Глава 4. Судьба - это просто социальный конструкт (2/2)

— Конечно, мы так и сделали, — фыркнул Хэммик, — но на Другой Стороне нет такого понятия, как границы.

Вороны были сектой достаточно узнаваемой в штате: их чёрные мантии с красным подбоем пугали младенцев и вызывали обеспокоенные взгляды стариков. Чтобы успокоить общественность, окружной судья заключил договор с семьёй Морияма, по которому им запрещено было посещать общественные места в дневное время, а вход на территорию большинства католических церквей и вовсе оказался навсегда закрыт. Постепенно Вороны всё больше отдалялись от цивилизации, однако Морияма, как узнал на горьком опыте Нил, спокойно расхаживали среди обычных людей, впрочем, не нарушая рамок заключённой сделки.

— Что ты здесь делаешь? — потирая глаза, спросил он у Хэммика.

— Проверяю Жана.

Ответ прозвучал столь буднично, что Нил удивлённо приоткрыл рот:

— С чего бы? Он Ворон.

— Не по своей воле, — заметил Ники, — имя Рене Уолкер тебе о чем-нибудь говорит?

Рене Уолкер принадлежала так называемому Ордену Инквизиторов. Они несколько раз пытались прорваться на территорию Воронов, однако так и не достигли успеха. Рене, помимо прочего, пыталась убедить членов секты перейти на сторону церкви и покинуть Эвермор. Неизвестно, сколько людей поддалось её влиянию, но вот Жан иногда вскользь упоминал эту девушку, хоть и не предпринимал ничего для побега.

— Она собирается вытащить Жана 31-го числа, — не дожидаясь ответа, продолжил Ники.

Тридцать первого числа вся секта Воронов лишится жизней: десятки душ послужат магнитом, призывающим в этот мир демонов Пандемониума. Чем-то похоже на групповое самоубийство. Только Рико выживет со стопроцентной гарантией, обменяв свою жизнь на жизнь Нила. По сообщениям, остальные члены семьи Морияма уже месяц как покинули Эвермор.

— Жан не рассказал ей про то, чем последний год занимаются Вороны? — покачал головой Нил. — Жалко её, окажется в эпицентре шторма.

— При должных навыках, некромант может перенести и душу и тело человека на многие километры, — произнёс Хэммик. — Это займёт не больше часа.

Нил внимательно посмотрел на своего собеседника. Тот говорил так уверенно, что создавалось впечатление, будто он уже проворачивал нечто подобное. Но разве такое возможно? Манипуляции с материей – это всегда риск, и как убедился Нил, ошибок просто не избежать. Сам он успел значительно подпортить себе здоровье, прежде чем наконец приблизиться к решению главной задачи. Однако у него уже были некоторые наработки, к тому же в гримуарах хранилась куча ценной информации. Некроманты же в основном учились у таких же некромантов. Нил сомневался, что природу их магии вообще можно было описать на каком-либо языке, включая математические символы. Сколько же невинных людей пострадало прежде, чем то, о чём говорил Ники, стало возможным?

— Ты во мне так дыру прожжёшь, — поёжился Хэммик, делая небольшой шаг назад. — Хочешь о чём-то спросить?

— Собираешься помочь Жану из чувства солидарности? — предположил Нил. — Или проверяешь теорию?

Ники закатил глаза:

— Я не монстр, Нил. Просто мы живём в такое время, когда по-другому никак.

— Мог бы просто остаться с семьёй.

— Мне до них десять минут пешком, — поспешил успокоить Хэммик, — думаю, без меня за это время ничего критичного не случится.

Нил бы поспорил, учитывая, что говорят они о Миньярдах. Но так или иначе, остановить Ники он бы не смог.

— Собираешься в логово Мориям? — поинтересовался Хэммик, заглядывая в чертежи.

Вместо ответа Нил, включив микрофон, беззвучно проговорил заклятье, после чего воздух вокруг него завибрировал. Под удивлённые возгласы Ники, он передал сигнал на самодельное радио и повысил частоту воспроизводимой записи:

— Попробуй подойти ко мне.

Хэммик сделал шаг вперёд, коленями прижавшись к устроившемуся на скамейке Нилу. Тот разочарованно поправил себя:

— Используй свою силу.

На лице Ники всё ещё читалось непонимание, однако он послушно отошёл.

— Ну же, — подбодрил Нил, когда по прошествии минуты тот продолжил стоять как истукан в паре шагов от него, — я не кусаюсь.

Будто выйдя из транса, Ники тут же воскликнул:

— А я что по-твоему пытаюсь сделать?!

За жалкие мгновения на лице Нила промелькнул целый спектр эмоций: от ступора до почти детского восторга. Хэммик, кажется, разгадал причину его радости, но успел только выдохнуть удивлённое: «О,» — прежде чем с быстрым: «Мне пора,» — растворился в пространстве.

Видимо, за десять минут с Миньярдами что-то таки произошло.

***

Тридцатое октября для большинства американцев считалось обычным днём. Дети готовили костюмы, чтобы отпраздновать Хэллоуин, а взрослые набирали горы сладостей, надеясь по-быстрому отделаться от маленьких гостей. Для Воронов этот день всегда означал нечто большое.

Со стороны Эвермор выглядел чем-то наподобие то ли заброшенного монастыря, то ли средневекового замка. Хотя со стороны казалось, будто здание совсем скоро обвалится, Морияма выложили немалые деньги за толстые каменные стены. Гигантское строение в вечерних сумерках отбрасывало длинную тень, задевающую тонкую тропинку, уходившую в глубь леса. По ней Нил и продвигался маленькими шажками, начав свой путь ещё с восходом солнца.

Воспоминания о том, почему 30-е октября было не просто датой в календаре, не давали уснуть ему несколько ночей к ряду.

Нилу пять. С этого момента началась, можно сказать, его «осознанная» жизнь. Шестилетний Кевин впервые рассказывает, что по ночам Ичиро Морияма зовёт к себе в спальню младшего брата. За дверью слышны стоны и крики боли. Кевин говорит, что это расплата Рико за то, что он был вторым мальчиком в семье. Все ждали девочку. В пять лет Нил ещё не осознаёт, что конкретно видит, когда случайно заглядывает в приоткрытую дверь, спустя годы – не хочет вспоминать. Ложь матери об «особом» ритуале очищения от тёмной энергии становится первым, во что он хочет и будет отчаянно верить. Рико даже было жалко. Пока тот окончательно не сошёл с ума. Пока он сам не стал применять подобные «ритуалы» для усмирения непокорных Воронов вроде Жана Моро.

Нилу десять. Лола ещё не вынесла окончательный вердикт насчёт его будущего, и потому отец показывает, за что его называют Мясником. Впервые теория о кровавых ритуалах и человеческих жертвах обретает форму, перетекая из элегантно выведенных в книгах строчек в уродливую реальность. Мать в первый раз рисует руны, чтобы не дать Нилу разбить голову о твёрдые камни. Прямо возле начинающего гнить трупа «подношения». Пространство меняется, но Нил этого даже не замечает. Его, как и других детей, с детства пичкают препаратами, убеждая, что это поможет раскрыть магический потенциал. На деле – просто подсаживают на наркоту.

Нилу четырнадцать. То, что у обычных людей называется Хэллоуином, для них – Новый Год. Надо праздновать на полную. Нила зовут на банкетную кухню, где всем почему-то заправляет его отец. Обычно Мясник не готовит. Это Мэри с Нилом обеспечивают его едой, в один день жертвуя собственным приёмом пищи, в другой – терпя боль от незажившего перелома руки. Отец просит Нила подойти поближе к разделочной доске. Запах крови резко проникает в нос, отчего в горле образуется тошнотворный ком. До того, как отпустить Нила, мать долго убеждала его в том, что всё, что он увидит на кухне, будет принадлежать лесным животным. Она с его младых лет называла жертв Мясника лесными животными. Может, так пыталась убедить в этом себя, чтобы окончательно не свихнуться с катушек. В четырнадцать лет Нил бегал с Кевином в этот лес – с личного разрешения Ичиро Мориямы. Он надеется, что то существо, что так отчаянно кричало, пока кучка Воронов волокла его в сторону Эвермора, лишь издали напоминало маленькую девочку. Грязную и почти полностью голую. Нил игнорирует то, что с того дня он так ни разу и не увидел Элоди – сестру Жана. Нил наблюдает, как отец хищно улыбается, оценивая его реакцию. Он убеждает себя, что сердце, рефлекторно сокращающееся под ножом Мясника, принадлежало свинье. Он убеждает себя, что всё мясо, вынесенное на огромный новогодний стол – свиное.

Нилу пятнадцать. Лола говорит, что он не должен был появляться на свет. Она опасается, что столь мощная аура смерти утянет его окружение на Другую Сторону. Нил становится проблемой. Он не хочет накладывать на себя руки, хотя этого от него ждут все, включая семью Морияма. В одну ночь Мэри поднимает его с кровати и бежит на выход. С безумным блеском в глазах, она говорит сыну, что если ему всё равно суждено умереть, то пускай это произойдёт на свободе. Он не успевает спросить у неё, что именно значит для неё это громкое слово. Свобода. Нил собирается это выяснить.

В этом году Нилу исполнилось восемнадцать. Он проделал долгий путь, чтобы в итоге оказаться там, где всё и началось. Фрагменты из жизни вспыхивали перед глазами наводящими ужас картинами, стоило только провести рукой по каменной кладке. На входе в Эвермор никого не было. Нил отворил тяжёлые двери, готовясь к тому, что Вороны тут же подхватят его под руки и утащят вглубь здания. Однако ничего не произошло. Мёртвая тишина ощущалась хуже, чем всё то, что Нил представлял себе до этого. В прошлом Эндрю мельком обмолвился о том, что за последний год большинство Воронов погибло, однако слова не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило в реальности. В Эверморе одновременно проживало больше сотни людей. От того о личном пространстве можно было и не мечтать: ежесекундно за тобой следили десятки пар глаз да и сам ты вынужден был следить за своими соседями, постоянно ожидая нож в спину. Нил никогда не оставался в Эверморе один. На входе в здание и вовсе, как правило, скапливалась самая оживлённая толпа людей. А теперь ничего. Будто это место – иллюзия, очередной сон, от которого он проснётся в холодном поту.

Долго искать Рико не пришлось. В Воронах существовал всего один главный зал, располагавшийся на глубине одного метра под землёй. Там проводились самые важные и массовые ритуалы. Сбежав из Эвермора, Нил попал в полицию, а оттуда с ним связались уже ФБР. Потребовалось несколько мучительных недель, чтобы вывести из его организма всю дрянь, которой Вороны закидывались на регулярной основе. Спустя время, Нил понимал, что без магии исцеления не обошлось – иначе жутких ломок и срывов он бы не избежал – но в момент, когда сознание наконец прояснилось, первое, что сказал ему психотерапевт – это заверение о том, что колдовства не существует. Кто-то может посчитать ложь неправильной, но именно она помогла Нилу не сломаться окончательно. Спускаясь по винтовой лестнице, Нил всё ещё с трудом мог осознать, что происходившее в этих стенах не было выдумкой его больного воображения.

***

Безмолвие зала пугало. Нил рассчитывал увидеть залитый кровью пол, беснующихся Воронов – хотя бы Жана и Кевина – но глаза зацепились лишь за сгорбившегося у алтаря Рико. Морияма стоял к нему спиной и, кажется, даже не дышал. Нил покрепче сжал в руке самодельное радио. Коробочка была настолько маленьких размеров, что спокойно умещалась в одной руке. Голос уже записан, нужная частота – выставлена. Нужно было лишь выждать нужного момента, чтобы нажать кнопку включения.

Нил ждал по ощущениям вечность. Рико не мог не слышать его шагов, однако почему-то игнорировал его присутствие. Словно уже был мёртв.

«Lux,» — одними губами произнёс Нил, и пространство вокруг слабо замерцало. Что-то было не так. Что-то было не так с Рико.

Это не выглядело как последствия ритуала. Даже как одержимость. Рико сжимал пистолет в руке. Японский Minebea сразу бросался в глаза, из-за своей необычной формы скорее напоминая крошечную винтовку.

Стоило Нилу закончить говорить, Рико резко крутанул головой в его сторону. Рука сжалась вокруг рукоятки оружия. Глаза Мориямы быстро забегали по его лицу, словно он не верил, что перед ним стоит тот, о ком он думает.

— Натаниэль, — с сильным акцентом протянул Рико, а затем оглушительно рассмеялся.

На пол упало несколько капель крови.

— Отдай, — быстро протараторил Морияма, — отдай, отдай, отдай!

Нил непонимающе попятился назад. Он думал, что стоит Рико увидеть его, как он тут же вспорит себе живот или типа того: «распрощается с жизнью», хотя на деле просто отдаст душу Натаниэля в дар Пандемониуму.

— У меня ничего нет, — беспомощно ответил Нил, сжимая радио в руке ещё крепче.

Прогремел выстрел. Рико целился не в себя. Острая боль растеклась по телу Нила, концентрируясь в области живота.

— Какого чёрта?!

— Отдай своё тело, — прохрипел Рико, ползя к нему на руках, — Натаниэль, ты мне нужен!

Обратная медаль клятвы Древних. Люди, сковавшие себя этим договором, обменивались либо душами, либо телами. Пока это был равноценный обмен, условия клятвы не считались нарушенными. Вот только Нил не ожидал, что Рико выберет именно этот вариант. Его тело источало такую же ауру смерти, что и душа, а значит, переселись Морияма в его тело, остальной клан навсегда отвергнет его.

Времени разбираться в произошедшем не было. Когда Рико оказался совсем близко, Нил выбил пистолет из слабо сжимавших рукоятку пальцев, а затем с силой зарядил по хребту Морияма ногой. Раздался жуткий треск. Рико прохрипел какие-то ругательства – может, это даже были отрывки магических проклятий – однако после второго удара, попавшего точно в шею, с грохотом повалился на пол.

Теперь ошибки были недопустимы. Всё тело Нила в миг будто налилось свинцом. Он больше не мог дышать. Собрав последние силы, Нил слабо дёрнул рукой в сторону выключателя на радио. Конечно, этого было мало. Сознание начинало от него ускользать. Он малодушно подумал о том, что узнай Эндрю, как именно закончилась его жизнь, то непременно отпустил бы парочку едких шуток в его адрес. Но с чего бы вообще ему будучи на грани смерти вспоминать о Миньярде? Мозг – такая странная штука. Нил сам не понял, когда потерял равновесие, придавливая устройство всем своим весом. Теперь рука точно никак не могла до него достать.

Нилу показалось, что что-то с шумом хрустнуло. Судя по тянущим ощущениям, теперь у него было вывихнуто запястье. Как глупо. Глупо погибать вот так.