Часть 22. Прежде чем грянет буря (1/2)

Until We Go Down - Ruelle

Эмма проснулась одна. Она знала, что так будет. Она не удивилась, ожидала что Реджина уйдет. Но что-то в груди всё равно болезненно сжалось. Она вспоминала ночь — тепло рук, прикосновения, её слёзы, ту хрупкость, которую та позволила себе лишь на мгновение. Эмма знала: после этого она больше не может молчать. Она не может продолжать жить рядом с Реджиной и лгать. Та заслуживает правду — даже если эта правда всё разрушит.

Она долго подбирала слова, но так и не нашла нужных. И всё же пошла. По пути спросила у одной из служанок, где королева. Та, немного испуганно, сообщила, что Реджина заперлась в кабинете ещё с рассвета. Эмма поблагодарила и направилась туда.

Она постучала, но ответа не последовало. Толкнула дверь — она оказалась не заперта.

Внутри царила напряжённая тишина. Реджина сидела за столом, склонившись над бумагами. Её рука быстро двигалась, перо царапало страницу, словно вырывая из неё то, что не может быть сказано вслух.

— Привет, — прошептала Эмма.

Реджина на секунду подняла глаза. Во взгляде промелькнуло что-то неясное, сдержанное.

— Эмма, — произнесла она и вновь опустила глаза в бумаги, как будто ничего не произошло.

Эмма сделала шаг вперёд.

— Нам нужно поговорить.

Реджина напряглась. Плечи её чуть вздрогнули, но она не подняла головы.

— О чём? — голос был ровным, но слегка настороженным.

— Я должна… кое-что сказать. То, что должна была сказать давно. — Эмма говорила осторожно, медленно, как будто любое слово могло стать последним. — Тогда, когда ты спросила, почему я не убила Белоснежку. Я сказала, что возникли обстоятельства…

Реджина сжала перо до хруста и медленно подняла глаза.

— Что ты скрывала?

Эмма с трудом выдавила из себя:

— Я узнала что она беременна.

Мгновение — абсолютная тишина. Затем в руке Реджины вспыхнуло пламя, и перо рассыпалось в пепел. Стеклянные вставки на мебели треснули, воздух стал тяжелым от магии.

Реджина резко встала, шагнула к Эмме, и прежде чем та успела что-либо сказать, взмахнула рукой. Эмма взлетела в воздух — и тут же захрипела, вцепившись в невидимую силу, сжимающую её горло.

— Так вот к чему были все эти разговоры? — голос Реджины был низким, полным ярости. — Ты искала повод оставить её в живых? Хотела, чтобы я… передумала?!

— Реджина… послушай… — пыталась выдавить Эмма, хватая воздух ртом.

— Ты такая же, как и все! Стоило тебе приблизиться к ней, и ты уже выбрала её сторону! — выкрикнула Реджина. Хватка усилилась. Лицо Эммы побледнело.

— Нет! — захрипела Эмма. — Я…

Внезапно Реджина опустила руку. Эмма с глухим звуком рухнула на пол, закашлялась, держась за горло.

— Это не так… — выдавила она. — Я… Я готова убить ради тебя кого угодно. Назови имя — любое. И я все ещё планирую убить Белоснежку. Но… я не могу убить младенца. Он даже не родился… И я знаю, что ты бы тоже не стала.

Реджина стояла, глядя на неё сверху вниз. В глазах — боль, презрение и что-то почти сломанное.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипела она.

И, прежде чем Эмма успела отреагировать, Реджина подалась вперёд и вырвала её сердце из груди.

Воздух исчез. Эмма застыла, губы приоткрылись, глаза расширились — впервые на мгновение в них мелькнул страх от увиденного. Но не от смерти. Нет. Она не боялась умереть. Не от её руки.

— Ты предала меня, Эмма, — голос Реджины дрожал от ярости. — Я открылась тебе. Я… верила. А ты проникла в мою жизнь, в мои мысли. Ты лгала.

Она сжала сердце. Эмма вскрикнула от боли, всё тело сотряслось.

— Что ещё ты скрывала? — ярость зазвенела в голосе Реджины, в дрожащем воздухе вокруг. — Сколько ещё лжи?

Эмма, задыхаясь, подняла взгляд.

— Ничего… больше. Только… это. — слёзы покатились по её щекам. — Если тебе станет легче — убей меня. Я заслужила. Я солгала, тянула, молчала, когда должна была говорить. Я знала, что ты воспримешь это как предательство, и всё равно… надеялась.

— Надеялась? — Реджина резко шагнула вперёд, голос её звенел, как натянутая струна. — Ты надеялась, что что? Что я забуду? Что ты скроешь от меня самое важное, и это каким-то образом пройдёт мимо?

— Нет… — прошептала Эмма.

— Довольно, — прокричала она. — Ты отвлекала меня, всё это время… — прошипела Реджина. — Ты лишь притворялась, не так ли? Ты прекрасно сыграла свою роль.

— Это не так. Я не играла. — настаивала Эмма. — Всё что было между нами, всё что я сказала, всё было по-настоящему. Посмотри на меня Реджина, я не притворилась, только не с тобой.

Реджина резко отвернулась, она все ещё сжимала сердце Эммы в своей руке. Она закрыла глаза, вспоминая прошлую ночь, когда она… позволила себе больше. Она видела перед собой Эмму — ту, что обняла её, не требуя ничего, ту, что целовала, будто не существовало ни проклятий, ни мести. И впервые… впервые с детства она почувствовала себя не инструментом, не оружием, не королевой.

Женщиной. Просто женщиной.

Но она отбросила от себя эти мысли. И тут же сжала сердце сильнее.

— Ложь, — выдохнула она. — Всё это ложь. Если бы хоть часть была правдой — ты бы не стала молчать. Ты бы пришла ко мне сразу. Но ты ждала. Ты рассчитывала, что я стану мягче. Что забуду, зачем всё это затевалось? Что все твои слова, все прикосновения сотрут мою жажду мести? Я уже доверяла однажды. И это разрушило всё. Я доверилась снова. Доверилась тебе. Позволила приблизиться. А теперь… теперь ты ничем не лучше остальных. Больше я не повторю этой ошибки. Никогда. Я тебя предупреждала Эмма…