Часть 7. Пленённая дерзостью (1/2)

Metamorphosis Two - Philip Glass

Прошло несколько дней с тех пор, как Эмма покинула замок.

Реджина с головой ушла в работу, словно надеялась утопить в ней всё, что не поддавалось контролю. Каждый приказ был чётче, каждый взгляд — жёстче. Она наращивала темп: вызывала советников, направляла шпионов, листала старые тома с магией, проверяла донесения, изучала карты, сверялась с артефактами. Всё — чтобы найти нового охотника. Надёжного. Покорного. Без наглых усмешек и дерзких взглядов. Без флирта. Без вызова.

Но всё было тщетно. Каждый кандидат либо ломался под её взглядом, либо не внушал доверия. Ни у кого не было той… невыразимости, той уверенности, что могла бы стать оружием, а не обузой. Ни один не подходил.

Поздним вечером в её покоях стояла тревожная, давящая тишина. Реджина, закутанная в шелковый тёмный халат, сжимала в пальцах бокал с вином, так и не притронувшись к нему. По полу звеняще стучали её каблуки — шаги быстрые, гневные, нетерпеливые. Туда-сюда, как маятник, будто сама не могла остановиться, не желала.

В камине трещал огонь, отбрасывая на стены пляшущие тени. В окне густо чернел лес. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. В голове неслись мысли — рвущиеся, как искры, несвязные, но настойчивые.

Как ещё добраться до Белоснежки? Что ещё она упустила? Какие силы не подчинила себе? Может, существует магия, которую она не освоила — старая, дикая, забытая? Вряд ли. Она изучила почти всё, что можно. И всё же…

Мысли сбились. Образ Белоснежки померк, и вместо него всплыли золотистые волосы, нахальная полуулыбка, дерзкий взгляд зелёных глаз, и голос — слишком лёгкий, слишком уверенный.

Реджина резко остановилась. Её сердце сжалось, будто от боли. Она не думала о Белоснежке. Последние минуты она думала о ней. Эмме Свон.

Внутри что-то взбунтовалось. Она зажмурилась, сжав кулаки, ногти врезались в ладони. Это не имеет значения. Эмма переступила черту. Перепутала роли. Позволяла себе слишком многое. Реджина не потерпит такого. Она не та, с кем можно играть. Она не объект желания. Она — Королева. Злая Королева. Могущественная. И любые чувства, что пытались прорасти под панцирем гнева, должны быть выжжены до тла.

Она прогнала Эмму. И правильно сделала.

Но всё же… она ожидала, что та вернётся. Что не сдастся. Что снова появится на пороге с этим своим игривым взглядом, с полуулыбкой и неугасающим вызовом. Она не собиралась принимать её — нет, конечно, нет, — но хотела видеть, насколько далеко та готова зайти. Насколько будет бороться.

Никто не смотрел на неё так. Никто не говорил с ней, как с равной. Никто не смеялся рядом с ней, не боясь сгореть. И это бесило. И… завораживало.

Может, если бы Эмма осталась ещё хоть немного…

Может, если бы не ушла так легко…

Может, если бы продолжила борьбу…

Тогда… тогда Реджина, возможно, позволила бы ей остаться. Позволила бы… приблизиться.

Но Эмма исчезла без следа. Как будто и вовсе не приходила. Как будто и не пыталась заполучить Реджину. И это жгло сильнее любого заклятия. Может, ей не так уж и хотелось. Может, она солгала, и никакого желания не было вовсе.

Горькая злость наполнила грудь. Реджина чувствовала, как сжимается сердце — не от тоски, нет, а от унижения. От раненой гордости. Она почти… почти согласилась.

Возможно это даже хорошо что Эмма ушла так скоро и ей не удалось потешить свое самолюбие. Значит, Реджина вовремя остановила Эмму, и правильно сделала что прогнала её.

Но как быть дальше?

Что, если у Эммы действительно был план? Что, если она могла добиться того, что не удавалось Реджине долгие годы? Если она и правда могла подобраться к Белоснежке?

Рука дрогнула, и бокал в её пальцах треснул, по стеклу пошла тонкая паутина. Вино всё ещё было нетронутым, но уже не имело смысла. Оно не согревало. Как и огонь. Как и всё остальное.

Сердце Белоснежки по-прежнему ускользало. Месть таяла в пальцах, как дым. Она снова осталась одна. Без охотника. Без результата. И, чёрт побери, с этой навязчивой, упрямой мыслью об одной блондинке, что внезапно появилась в её жизни, взорвала всё — и исчезла, оставив после себя хаос.

Реджина злилась.

На Эмму — за то, что ушла, будто всё было притворством.

На себя — за то, что ждала возвращения.

На пустоту — за то, что та вдруг стала оглушающей.

Она злилась на то, как много для неё значил один-единственный взгляд. Один — неправильный — голос. Один запах, один смех, один вызов. Это было опасно. Это было невыносимо.

— Чёрт бы тебя побрал, — прошипела она и со злостью метнула бокал в стену.

Стекло взорвалось звоном. Осколки разлетелись в стороны, как пепел от обугленного желания.

А Реджина осталась стоять посреди комнаты — одна, среди теней, что не могли затмить её гнев.

Эмма стояла на балконе, скрытая в полумраке. Она наблюдала за Реджиной, которая, полная злости, металась по спальне, бросая яростные взгляды в пустоту. И в тот момент, когда бокал разлетелся вдребезги, Эмма спокойно шагнула внутрь.

— Вау, — произнесла она лениво, опираясь на дверной косяк, — в гневе ты ещё больше меня заводишь.

Реджина резко обернулась. Удивление мелькнуло в её глазах, но тут же сменилось высокомерием. Она скрестила руки на груди и процедила:

— Что вы тут делаете? Я же прогнала вас.

— Ну, мы же обе знаем, что это было не всерьёз, — спокойно отозвалась Эмма, входя чуть дальше.

— Ошибаетесь, — Реджина выгнула бровь, её голос был холоден. — Я была абсолютно серьёзна.

Эмма выдохнула, чуть театрально, но в голосе уже звучала тень сожаления:

— Ладно, прости. Возможно, я… немного переступила границы. Именно это ты хотела услышать, не так ли? — усмехнулась она, склонив голову набок.

Реджина прищурила глаза, внимательно вглядываясь в Эмму, словно пытаясь определить — это насмешка или попытка покаяния.

— Признай, ты меня ждала, — с лёгкой улыбкой, почти с надеждой сказала Эмма.

— Я полагала, что вы вернётесь, — Реджина произнесла это без тени сомнения, гордо, прямо. — Но я вас не ждала. Зачем вы снова пришли, мисс Свон? Я уже сказала: в ваших услугах нет необходимости.

— А в моём обществе? — хмыкнула Эмма, шагнув ближе. — Впрочем, не отвечай, я знаю — ты не из тех, кто скажет «да», даже если будет умирать от желания.

— Зачем вы на самом деле здесь? — процедила Реджина, сжав челюсть.

— Ну, я подумала, будет некрасиво бросать даму в беде, — съязвила Эмма. — Я ведь так хотела помочь.

Реджина усмехнулась, но взгляд её оставался колючим.

— К тому же, — добавила Эмма, подходя ближе, — я решила дать тебе немного времени… чтобы всё обдумать.

Ответа снова не последовало. Лишь напряжённая тишина и холодный взгляд.

— Ну и? — Эмма приподняла бровь. — Как продвигаются поиски?

Реджина сжала губы, но не проронила ни слова.

— В таком случае… — Эмма склонила голову набок. — Полагаю, ты согласна.

— Я не собираюсь с тобой спать, — отрезала Реджина. Голос её был твёрд, почти злой. Её раздражало, насколько самоуверенно Эмма себя вела. Будто заранее знала, что победит. Будто у Реджины не было выбора.

— Когда-нибудь ты всё равно согласишься, — промурлыкала Эмма, почти шепотом, у неё за спиной.

Реджина резко развернулась, глаза сверкали.

— Знаешь, я ведь просто могу вырвать ваше сердце и подчинить вас своей воле.

Эмма лишь усмехнулась:

— Заманчивое предложение. Но ты же понимаешь — тогда я стану просто марионеткой и мои навыки будут уже не такими впечатляющими… А это не так… весело, ты ведь согласна?

Реджина зарычала:

— Если вы всё ещё хоть на что-то надеетесь — вам придётся разочароваться. Если хотите помочь — назовите другую цену. Или исчезните. С глаз долой.

Эмма демонстративно вздохнула, как актриса на сцене:

— Так и быть… я готова пересмотреть условия сделки.