Часть 7. Пленённая дерзостью (2/2)

— Вот как? Так быстро сдались? — в голосе Реджины зазвенела насмешка.

— Вовсе нет, — с ленивой уверенностью отозвалась Эмма. — Я просто форсирую события, — усмехнулась Эмма. — Уверена, наступит день, и ты сама меня попросишь.

Она прищурилась, с усмешкой добавив:

— Подожди… А ты что, расстроилась?

Реджина дернула уголком губ — то ли в усмешке, то ли в презрении:

— Не льстите себе. Мне просто любопытно, насколько вы действительно целеустремлённы, — она сделала шаг в сторону, как бы небрежно, но взгляд продолжал сверлить Эмму. — Как вижу, терпение — не ваша сильная сторона.

— Хочешь сказать, ты бы согласилась… прояви я чуть больше настойчивости?

— Нет, — отчеканила Реджина. — Моё мнение осталось бы прежним. Я не торгую собой, мисс Свон. Ни при каких обстоятельствах. И я не дожила ещё до тех времён, когда должна что-то отдавать взамен за… помощь. Даже столь изобретательно предложенную.

— Я не пыталась тебя купить, Реджина.

The Four Seasons: Concerto No. 4 in F Minor, RV 297 ”L'inverno” (winter) - Antonio Vivaldi

Королева вскинула ладонь, властно останавливая её.

— И всё же, — отчеканила она, — вы выдвинули условия. Предложили сделку. А значит, намеревались получить… больше, чем просто сотрудничество.

Её голос стал холоднее, отчуждённее.

— Быть может, я поступила мудро, отказав вам с самого начала. Возможно, вы переоцениваете собственные способности. И, смею предположить, в других делах поступаете так же — бросаете начатое, едва встретив отказ.

— Ошибаешься, — Эмма шагнула ближе, уже без вызова, но и без покорности. — Я всегда довожу начатое до конца. Всегда.

Она сделала вдох и добавила, чуть мягче:

— Прости меня, если я тебя задела. Это было не нарочно — ни твою гордость, ни чувства я не хотела ранить. Просто… мне казалось, мы могли бы получить удовольствие. Обе.

Она стояла уже рядом. Не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовалось тепло.

— Ты невероятно красивая женщина, Реджина, — сказала она тише, почти шепотом, — и ты это знаешь. Нужно быть либо слепым, либо полным идиотом, чтобы пройти мимо… Я должна была хотя бы попытаться. И да — я уверена, что тебе это нравилось. Хоть бы часть из этого.

Реджина прикусила внутреннюю сторону щеки. Она злилась на себя за то, что эти слова звучали чертовски правдоподобно. Она была возбуждена до дрожи, но… она королева. Её лицо не дрогнуло.

— Так что нет, — закончила Эмма, чуть склонив голову, — я вовсе не сдаюсь. Я просто умею быть гибкой. Особенно… когда речь идёт о такой королеве, как ты.

Реджина не шелохнулась.

— Чего ты хочешь? — наконец спросила она холодно.

Эмма приблизилась вплотную, глядя ей прямо в глаза:

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Реджина усмехнулась, презрительно и опасно:

— Поцелуй? Можешь забыть об этом.

Она резко отвернулась, будто оборвав разговор.

Но Эмма не отступала. Подошла ближе, почти вплотную, её голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась насмешка:

— Брось, ваше величество. Один невинный поцелуй — и ты получишь то, о чём так давно мечтала.

Реджина сжала кулаки. Всё в ней металось: гнев, вожделение, гордость, и этот безумный, невозможный жар, что Эмма умела вызывать в ней. Она должна была отвернуться. Уйти. Приказать стражникам выкинуть её вон.

Но вместо этого стояла, как загипнотизированная, чувствуя, как зелёные глаза смотрят ей в спину, как дыхание Эммы касается её кожи.

«Один поцелуй», — звучало в голове, снова и снова, словно вызов.

И всё, что Реджина ещё могла контролировать, рушилось в одну секунду. Не выдержав, она резко развернулась, шагнула к Эмме — и, схватив её за лицо, впилась в её губы страстным, злым, по-настоящему жгучим поцелуем.

Эмма растерялась в первую секунду — не веря, что Реджина действительно это сделала. Но тут же поддалась, ответила с тем же безрассудством. Она притянула Реджину ближе, губы встретились вновь — уже не столь стремительно, но с жадностью, с нарастающим азартом, будто обе внезапно вспомнили, каково это — жить, гореть, дышать не воздухом, а телом другого.

Руки Реджины легли на плечи Эммы, крепко, властно, а та уже тянула её за талию, пальцы скользнули по спине, спускаясь всё ниже. Поцелуй разгорался, становился всё отчаяннее. И когда пальцы Эммы попытались пробраться под подол халата…

Реджина резко отпрянула. Губы горели, дыхание сбилось.

— Что ж, — прокомментировала Эмма, пытаясь прийти в себя, — это было совсем не невинно.

— Полагаю, цена уплачена? — сдержанно произнесла Реджина.

— Более чем, — кивнула Эмма, всё ещё слегка ошеломлённая.

— Прекрасно, — отчеканила Реджина. — Счастливого пути.

***

If I Had a Heart - Fever Ray ‧ 2009

Когда за Эммой закрылась дверь, Реджина осталась стоять на месте, всё ещё тяжело дыша. В груди что-то стучало слишком громко, слишком живо. Она не могла оторвать взгляда от дверей, будто в любую секунду они могли снова распахнуться.

Но этого не случилось.

Прошло несколько секунд, прежде чем оцепенение рассеялось. Она медленно подошла к зеркалу, словно надеясь, что отражение опровергнет то, что только что произошло. Но нет. Оттуда на неё смотрело всё то же лицо — красивое, собранное… почти непроницаемое. Почти.

Чёрные волосы спадали на плечи, кожа была безупречной, взгляд — напряжённый, тяжёлый. Но губы… Губы выдавали её. Слегка припухшие, предательски чувствительные. Реджина прикусила нижнюю, вспоминая — и дыхание сбилось вновь.

«Проклятье…» — прошептала она почти неслышно, отводя глаза. Она не могла больше смотреть на себя. Не могла вынести ту искру, что всё ещё таилась в зрачках.

Этого не должно было случиться. Она — королева. Она не позволяет себе слабостей. Не теряет контроль. И уж точно не отвечает на поцелуи чужестранки, наемницы, женщины, что смеет говорить с ней на равных.

Но… этот поцелуй.

Так её ещё никто не целовал. Ни с такой дерзостью, ни с такой страстью. Ни с таким… знанием.

Ей хотелось большего. Хотелось сильнее, глубже, дольше. И от этого желания хотелось закричать — от ярости, от стыда, от возбуждения. Она не могла позволить себе пасть так низко. Ещё нет.

Может быть позже.

Может быть, если Эмма вернётся.

Если… если она захочет остаться…

Тогда, возможно, Реджина позволит.

Позволит ей снова приблизиться. Позволит прикоснуться. Позволит… Случиться чему-то большему.

Но не сейчас.

Сейчас это было бы падением.

Сейчас — это был бы укус запретного плода, слишком сладкий, слишком опасный.

И королева знала: едва сделаешь шаг за грань — пути назад уже не будет.