Глава пятая (1/2)

Перед самым выездом слуга вручил Дэмину свёрток документов от Гувэя. Он бегло пролистал бумаги, но откладывать дорогу ради них не стал: сунул свёрток в седельную сумку и прикрыл аккуратно свёрнутым походным плащом.

Выехали они, когда утренний свет только пробивался сквозь туман. Дэмин сел в седло легко и уверенно, как человек, привыкший к дороге. Мингли проделал это с ленцой, словно совершал тяжёлую услугу. Его тёмная лошадь с белой отметиной на лбу встрепенулась и фыркнула. Ни демон, ни она не были рады такому сотрудничеству.

Улицы Верхнего города ещё дремали: редкие стражи, сонные слуги, влажные камни мостовой. Над крышами домов медленно таял ночной туман, и утро казалось почти чистым. Город провожал их молча.

Они проехали через главные ворота, высокие, тяжёлые, с железными створками, над которыми золотом сияли иероглифы: «Закон — опора Империи».

В этот час проход был ещё почти пустым. Только редкие торговцы пробирались с телегами, да патруль, сменивший ночную вахту, устало пил воду из бурдюков. Дэмин показал свою подвеску с символом семьи и их пропустили. Больше никто не обращал внимания на двух всадников, исчезающих за пределами города.

Солнце поднялось, когда они ехали уже второй час. Дэмин заранее распорядился выехать до зари, он знал, насколько утомительна дорога под палящими лучами. Спустя ещё час это начал понимать и Мингли. Он, вообще, явно не переносил верховую езду. Еще и в отличие от Дэмина, придерживавшегося синторской моды с коротко подстриженными волосами, у Мингли они были длинными. Он собирал их в высокий хвост, что было практично, но не всегда удобно. Сейчас влажные пряди прилипали к шее, к вискам, заставляя демона то и дело раздражённо их поправлять.

— Проклятая жара, — пробормотал он. — Как вы, люди, вообще это терпите? Никогда не любил солнце.

— В мире демонов всегда мрак?

— Нет, но там, где я обитал только он и был.

Разговор не клеился, отчего дорога стала еще утомительнее.

Дэмин оглянулся по сторонам, ища взглядом указатель. Накануне, он решил, что по пути в уезд стоит заехать в несколько поселений. Поспрашивать, что говорят люди о разбойнике, вдруг кто-то что-то выболтает, а может, и вовсе окажется, что знают, кто он.

Насколько он помнил, по карте вскоре должны были начаться первые поселения. Но, повернув голову в другую сторону, внезапно осознал: все это время он совсем не замечал мира вокруг. А между тем в Синторе стояла прекрасная пора. Лето прощалось, уступая власть осени. Наступало время, когда воздух напоён солнцем, но в его глубине уже таится будущая прохлада.

Синтора славилась своими горами — высокими, молчаливыми, с заснеженными вершинами, которые, казалось, видны были из любой точки. Их называли Клыком Волка.

Он тянулся на севере, словно застывшая в небе хищная пасть. С другой стороны Синтору омывало тёплое море. Юг приносил зной и солёный ветер. Север — ледяную тишину и медленное дыхание зимы. Именно между этими крайностями рождалась особая, неуловимая синторская погода: ни дня без перемен. Ни часа без капризов.

Зимой Клык Волка накапливал ледяной воздух. И бывало, что в один момент он срывался со склонов, резко, без предупреждения. Горные ущелья ревели, как зверь, лавины ветра с грохотом катились вниз, сметая всё: деревья, неосторожные караваны торговцев и даже  крыши домов.

Летом же всё происходило наоборот. Жаркое дыхание юга сталкивалось с холодными остатками северного потока и воздух будто взрывался изнутри. Пыль, сухие грозы, вихри, похожие на закрученные полотна из золы и света.

Местные часто шутят на этот счет: «В Синторе только одна погода — не та, что ты ждал».

Поэтому Дэмин был рад, что несмотря на зной, ветер был спокоен, а небо чистым. А ещё он надеялся, что их расследование пройдёт так же гладко, как сегодняшнее утро, без неожиданных случайностей. Тут же вспомнились слова отца про Фушань. Тот, вероятно, переживал не только из-за тревожного прошлого дела, но и потому, что сам уезд с его сосланными чиновниками напоминал о том, насколько непредсказуема бывает жизнь.

Семья Каведа знала это слишком хорошо. В её истории тоже были трудные периоды, и одним из них стала ссылка со двора. Род Каведа не был изначально связан с Синторой. Его корни уходили в Лиор — богатую провинцию у границы с пустынными землями. Это было давно, но семейное древо, которое Дэмин изучал в детстве, не скрывало даже самых мрачных пятен прошлого.

Его семья не сразу стала чиновниками при дворе и не передавала из поколения в поколение судебную профессию. Род Каведа поднялся и разбогател на торговле с варварами — зерном и рабами. Это было очень давно, ещё в те времена, когда отношения с людьми из пустоши не были окончательно испорчены. Еще не было войны с ними, еще не родилось пылающей ненависти, что прокатилась почти по всем семи провинциям.

Столь прибыльное занятие, как торговля, позволило семье не только жить на широкую ногу, но и приобрести вес и статус. К сожалению, именно это и привело к падению. Всего один слишком громкий проступок, слишком явное нарушение и закрыть глаза на него при дворе оказалось невозможно. Тогда их славный род был сослан в ничтожную и крохотную провинцию — Мьява. С ними поступили так же, как теперь поступали с теми, кто населял уезд Фушань: убранные с глаз люди, преданная забвению семья.

Но род Каведа славился предприимчивостью. Чего у них не отнять, так это умения приспосабливаться. В Мьяве они довольно скоро занялись посреднической торговлей белым камнем, закупая его в провинции Тиям и переправляя в Синтору. В то время как раз вошла мода на этот камень, им стали массово выкладывать улицы богатых кварталов в столице.

И именно там, в Мьяве, благодаря связям и деньгам, один из представителей рода догадался: лучшая защита от гнева власти — самому разбираться в законах и вершить суд. Он сдал экзамены и начал постепенно подниматься по карьерной лестнице в судебном деле. Слава о его профессионализме дошла до столицы. После одного громкого процесса семья была вознаграждена и призвана ко двору правителя. С тех пор семья Каведа обосновалась в Синторе, и теперь их род из поколения в поколение занимался только одним видом деятельности — судебным делом. Но никто из них никогда не забывал, как капризна бывает судьба. Память о ссылке, о позоре и внезапном падении передавалась от старших к младшим, словно скрытое предупреждение: всё, что построено, может быть разрушено в одно мгновение.

Поэтому Дэмин ощущал ещё больший груз на своих плечах, отправляясь в уезд Фушань. К этому прибавлялось и беспокойство насчёт Мингли. Демон был сам по себе, и хотя ни разу не причинил вреда ни ему, ни его семье, всё же играл в какие-то свои игры, вызывая в Дэмине осторожность, а точнее недоверие. Именно поэтому Дэмин твёрдо решил, что теперь будет предельно внимателен к мечнику и не допустит, чтобы тот снова втянул его в сомнительную историю. А пока стоило использовать дорогу с пользой и тщательно подготовиться к делу.

Дэмин потянулся к седельной сумке и достал документы, переданные Гувэем. Путь предстоял долгий, а значит, время для чтения было.

Он развернул бумаги и, щурясь от солнца, стал вчитываться.

— Давай посмотрим, — произнёс он то ли себе, то ли обращаясь к Мингли, — какие сведения у нас есть по сложившейся ситуации.

Мингли слегка придержал своего коня, потом объехал своего господина и встал сбоку, заслоняя того от яркого света. Его тень легла на него, и демон взял поводья его лошади. Дэмин с облегчением закрыл глаза на миг, резь от солнца отступила.

— Что мы имеем, — начал Дэмин, разворачивая бумаги. — По поводу смерти сына из благородного рода сведений почти нет. Зато Гувэй предоставил информацию о жертвах на дороге: первой жертвой был богатый торговец. Затем чиновник при дворе императора. А недавно пострадал сын учёного. Все они двигались по тракту в сторону столицы. И все убийства произошли в течение последнего месяца.

Дэмин замолчал, задумчиво глядя на Мингли. Его взгляд блуждал по лицу и фигуре мечника, но мысли были далеко отсюда. За то время, что он успел служить линши и работать во Ведомстве Безопасности, он не только наводил порядок, но и тщательно изучал архивы преступлений. Постепенно у него возникало чувство, будто он начинает видеть систему, как в самих преступлениях, так и в людях, что их совершали.

— Об убийце нам известно мало, — заговорил Дэмин, снова возвращаясь к бумагам. — Но не стоит забывать о жертвах. Нужно рассматривать не только личность преступника, но и тех, кого он выбирает. Случайные жертвы встречаются редко. Чаще всего они либо являются прямой, либо косвенной причиной совершённого нападения.

— Хочешь сказать, что жертва сама виновата, что её убили? — лениво протянул Мингли. — Идеальное оправдание.

— Ты не совсем верно понял, — спокойно поправил его Дэмин. — Речь не о вине, а о цепочке обстоятельств. Например, жертва может ввязаться в спор с потенциально опасным человеком. Или, не зная того, задеть его интересы, перейти дорогу. В таком случае можно сказать, что она невольно спровоцировала собственную смерть. Логично?

Мингли усмехнулся и вскинул брови.

— Ещё бы. Особенно если у этого «опасного человека» в руке нож.

— Или власть, — добавил Дэмин сухо. — Иногда это страшнее любого ножа.

Мингли хмыкнул, но промолчал, наблюдая, как его господин готовится к долгому объяснению.

— Но может быть и косвенная провокация, — продолжил Дэмин, задумчиво листая бумаги. — Богатый господин надевает шёлка и украшения и в одиночку отправляется ночью в неблагополучный район. Он никого напрямую не провоцирует, но становится жертвой, потому что проигнорировал здравый смысл.

Он сделал паузу, перевёл взгляд на Мингли и добавил:

— Или ещё более неочевидная ситуация: жертва просто напомнила убийце его обидчика. И тогда тот срывает на ней затаённую злобу.

Мингли усмехнулся, чуть склонив голову набок, и лениво произнёс:

— Значит, в любом случае жертва, осознавая или нет, совершает какое-то действие, которое приводит к её же смерти? Удобная теория.

— Это не теория, а практика, — возразил Дэмин. — В архивах полно подобных случаев. Понимаешь? Поэтому и важно понять, чем схожи погибшие. Если мы увидим, что их объединяет, то найдём и причину, и, возможно, выйдем на след самого преступника.

Мингли чуть фыркнул и, прищурившись, подытожил:

— То есть, есть три типа жертв: те, кто сами нарываются и провоцируют ситуацию; те, кто просто оказались не в то время и не в том месте и… неудачники?

Дэмин позволил себе едва заметную улыбку.

— Можно и так сказать.

Мингли кивнул, словно учитель, что услышал правильный ответ.

— А ещё, — продолжил Дэмин, — чаще всего оказывается, что жертва знала своего убийцу. Или вела такой образ жизни, который сам по себе нёс высокий риск. Например, мы с тобой. Мы расследуем преступления и этим самым становимся потенциальными жертвами.

Мингли поморщился и скривил губы:

— Хотел бы я посмотреть на того, кто решит, что я его жертва.

Дэмин на миг задумался.

— Интересная мысль. — Он медленно провёл пальцем по краю документа. — В моих рассуждениях и классификациях не хватает ещё одного места, для преступника, который притворяется жертвой, чтобы на самом деле совершить преступление.

Мингли коротко усмехнулся, чуть склонив голову набок: