотрела, предпочитая проигнорировать его сарказм.

— Поэтому дай мне провести с ними время после школы, пока я не улетела.

— У Аарона и Эндрю сегодня тренировка, у них нет времени очищать совесть своей тёти. Ты же в курсе, что один вечер не закроет все твои семь лет отсутствия?

Ох, сколько раз она ещё раз услышат эти упомянутые семь лет. Неужели настолько все были оскорблены её исчезновением? Она была уверена, что они всю жизнь уповали в её кончине, чтобы хоть как-то избавиться от своего позора. Но это её не так сильно злило, как факт того, что у детей ещё и нагруженный день. Как вообще Аарон в таком состоянии должен после школы идти на дополнительные секции?

— Хорошо, у них есть перерыв между занятиями и тренировкой? Я их накормлю и вечером заберу.

— Прям так уверена, что они будут счастливы тебя видеть? Они тебя знать не знают.

— Ты мне скажешь их расписание и адрес школы или нет? Дай я просто проведу время с ними и уеду.

Ей пришлось ещё какое-то время понаблюдать за его мерзкой задумчивой физиономией, явно наслаждаясь, что Венди его о чём-то просит, и только тогда соглашается, сообщив информацию, которая ей была нужна, отправил её с напутствием о том, что парни абсолютно плевали на неё и забудут о ней после отъезда точно так же, как и в три года.

***

Она не думала, что встреча с детьми будет для неё такой волнительной. Скип предупредил Аарона, что их встретит Венди, но были сомнения, что они вообще не выйдут из школы. Что если они решат поесть в столовой и дождаться тренировки там, не желая проводить время с женщиной, которую по факту видели впервые? Венди выдохнула, пытаясь вместе с воздухом прогнать мысли, она вышла из такси, попросив подождать пару минут.

К её удивлению, адрес школы ей не нужно было дважды запоминать, ведь как раз таки отсюда она и выпустилась, поэтому внутри были ужасно странные ощущения: снова видеть этот двор и подниматься по лестнице ко входу. Воспоминания про школьные дни были не так уж плохи, во всяком случае она желала оставаться там подольше, нежели идти домой. Друзья у неё здесь были, хоть и больше ни с кем она не поддерживала связь, но как просто повалять дурака во время уроков было весело. По незнакомым цветам стенам и новым дверям, она поняла, что ремонт здесь точно был, обновив старое здание.

Подойдя ко входу, оттуда резко выскочили трое детишек, торопливо извиняясь и убегая на школьную площадку, на ходу скидывая с себя портфели. Венди улыбнулась этой картине, вспоминая свои былые времена, и прошла внутрь, выжидая там близнецов. Всего пару минут казались ей вечностью, она уже успела изучить каждую доску с информацией или достижений, до того, как в поле зрения увидела одного из близнецов. И сейчас она снова понимает, что не знает, кто именно идёт. Аарон? Эндрю?

— Аарон отказался, — ответ прилетел быстро. Перед ней был Эндрю, без особых приветствий доложил информацию и прошёл через турники, сразу идя мимо неё к выходу.

— Что? Почему же? — за облегчением Венди тут же пришло разочарование. Эндрю пожал плечами, и девушка обернулась, прежде чем выйти, почему-то надеясь, что всё-таки Аарон передумает, но в коридоре всё так же было пусто. — Он же не один здесь будет?

— Он обедает с друзьями.

— А ты не хотел с ними остаться? Я бы и с друзьями вас куда-нибудь отвезла.

Они вместе вышли из школы, и Эндрю пошёл за Вен к такси, которое их ждало, и прежде чем туда сесть, он наконец-то обернулся к ней, посмотрев ей в глаза, собираясь сказать что-то очень очевидное.

— Это его друзья, а не мои. Я с ними не общаюсь, и мы не обедаем с Аароном вместе, — не дожидаясь какой-то реакции, мальчик запрыгнул в машину, снимая с себя рюкзак, пока Венди стояла в ступоре перед открытой дверью, и вывел её из мыслей водителей.

— Девушка, мы едем или нет? — Прикрикнул недовольно он, посмотрев на неё через сидение.

— Да-да, нам на Фернвуд-роуд, — Венди слегка помотала головой, оклемавшись, и села следом за Эндрю, закрывая за собой дверь. Они сразу тронулись с места, и она не могла удержаться, поглядывая на мальчика. Он забился к противоположной стороне, разглядывая вид из окна, а между ними лежал его школьный синий портфель.

Ей до сих пор было странно ощущать, что она сама уже давно не является ребёнком, не ходит в эту самую школу, прямо сейчас эту жизнь проживает её племянник. Ту жизнь, которую она так хотела поскорей закончить. Она не живёт сейчас в идеальном мире, но правда ощущает себя в Тампе живой, настоящей и счастливой, ни на секунду не пожелав о том, что поехала тогда следом за тренером, приняв предложение стать его ученицей. Она даже представлять не хотела, что могло бы с ней произойти, если бы она осталась. Может быть, оказалась бы в могиле раньше своей сестры. А может её бы даже не стали хоронить, валялась бы где-нибудь в канаве или в подворотне.

Естественно, она не считает, что каждый, кто проживает в Маккомбе так и закончит свою жизнь, тут порядочные люди, хорошие школы есть. Однако городок маленький и в этом проблема. Ты начинаешь деградировать, ищешь лёгкие деньги, различные развлечения, которые выходят из рамки законов. Нельзя судить других по себе, этим можно и заниматься в больших городах, но именно так она пыталась заглушить все внутренние проблемы, забыть про ссоры с семьёй, про недостаток денег, чтобы заниматься своим любимым делом и про друзей, которые из раза в раз предавали её.

Появился страх, только уже не за себя, а за другого маленького человека, у которого всё только начинается. Который тоже может попасть в эту яму, потому что её копает собственная семья. Люди, на которых ты вроде должен положиться, надеются на твой крах больше всего на свете.

Теперь когда она встретила Эндрю и Аарона, то поняла, что не может теперь просто уехать и забыть.

***

Всё это время Венди думала, что большую часть времени у них займёт дорога, но доехали они быстро, а вот на моменте выбора блюда в меню они задержались намного дольше, чем она на это рассчитывала. Очень общительная официантка уже дважды подходила к их столику, успевая пошутить насчёт сложного выбора в их обширном меню. Что было, кстати, правдой, потому что здесь всё начиналось от обычных стейков до омлетов с беконом, и подавались они вместе со сладкими вафлями, облитыми топпингом. Она не спорит, в раздельных тарелках это всё очень даже вкусно, но в одной… приходили только ассоциации с несварением.

— Эндрю, тебе помочь? — уже ни раз спрашивает аккуратно Вен, так как никогда ещё не видела, чтобы хоть кто-то настолько досконально изучал меню. Она никуда не спешит, но очень переживала, что они не успеют в спокойной обстановке поесть без спешки к моменту, когда нужно будет возвращаться в школу обратно. В идеале это всё ещё должно успеть перевариться, так как потом будет ощущаться тяжесть во время тренировок.

— Это, — он поворачивает картинку лицом к Вен и показывает пальцем на определённую строчку с прикреплённым фото десерта.

— Яблочный пирог с хрустящей корочкой, покрытый ванильным мороженым высшего качества, солёной карамелью и сахарной пудрой, — прищурилась она, чтобы прочитать весь этот кошмарный состав блюда. На вид был как самый ядерный пирог, который может разъесть весь твой желудок своим невероятным количеством сахара. Лицо Вен скривилось, лишь на секунду представив, как пробует его. Зубы фантомно начали ныть. Этим сейчас питаются дети? — Ты уверен, что хочешь именно это? У тебя тренировка и нужно набраться сил, может поедим хотя бы салат, а лучше мясо?

— Вы сказали, что я могу выбрать всё, что я хочу, — сказал мальчик разочарованно, напоминая собственные слова девушки, и положил ламинированное защитной плёнкой меню. — Мне всё равно, что есть, — резко его накатило безразличие, и он откинулся на спинку дивана. Это не было похоже на каприз или манипуляцию, скорее он просто смирился и не стал упрашивать то, что правда хочет.

— Мы закажем это, но давай перед этим что-то полезное, боюсь, после такой сахарной атаки твоему животу будет плохо.

— Закажем два блюда? — уточняет он, не поднимая взгляд с перевёрнутого меню, пытаясь скрыть небольшое удивление.

— Можем и три, главное, чтобы в тебя всё поместилось. Или хочешь всё, да понемногу.

— А коктейль?

— Какой?

— Клубничный.

— Возьмём клубничный.

— А вы не расскажите Скипу?

Эндрю поднял свои карие глаза, пытаясь своим детским мозгом прочитать по лицу Венди, можно ли ей доверять, но та даже не знала, что изобразить на себе, чтобы тот не отталкивал её и имел к ней доверие. И в мыслях не было докладывать его отцу о том, что они ели, но почему об этом беспокоился Эндрю? В голову даже не приходили мысли, что плохого они делают сейчас.

— Не расскажу, но что именно?

— Ничего.

Эндрю быстро помотал головой и потянулся обратно к столу, забираясь на диван с ногами, подогнув их под себя. Он снова развернул меню в свою сторону, нагибаясь над ним, и быстрым взглядом пробежался по картинкам, в уже хорошо изученном списке.

— Тогда я буду стейк с пюре.

Вен улыбнулась, поняв, что они пришли к компромиссу, и тогда она наконец-то позвала официантку, сделав большой заказ на двоих.

— Нам, пожалуйста, два филейных стейка, два салата с жареной курицей от мамы, классический сэмплер, яблочный пирог, чизкейк Нью-Йорк, апельсиновый фреш и клубничный коктейль, — Венди задумчиво хмыкала, похлопывая указательным пальцем по губам и после, когда решила, что на этом можно закончить, посмотрела на официантку с улыбкой, давая понять, что на этом всё.

— Ладушки! — усмехнулась она, дописывая последний напиток к себе в заметки и положила его в карман фартука, щёлкнув ручкой. — А я уж думала вы уйдёте, так и не поев, а у вас вон какой аппетит! Попрошу повара приготовить вам как можно скорее, — после того, как Вен её поблагодарила, та забрала меню и оставила их вдвоём.

— Мы это всё не съедим, — поздно предупредив, сказал Эндрю.

Когда Венди сказала, что можно заказать сколько угодно, он не думал, что они в самом деле возьмут всё, что их больше всего зацепило в перечне.

— Я всю жизнь сижу на диетах, надо оторваться хотя бы сегодня, — воодушевлённо отвечает она, теперь видимо морально готовая попробовать тот самый ядерный пирог. На что Эндрю лишь пожал плечами, и всё оставшееся время они просто молчали до момента, пока постепенно не начали приносить им тарелки с едой. Тогда даже Эндрю заметно повеселел, точнее, он всё так же не улыбался, но брови его были приподняты, а уши вздёрнуты. Глаза бегали, особенно останавливаясь на десертах, но он, как они и договаривались, сначала приступил к мясу с салатом. Венди его предупредила, что блюда слишком большие, и он может просто есть всё по половине, чтобы не лопнуть, а после его вопроса: «А что делать с оставшейся едой?» Вен ответила, что ничего страшного, это можно всё упаковать с собой, он напрягся, но вспомнив о том, что Эндрю не хочет, чтобы Скип о чём-то знал, она добавила, что заберёт это с собой. Только тогда его плечи расслабились, и он спокойно следовал совету Венди, поедая всё понемногу, а потом в конце добрался до самого вкусного.

В этот момент девушка отвлеклась от своей трапезы, наблюдая, как Эндрю уселся поудобнее, снова свесив ноги и с каждым кусочком пирога с мороженым, он начинал мотать ногами под столом, наслаждаясь вкусом всем телом. Теперь он выглядел, как самый настоящий ребёнок, которому наконец-то разрешили поесть гадость. Сердце так сжалось внутри, что Венди была готова скупить ему хоть все пироги в городе, лишь бы он всегда был в таком приподнятом настроении.

— Любишь яблочный пирог? — решила она спросить, чтобы на будущее знать и чаще ему такое брать или находить кафешки, где могут их делать ещё лучше.

— Не знаю, никогда раньше не пробовал, — новая ложка в рот и новый ступор для Венди. — Наверное, теперь да, — добавляет он, даже не подозревая, как его обычные слова задевают девушку напротив него, которую он видит осознанно второй раз в жизни.

— Тогда будем чаще их заказывать, — необдуманно выкидывает она и тут же кусает себя за язык.

Ну, конечно, Вен, чаще. Уже сегодня ночью тебя здесь не будет.

К счастью, Эндрю либо просто проигнорировал её слова, либо просто решил не упоминать про её сегодняшний отъезд, так как все понимали, что уедет она навсегда.