Часть 14. Там, где замолкает власть (1/2)

Turn Away and Return - Hammock ‧ 2016

Мягкий рассвет окутал комнату золотистым светом, проникая сквозь тяжелые шторы, едва заметно трепещущие от утреннего ветерка. В этом почти нереальном полумраке Эмма уже проснулась. Лежа на боку, она молча смотрела на Реджину, которая всё ещё спала, её дыхание было ровным и глубоким. Луч солнца мягко скользил по обнажённому плечу королевы, подчеркивая изгибы тела, полутени на щеках, ресницы, дрожащие в забытьи сна.

Эмма не спешила двигаться. Она лишь улыбалась — тонкой, едва заметной, но искренней улыбкой. Она знала, что Реджина красива, знала это с самого начала. Но сейчас, в этот момент, когда никакой магии, никакого королевского величия не было между ними — только тепло тел и шелест простыней — она увидела Реджину иначе. Настоящую. Уязвимую. Спокойную. Почти беззащитную. Как будто исчезла сама Злая Королева, растворилась в ночи, оставив после себя только женщину.

Эмма медленно провела пальцами по тёмным прядям, заправляя одну за ухо Реджины, и, поддавшись нежности, наклонилась, легко коснулась её губ поцелуем — несмелым, тёплым, почти невесомым.

Когда она отстранилась, Реджина слегка пошевелилась, ресницы дрогнули, и вот — глаза медленно открылись. Несколько мгновений она просто смотрела на Эмму, будто не до конца осознав, где находится. И вдруг — слабая, по-настоящему живая улыбка появилась на её губах. Эмма ответила ей мягким:

— Доброе утро…

Но всё длилось недолго. Улыбка исчезла, будто кто-то закрыл ставни внутри Реджины. Взгляд стал холоднее, черты лица — строже. Она отвела глаза, не говоря ни слова, и плавно поднялась с кровати. Подойдя к стулу, она молча накинула на себя халат.

Эмма села, прислонившись к изголовью, прикусила губу, наблюдая за каждым её движением.

— Хорошо спала? — с легкой иронией спросила она, будто дразня, но не давя.

— Вполне неплохо, — ответила Реджина, даже не оборачиваясь.

— Очень рада, — пробормотала Эмма, всё ещё не отводя взгляда.

Пауза повисла между ними, пока Реджина не решила сменить тему:

— Вчера ты довольно неплохо справилась с поставленной задачей.

Эмма слегка нахмурилась, вопросительно подняв бровь, но промолчала.

Реджина повернулась и, стоя чуть поодаль, продолжила с ноткой холодного удовлетворения:

— Договор с твоими родителями подписан. Я получила то, чего хотела. Жаль только, что они сразу покинули бал. Мне бы хотелось увидеть, как ты поёшь.

Эмма фыркнула, смеясь:

— Уверяю, тебе повезло, что не услышала. Зрелище не для королевского слуха.

И на краткий миг — они обе улыбнулись.

Но как и прежде, Реджина первой оборвала эту зыбкую близость. Улыбка исчезла вновь, и голос стал холоднее:

— Думаю, теперь ты можешь сосредоточиться на выполнении своей основной задачи, Мисс Свон, — сказала она сдержанным тоном. Затем, чуть тише, но всё так же чётко добавила: — Не буду больше отвлекать.

Эмма усмехнулась, мягко, почти беззвучно, и лениво склонила голову набок, наблюдая за Реджиной с лёгкой полуулыбкой:

— Мы снова вернулись к «мисс Свон», да? — сказала она, прищурившись. — Помнится, ещё ночью я была Эммой.

Слова прозвучали с долей насмешки, но в голосе читалось нечто большее — лёгкая уязвимость, которую Эмма старалась не выдать.

Реджина замерла на мгновение, словно прикидывая вес каждой возможной реплики. Её лицо оставалось безупречно спокойным, почти равнодушным, но в глазах — где-то глубоко, за гранью контроля — проскользнуло что-то едва уловимое. Мелькнула тень мысли, воспоминание, чувство… и исчезла.

— Ночь закончилась, — тихо ответила она, завязывая ленту на поясе халата чуть туже, чем следовало бы.

Эмма едва заметно дёрнулась. Эти слова оказались неожиданно острыми, почти резали.

— Забавная у тебя тактика, — протянула она, откидываясь на подушки и подтягивая простыню чуть выше, поигрывая тканью между пальцами. — Сперва шепчешь моё имя так, будто это единственное, что имеет значение, а потом — протокольное «мисс Свон». Не боишься, что я запутаюсь в твоих переменчивых настроениях?

Реджина сдержанно улыбнулась уголками губ — не высокомерно, не по-доброму, а так, как улыбаются, когда хотят скрыть, что внутри происходит совсем иное.

— Мне кажется, ты с переменами справляешься даже слишком хорошо, — холодно возразила она. — Как я вчера убедилась, тебе вполне были по душе и бал, и роль. Похоже, ты вошла во вкус.

Эмма улыбнулась шире — лукаво, но не без оттенка боли.

— Не спорю. Приём был особенным. — Её пальцы продолжали перебирать край простыни. — Я бы, пожалуй, пришла снова… Что касается нашей постановки — я играла, потому что ты попросила. Между прочим, я была великолепна, — не отступала Эмма. — Благодаря этому ты получила свой долгожданный союз. Но признай: после этого игра закончилась, Реджина. Так зачем же снова это «мисс Свон»?

Ответа не последовало. Только тишина и взгляд — внимательный, настороженный, изучающий. Словно Реджина пыталась понять, действительно ли стоит пускать её ближе. Или снова возвести стену.

Эмма, не дождавшись ответа, наклонилась чуть вперёд:

— Знаешь… мне правда нравится, как ты произносишь моё имя, — сказала она чуть мягче. — Хотелось бы слышать это почаще.

Реджина медленно облокотилась о край стола, и на губах заиграла лукавая, почти кошачья полуулыбка:

— Знаешь, Эмма… — она намеренно сделала акцент на имени, будто пробуя его на вкус, — мне кажется, ты совсем забыла, по какой именно причине я позвонила тебе остаться в этом замке.

Её голос стал чуть ниже, шелковистее, но за бархатным тоном скрывалась сталь.

— Насколько я помню, у тебя всё ещё осталась незавершённая работа. Или я ошибаюсь? Я потихоньку начинаю терять терпение.

Эмма не сразу ответила. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними повисла тонкая, опасно тёплая пауза. Затем она выдохнула и почти с нежностью сказала:

— Ты права, Реджина.

Эмма молча поднялась, собирая по комнате свою одежду, но не спешила её надевать. Двигалась уверенно, не стесняясь ни малейшей детали. И Реджина — несмотря на все свои старания — всё же не удержалась и скользнула по ней взглядом, быстрым, но выдать себя всё же успевшим.