Часть 25. И пусть весь мир подождет (2/2)
— Даже не смела, — прошептала та в ответ, запинаясь о собственное дыхание. Их губы снова слились, и теперь поцелуй был обетом — не обещанием, а клятвой без слов.
Пальцы скользили по обнажённой коже, вспоминая каждую линию, каждую дрожь. Их дыхание смешалось, слилось в единый ритм, а сердца будто отбивали общий такт — быстрый, рвущийся наружу. Реджина резко толкнула Эмму к кровати — та упала на шелка, увлекая её за собой.
Реджина нависла над ней, волосы каскадом упали вниз, щекоча лицо Эммы, как тень и пламя в одном. Её губы скользнули по шее, по ключицам, ниже, всё глубже в те места, где Эмма так жаждала её ощущать. От этих прикосновений дыхание Эммы перехватывало, она выгибалась навстречу, пальцы терялись в тканях, в коже, в ней самой.
Мир исчез. Исчезли замок, стены, совет. Исчезли войны, страх, короны. Остались только двое — тела, переплетённые в огне, в невыносимом, почти святом приближении.
Эмма провела ладонью вдоль бедра Реджины — медленно, бережно, будто рисовала её заново в своей памяти. Затем губами прошлась по её телу — по шее, по груди, по животу, — оставляя за собой шлейф тепла и мурашек. Реджина выгнулась, зажмурившись от ощущений, пальцы стиснули простыни, губы приоткрылись в беззвучном стоне:
— Эмма… — вырвалось у неё, дрожащим, натянутым голосом, полным желания и уязвимости.
Эмма поднялась, прижалась к ней всем телом, их кожа соприкоснулась с невыносимой нежностью, и Реджина зажмурилась от силы чувств.
— Скажи это снова, — вдруг прошептала Реджина, глядя ей прямо в глаза, её пальцы сжали плечи Эммы, дыхание сбилось. — Скажи это… пожалуйста…
Эмма замерла на долю секунды, сердце её будто остановилось, а потом с новой силой забилось в груди. Она накрыла ладонью щеку Реджины, нежно провела большим пальцем по коже, и, склонившись к её уху, прошептала:
— Я люблю тебя.
Реджина вновь прикрыла глаза. Губы её дрогнули, как будто от боли — но это не была боль. Это было освобождение. Сброшенные стены. Голос обретённой веры.
— Снова… — выдохнула она, почти умоляя, не открывая глаз.
— Я люблю тебя, — повторила Эмма. Чище. Громче. Увереннее.
Эти слова ударили сильнее любой магии. Реджина притянула её к себе с отчаянной силой, снова целуя.
Реджина улыбнулась сквозь слёзы и, не отрываясь, прошептала одними губами:
— Теперь я верю.
Реджина всхлипнула, по-настоящему, тяжело, будто с каждым её прикосновением растворялась сама суть боли, с которой она жила годами.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Реджина почти беззвучно. — Больше, чем умею…
И этого было достаточно.
***
Breath of Life - Florence + the Machine
После долгого заседания Совета, когда слова были исчерпаны, а перья на документах исписаны до последней капли чернил, в замке было торжественно объявлено: война окончена.
Послы с печатями мира и условиями перемирия были немедленно отправлены в Серебряный лес — к Белоснежке. А в Зачарованном лесу начались празднования. Город наполнился музыкой, светом и надеждой, как после долгой, изнурительной зимы.
Во дворце всё сияло: мраморные залы дорого украшены, свечи отражались в хрустале, со всех сторон стекались союзники, знать. И в самом центре, на троне, как воплощение власти и величия, восседала Реджина — Королева Зачарованного леса.
На ней было великолепное золотое платье из шёлка с тонкой отделкой из драгоценных камней, которые мерцали при каждом легком движении. На голове — острая, как корона рассвета, золотая диадема украшенная бриллиантами. Она сидела спокойно, выверенно, но глаза её были прикованы к дверям. Она ждала.
И вот они распахнулись.
В зал вошла Эмма.
Она шла уверенно, как всегда. На ней — парадный военный наряд, сверкающие латные элементы, из-под которых струился тёмный, королевский плащ. Волосы — распущены, свободные, как сама Эмма. Её взгляд — прямой, ясный, и направлен он был как и всегда только на одну — на Королеву.
В зале воцарилась тишина. Все взгляды — на Эмму. Но она ничего не видела, кроме Реджины. Ни знати, ни света, ни взглядов. Только она.
Дойдя до подножия трона, Эмма преклонила колено. Плащ тяжело распластался по мрамору, а голос её был спокоен, полон силы и уважения:
— Ваше Величество.
Это было не просто подчинение. Это была отдача — полная, осознанная.
Реджина поднялась. Каждый её шаг — словно движение судьбы. Она подошла к Эмме и тихо, но ясно произнесла:
— Встаньте, мисс Свон.
Эмма встала.
— Отныне, — продолжила Реджина, — вы назначаетесь моим главным советником, подданной короны и… принцессой Зачарованного леса.
В зале пробежал шёпот.
Паж поднёс подушечку, на которой покоилась брошь — тонкая золотая стрела с изумрудом в основании. Реджина взяла её и, с лёгкой улыбкой, прикрепила на грудь Эммы, прямо над сердцем.
В этот момент Эмма тихо прошептала, чуть склонившись к ней:
— Обязательно было про принцессу?
Реджина не отвела взгляда:
— Это самый высокий титул после моего, который я могла тебе дать.
Эмма усмехнулась, уголки губ дрогнули:
— Мне не нужны титулы. Ты это знаешь.
— Знаю. — голос Реджины стал мягче. — Но мне нужна ты, Эмма. Ты сказала, что останешься рядом. Так останься. Если я оступлюсь снова — ты будешь той, кто сможет меня остановить. Взять за руку. Ты спасла меня. И, возможно, весь мир. Так что, ты заслужила всё, что я могу тебе дать. Даже больше. Принцесса.
Эмма посмотрела на неё долго и тепло, потом слегка склонила голову:
— Но платье я всё равно не надену.
Реджина рассмеялась коротко, с искрой в голосе:
— Это мы ещё посмотрим. Может мы заключим новую сделку?
— Не сегодня, — отозвалась Эмма, шагнув ближе. — К тому же… я уже получила всё, что хотела.
— Вот как? — лукаво приподняла бровь Реджина. — Неужели не осталось ни одного желания?
Эмма пожала плечами, будто раздумывая, а затем спросила, почти несмело:
— Потанцуешь со мной сегодня?
Улыбка Реджины стала ярче, живее — той, что появляется только в присутствии Эммы:
— Только если ты поведёшь, — ответила она.