Глава 5. В которой прошлое определяет будущее (1/2)

«Семья – это не те, кто тебя балует и следует всякому твоему капризу. Это те, кто сражается за тебя и за кого сражаешься ты.»

«Древние»

Необъяснимое чувство потери долго и мучительно разливалось в груди. Оно возникло так внезапно, что могло показаться, будто кто-то, подойдя со спины, проткнул сердце иглой и несколько раз для уверенности её провернул. Однако ни иглы, ни нападавшего Эндрю не обнаружил. Он вышел на улицу, желая разобраться с чем-то очень важным. Вопрос надо было решить как можно скорее, чтобы вернуться обратно прежде, чем произойдёт какая-то глупость. В такой абстрактной форме это убеждение осело на подкорке его сознания. Голова гудела, будто в воздухе растворили сильный нейролептик. Эндрю толком не помнил, как добрался до дома, а когда всё-таки оказался на пороге, не мог сообразить, зачем пришёл.

Из коридора высунулась знакомая светлая макушка:

— Как там Нил?

Нил. Имя показалось Эндрю смутно знакомым. Как-будто бы имя звезды, реклама с которой играет из каждого утюга. Не то чтобы он мог вспомнить какого-то конкретного Нила. Да и вопрос задал Аарон, что само по себе странно – обычно это Ники цепляется за каждого человека, на его взгляд, достаточно долго задерживающегося в окружении подопечного. Чего стоит случай на первом курсе, когда староста группы, Фил, написал Эндрю, интересуясь моральным состоянием и причиной отсутствия на парах. Ники тогда собрал чуть ли не целое досье, окрестив бедолагу “парнем” своего кузена. Аарон всегда относился к подобным выходкам с иронией, не упуская возможности отпустить пару идиотских шуток и подколов в сторону брата. Может, сейчас был именно такой момент.

— Нил? — выгнул бровь Эндрю, звуча при этом максимально безразлично. — Понятия не имею.

Зрачки близнеца мгновенно сузились.

— В каком это смысле?! — тут же выскочил из своей комнаты Ники. Его лицо выражало искреннее удивление и можно даже сказать ужас.

Странно.

— Так, — протянул Аарон, притягивая Ники за плечи, — пойдём.

— Да что за нахер?! — кузен всё пытался пройти к Эндрю, но хватка на его безразмерном свитере была крепкой.

Ники и Аарон исчезли также резко, как и появились. В иной ситуации, Миньярд бы непременно пошёл за ними, но сейчас его голова так сильно заболела, что он предпочёл вместо этого покопаться в аптечке.

***

Ни в тот день, ни неделей позже ситуация не прояснилась. Беспокойство Ники прошло уже на следующее утро – вернее, он пытался сделать вид, что это так – и они продолжили жить дальше, будто ничего не произошло. Только Эндрю этого сделать не мог. Ему всё ещё раз в пару дней приходили заказы на изгнание нечисти: особые конверты, внутри которых была лишь бумажка с адресом и пара долларов – так что помимо активной подготовки к экзаменам, он занимался работой. По идее, это должно было отвлечь Миньярда от непрошенных вопросов, лезущих в голову тёмной ночью, но получалось совсем наоборот. Чувство, что ему чего-то не хватает, только росло. Озарение пришло внезапно и ощущалось как удар под дых. Заканчивая выводить очередную руну-барьер, Эндрю поймал себя на мысли, что совершенно не помнит, как и при каких обстоятельствах научился её рисовать. Он никогда ничего не забывал. Как с этим связан Нил, Эндрю не знал, но собирался выяснить.

Он ждал брата в его же комнате, выбрав самое комфортное для этого дела место – чужую кровать. Прошло достаточно времени – кто, нахер, придумал ставить пары медикам с восьми утра до восьми вечера – прежде чем дверь с щелчком отворилась. Не дожидаясь, пока Аарон вставит своё слово, Эндрю как можно спокойней произнёс:

— Ничего мне не хочешь рассказать?

Лицо брата исказила гримаса сильного замешательства. Как по волшебству, за дверью тут же возник Ники. Под словом “возник” имелось в виду именно что появление в этой реальности.

— Нил, — со вздохом произнёс Эндрю, будто вынужденно общался с пятилеткой. — Почему ты тогда так отреагировал?

Всё тело Аарона словно по щелчку превратилось в тонкую натянутую струну.

— Ники считает, что вместо пар ты проводишь время с одногруппником, который постоянно строит тебе глазки, — близко, но нет.

Вместо пар Эндрю, как правило, занимался делами магического мира. Несколько дней назад с ним связалась хорошая подруга, Рене Уолкер, чтобы сообщить крайне тревожные новости: одна из самых влиятельных сект собиралась устроить что-то наподобие Армагеддона в Канун Дня Всех Святых. По какой-то причине он не был удивлён. Ему показалось, будто он узнал об этом раньше, вот только как и при каких обстоятельствах – загадка. Когда он срочно связался со своей семьёй, чтобы сообщить о надвигающейся катастрофе, и Аарон, и Ники даже не попытались изобразить шок – а может, и пытались, но выходило у них крайне паршиво. Словно они тоже уже не первый день были в курсе происходящего. Что странно вдвойне.

Эндрю поморщился:

— Придурок.

— Ага, — кивнул Аарон, — так что забей. Есть вопросы поважнее.

Миньярд склонил голову на бок:

— Апокалипсис?

Брат открыл рот, но внезапно запнулся. Он посмотрел на Ники, будто молча пытаясь узнать ответ на какой-то важный вопрос. От того лицо кузена помрачнело. Наконец, после долгих переглядок, Аарон произнёс:

— Да, мы…

— Аарон, так нельзя! — перебил его Хэммик.

— О чём это он? — что-то явно происходило, и Эндрю не собирался это так отпускать.

— Ни о чём, — процедил Аарон, сверля Ники испепеляющим взглядом.

Что ж, это могло затянуться. Кузен переводил взгляд от одного близнеца другого, как рыба открывая и закрывая рот.

— У меня как-будто фрагмент из памяти стёрли, — Эндрю постучал пальцем по виску, — скажешь, это случайность?

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Магнитные бури, наверное, — ответил Аарон, нервно теребя выбившуюся из футболки нитку.

— Аарон! — воскликнул Ники, тут же переключая внимание на другого близнеца. — Тебе плохо? Давно?

— Не ври, блять, — проигнорировав кузена, процедил Миньярд.

Их отношения всегда были не из простых. Но как правило Аарон ничего не скрывал. Или попросту не мог скрыть.

— Ты мой брат, я не дам тебе сделать глупость, — ощетинился он, делая шаг в сторону Эндрю.

Уголки губ еле заметно дёрнулись:

— Забавно, когда-то это были мои слова.

— Возвращаю долг с процентами, — скалясь, ответил близнец.

Какое-то время они просто буравили друг друга взглядом.

— Я всё равно обо всём узнаю, — со вздохом проговорил Эндрю.

Иногда он жалел о том, что у них ненормальная семья. Возможно, будь они простыми людьми, всё изначально сложилось бы иначе. У них бы даже появился шанс на обычные братские отношения, а не эти жалкие попытки диалога.

— Давай просто уедем, — в голосе Аарона читалась усталость. — Миру Конец, стоит поторапливаться.

Это не звучало тревожно. Не так, будто боишься, что с минуты на минуту небо обрушится задавив тебя и всех, кого ты любишь. Скорее походило на смирение. И желание лицом к лицу столкнуться с неизбежным.

— Ты сам этого не хочешь, — кулаки Аарона сжались от этого заявления. — Настолько сильно переживаешь за незнакомых людей, что смотреть тошно.

Он коротко рассмеялся, прикладывая кулак к губам, чтобы поскорей успокоиться.

— Конечно, куда мне до всегда собранного и рассудительного Эндрю Миньярда! — слова так и сочились ядом. — Уж простите, что оказался обычным человек с чувством сострадания и эмпатией.

— Речь не об этом.

— Я переживу, Эндрю, правда, — с той же надменностью проговорил Аарон, — семья всегда будет важнее… Чего бы там ни было.

Это звучало самоотверженно, но так фальшиво.

— Твоя одногруппница.

— Чего? — Аарон на мгновение замер.

— Маккензи, — поспешил напомнить ему Эндрю — с которой ты… как ты там сказал?

Он сделал вид, будто задумался, после чего выдал:

— «Вместо пар проводишь время с одногруппницей, которая постоянно строит тебе глазки». Причина только в ней.

— С чего ты взял?! — щёки близнеца налились кровью. — Я целитель, думаешь, мне плевать на массовые смерти?

Целитель или нет – не имеет значения. Уж Эндрю то знал, что магия никак не определяла характер или поведение человека. Разве что все некроманты от природы странные, но это совсем другое. Кейтлин появилась в жизни близнеца всего год назад. По началу это не казалось чем-то опасным: просто друзья с привилегиями, удобное развлечение и не более. Но время шло, а она всё также оставалась в статусе «близкой подруги», имея наглость иногда даже заходить в фамильный дом Хэммиков. Эндрю хватило один раз застать их вместе, чтобы понять всю тяжесть ситуации.

— Просто у меня есть глаза, — покачал головой Миньярд.

Он дал брату время сосредоточиться, прежде чем спросить:

— Она ничего не знает, я прав? — ответом послужило разочаровывающе, пусть и ожидаемое молчание. — Аарон, нам нельзя связываться с обычными людьми.

— Я, блять, знаю, понятно? — огрызнулся он. — У нас с ней ничего серьёзного.

— Ну конечно, — фыркнул Эндрю. — Скажи честно, это из-за неё ты откладывал этот разговор?

Аарон не мог не знать, что брат заметит что что-то не так. Он бы мог придумать вразумительную легенду ещё в самый первый день, рассказать о том, что узнал о надвигающемся Апокалипсисе и перебраться куда-нибудь подальше от Штатов. Но Аарон тянул время. Ждал, пока Эндрю расскажет кто-то другой или он сам узнает неприглядную правду.

— Да, я не хочу её бросать, и была б моя воля, последний день я провёл бы с ней, — тихо проговорил Аарон, смотря куда угодно, только не на близнеца и кузена. — Но вы же от меня не отвяжетесь. А это значит, что вы тоже остаётесь в Штатах, а это значит… Это нечестно по отношению к вам.

— Аарон, — у Ники на глаза навернулись слёзы.

— Отвали, — гаркнул он, тыкая пальцем в грудь кузена, — я не выбирал свихнувшихся родственничков.

Что ж, с натяжкой это можно было даже назвать милой сценой. Если бы к Миньярдам вообще могло применяться такое слово.

— Кто такой Нил Джостен? — уже в какой раз спросил Эндрю.

— Мне надо переговорить с Ники, — буркнул Аарон.

От такой важности у Эндрю начинал дёргаться глаз:

— Серьёзно?

— Да, — произнёс близнец, выходя за дверь комнаты.

***

Они перебрались в комнату Ники. Игнорируя бурчания Хэммика, Аарон пробрался к окну, одёргивая шторы, чтобы не сидеть в полумраке:

— Нил наверняка пойдёт разбираться с Рико.

Цвета в комнате с ярко-неоновых сменились на более приглушённые.

— Что? Это ещё почему? — спросил Хэммик, заглядывая в лицо кузена.

Аарон недовольно цыкнул. Ему не нравилась идея того, что он понимает Нила лучше, чем экстравертный Ники. Что вообще понимает мотивы такого придурка:

— Потому что он скорее убьёт себя сам, чем отдаст свою жизнь этому уроду.

— Что за добровольное мученичество? — кузен всё также терялся в непонимании.

— Это Нил, — ответил Аарон, будто в этом ответе было всё. — Справедливости ради, он хотя бы не стал втягивать в это Эндрю.

Салатовые кляксы стали мягко светиться. Ники упёр руки в бока:

— Ты же понимаешь, что от Эндрю в этой ситуации ничего не зависело?

— Да, — кивнул он, — и я благодарен за это Джостену.

— Аарон…

Было, конечно, неприятно, что родной брат решил надавить на болевые точки, приплетя ко всему этому Кейтлин, но в конце концов это не могло ничего поменять. Он всегда оставался для Аарона самым близким человеком.

— Навряд ли Эндрю возненавидит меня ещё больше, если мы оставим всё как есть, — развёл руками Миньярд. — А что насчёт тебя?

— Он всю жизнь искал Нила, — салатовые кляксы стали фиолетовыми. — Аарон, это не просто одно воспоминание.

— Я заметил, — как и Кейтлин не просто подруга с привилегиями.

— Навряд ли он даже помнит, как освободился от предыдущей… семьи, — последнее слово далось Ники с трудом, — и пробудил свой дар.

— Но ведь он в порядке, — возразил Аарон, — это никак не изменило его личность.

— Ты думаешь? — взгляд Хэммика был нечитаемым.

— Одержимость вредная штука, — упрекнул кузена Аарон, — даже если она никак не связана с магией.

— Я тоже так думал, пока они не начали жить вместе.

— Что ты имеешь в виду?

Ники распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух:

— Это не похоже на одержимость, — ответил он. — По крайней мере, в последние недели – нет.

— Фу, Ники, — скривился Аарон, — ты такой сентиментальный.

На лица Хэммика появилась слабая, но искренняя улыбка.

— Какой уж есть, — он посмотрел кузену в глаза, — ему надо сказать.

Миньярд шумно сглотнул.

— Ты готов к последствиям? — поперёк горла встал горький комок. — Готов сказать Эрику, что умрёшь первым, потому что не можешь оставить двоюродного брата?

Аарон готов был поклясться, что Ники сдерживал смешок

— Эрик же некромант, — не то чтобы это многое объясняло. — Мы всегда рядом, даже если в этой реальности всё по-другому.

— Он единственный в Германии за последние 500 лет, — парировал Миньярд.

— Он не из пугливых, — в глазах Ники появился опасный блеск.

Аарон тут же поднял руки вверх:

— Просто говорю, что это будет большая потеря, — от чего-то под взглядом кузена захотелось сжаться в маленький клубок. — Его сородичи ясно дали понять, как он для них важен, в прошлую Вальпургиеву ночь.

Заметив чужую тревогу, Хэммик потряс головой и странная давящая аура тут же рассеялась.

— Не сомневайся в нём, — сказал Ники уже более спокойно.

— Пускай не доставляет нашей семье проблем, — закатил глаза Аарон, — и тогда я подумаю.

***

— Наговорились? — с нескрываемым раздражением пробормотал Эндрю, когда дверь наконец снова распахнулась.

— Вполне, — довольно кивнул Аарон, протягивая ему кружку с подозрительно пахнущей жидкостью. — А теперь приготовься, будет немного больно.

— Больно? — Миньярд вопросительно посмотрел на близнеца.

— Ники, ты помнишь, как долго он ломался, перед тем как рассказать, где пропадал все те годы, пока не припёрся к Тильде? — не поворачивая головы к кузену, спросил Аарон.

— Думаешь, меня сломают мои же воспоминания? — губы Эндрю растянулись в ухмылке.

— Не смейся, — покачал головой близнец, — на это есть причины.

***

Человеческий мозг – забавная штука. Разные люди могут утверждать, что имеют в виду одно и то же, но при этом на самом деле представляют у себя в голове совершенно разные вещи. Так, большинство людей, заявляющих о своей феноменальной памяти, имеют в виду способность воспроизводить в голове точное изображение. Им достаточно один раз посмотреть на текст, чтобы потом в любой момент представить эту картину и «прочитать» с мысленной фотографии нужные строчки. Однако Эндрю от них отличался. Он входил в тот мизерный процент человечества, который из-за некоторых аномалий развития запоминал буквально всё. У его мозга не было разделения на «долгосрочную» и «оперативную» память. Большинство людей, страдающих этим недугом, ближе к тридцати годам начинает путаться в прошлом и настоящем, мешать реальность с событиями из просмотренных фильмов или вовсе сходит с ума. Но чёрная полоса ждала Эндрю вовсе не в далёком будущем. Она тянулась с самого его рождения.

Тильда Миньярд принадлежала тёмному культу, помешанному на жертвоприношениях. Они использовали человеческие и животные души, чтобы усилить свои силы, семимильными шагами идя к так называемому «бессмертию». По сути, таковым оно не являлось, просто когда жизненная энергия человека заканчивалась, он отнимал её у кого-то другого. В колдовских кругах таких сектантов за глаза называли Паразитами или Падальщиками. У них был внутренний свод правил, по которому духовным лидером методично отбирались подходящие жертвы на месяцы вперёд. В приоритете – дети бедняков, которых нищие взрослые сами готовы были отдать за щедрую плату, далее молодые люди, от которых отказались все друзья и родственники, и чью пропажу никто не заметит. В самом конце «списка» стояли старики и животные – их жизненной энергии хватало дай бог на пару недель. И отдельным пунктом были близнецы. Это был отголосок старой традиции, тянущейся ещё со Средних веков. Что-то, что придавало секте статусности, выставляя на показ тысячелетнюю историю. Считали, что мать, родившая близнецов, зачала их не иначе, как от инкуба, а то и самого дьявола. Всех троих сжигали на костре. Когда Аарон и Эндрю появились на свет, первым желанием Тильды было закопать их заживо. Она почти так и сделала, вот только проезжающая лесной дорогой семья не дала ей завершить начатое. Кэсс Спир, представившаяся Тильде как целительница, прибывшая на территорию Падальщиков за особыми травами, не смогла пройти мимо. Она была матерью-одиночкой и из чувства женской солидарности предложила взять одного из близнецов к себе на воспитание. Всё равно остальные сектанты видели, что последние девять месяцев Тильда ходила с животом, а Кэсс через пару дней будет так далеко от этих мест, что никто даже не узнает, что у неё появилась двойня. На том и порешили. Кэсс вместе со своим сыном Дрейком отправилась дальше, всю дорогу прижимая маленького Эндрю к груди, пока наконец не покинула территорию Падальщиков. Она рассказала эту историю, когда ему было три года, уповая на то, что память у малышей в этом возрасте короткая, а придумывать сказки для жадного до интересных сюжетов ребёнка ей не хотелось. Однако Эндрю не забыл. Он не мог наверняка знать, что из рассказанного Кэсс Спир являлось правдой до своих шестнадцати лет, пока Дрейк не потащил его к Воронам. В этом он очень напоминал Тильду: тоже хотел избавиться от проблемного мальчика. Эндрю рос, а его магический дар всё никак не проявлялся. В любой семье, связанной с магическим миром, он считался бы дефектным. Когда-то Дрейк, строя из себя заботливого старшего брата, предложил Эндрю помочь пробудить его силы. Сказал, что если вливать магическую силу извне, то его собственный дар обязательно откликнется. Эндрю было семь. Он ещё не познал человеческой жестокости и не понимал, что скрывалось за чужим хитрым взглядом. Да и в конце концов, как ребёнок мог не доверять человеку, с которым жил с самого своего рождения? Он считал Дрейка братом. Не родным, не добрым или ласковым, но всё-таки братом. В один злополучный день всё изменилось. Эндрю больше не мог смотреть на Дрейка как прежде. И детство закончилось. Спир “помогал” ему на протяжении долгих десяти лет. До двенадцати лет это происходило еженедельно. Кэсс, как и многие целители, содержала детский приют. Стоит ли говорить, что далеко не все воспитанники обладали магическим даром? Их Дрейк тоже пытался “исправить”. По прошествии многих лет, Эндрю мог, пересилив себя, признать, что скорее всего, эту чушь про “особый способ” пробуждения дара Спир придумал специально для отчаявшихся детей. Которые не хотели чувствовать себя бракованными. Которые готовы были перетерпеть надругательства, лишь бы только заиметь шанс стать не такими как все.

После того, как Эндрю исполнилось двенадцать, Дрейк стал всё реже наведываться к нему в комнату с целью “помочь”. Он объяснял это тем, что Миньярда, похоже, действительно невозможно было исправить. А так, тело Эндрю с наступлением переходного возраста стремительно стало меняться. Из-за нелёгкой жизни, детские черты Миньярда полностью исчезли уже к шестнадцати годам. Он скорее походил на уставшего от жизни взрослого, чем на вчерашнего подростка, и уже одним своим видом раздражал Дрейка. Между тем Эндрю всё ещё оставался одним из близнецов – даже за его кровь на чёрном магическом рынке могли отвалить приличную сумму денег. Кэсс знала об этом. Дрейк, соответственно, тоже. Они никогда об этом не говорили, но когда Спир заявил о том, что собирается отправиться с Эндрю в поход на пару дней, женщина не стала задавать вопросов, а лишь низко склонила голову к полу. Миньярд узнал обо всём лишь тогда, когда они с Дрейком оказались далеко от приюта. Спиру, казалось, было совершенно плевать на то, что тайна о происхождении Эндрю всплыла наружу. Он даже не особо переживал о том, что Миньярд мог сбежать – специально выбрал маршрут, проходящий через земли Падальщиков, чьи территории за последние годы стали крайне обширными и уже дотягивали до границ владений именитой секты Воронов.

Эвермор был тем местом, куда торговцы чёрного магического рынка могли без страха привозить свой товар. Никаких последствий за это от членов секты не следовало, и даже наоборот, в большинстве случаев семья Морияма сама выкупала их продукцию, мотивируя в следующий раз привозить ещё больше необычных вещей. Как правило, торговцы приходили к Мориямам на рассвете, когда главы секты не были заняты ритуалами и прочими важными делами. Поздним вечером прибыв в небольшой городок, за которым в паре сотен метров и располагалась обитель Воронов, Дрейк остановился в первом попавшемся отеле. К его большому разочарованию, большинство местных жителей были обычными людьми, и потому стоило скрывать от них Эндрю, чтобы не вызвать лишних вопросов. Кроме того, Спир опасался, что Миньярд может воспользоваться возможностью и позовёт на помощь, как только он ослабит бдительность. Потому, стоило им пересечь порог отельного номера, Дрейк тут же ударил Эндрю по голове первым, что попалось под руку. Миньярд пару раз покачнулся, выставляя руки перед собой, и вскоре потерял сознание.

Когда он очнулся, Дрейка поблизости уже не было. Руки и ноги были плотными жгутами прикованы к кровати, вокруг головы наподобие кляпа – обёрнуто полотенце. Но Эндрю был рад хотя бы тому, что Спиру не хватило ума взять в дорогу какой-нибудь яд. Хоть по своей природе он был таким же целителем, как Кэсс, талантом природа его сильно обделила. Так что изготовить что-то в дороге он тоже не мог. Лучшей возможности сбежать могло уже не представиться.

Он попытался пошевелить руками один раз, другой, но ничего не выходило. Лишь тогда Эндрю подумал о том, что действительно ужасно быть в числе бракованных. Магический дар передавался по наследству от родителей к детям – никаких исключений. Хотя Кэсс была целительницей, она пыталась научить его не только своей магии, но и искусству написания рун. Уже после личного знакомства с Тильдой Эндрю понял почему. Однако в тот момент ему казалось, что женщина действовала из простой жалости. Миньярду нравилась магия, нравилось видеть, как в руках Кэсс обычные травы начинали источать особый запах, менять цвет или вовсе превращались в жидкость, нравилось наблюдать за тем, как дети, пробудившие дар к некромантии, играют в догонялки, пользуясь возможностью прыгать из одной реальности в другую, нашёлся в приюте даже ребёнок, способный одним своим словом заставить няньку забыть, на кого она ругалась всего мгновение назад. Правда, эффект от последнего заклинания длился максимум пару минут, после чего жертва выходила из транса и принималась браниться с новой силой.

Создание рун стало для Эндрю утешением. Из книг он знал, что все эти рисунки – не более чем направляющие линии. Как и другие маги, так называемые экзорцисты влияли на реальность, вот только их особенностью было манипулирование гравитацией. Они могли растягивать ткань пространства-времени как им угодно, с помощью рун задавая направление магическим потокам. Это позволяло экзорцистам отделять человеческие души от душ нечисти, телепортироваться и с лёгкостью избегать любого физического урона. Способностей Эндрю хватало лишь на то, чтобы просто запоминать и создавать причудливые рисунки, надеясь, что когда-нибудь они пригодятся. Не ему, так другому ребёнку в приюте, у которого откроется дар к экзорцизму.

В коридоре раздались быстрые шаги.

«Не похоже на Дрейка,» — мельком пронеслось в голове Миньярда, прежде чем дверь резко распахнулась.

На пороге стоял подросток: по виду не старше самого Эндрю. Его дыхание было сбивчивым, а глаза блестели так, будто к виску приставили заряженный пистолет. Увидев перед собой связанного Миньярда, он стал выглядеть ещё более потерянным. В пару шагов подросток пересёк комнату и вынул изо рта Миньярда импровизированный кляп.

— За тобой что, гонятся? — тут же произнёс Эндрю, головой показывая, чтобы он помог разобраться с верёвками.

— А тебя пытают? — тупо спросил незнакомец, послушно освобождая руки и ноги Миньярда.

Эндрю встряхнул конечностями, ощущая, как от онемения покалывает кончики пальцев, и уставился на подростка.

— Нам нужно уходить, — быстро протараторил он, запоздало вспоминая о том, что забыл задать ещё один вопрос. — Как тебя зовут?

Подросток замер, будто его спросили о чём-то запрещённом.

— Брось, — закатил глаза Миньярд, — тебя тоже хотят продать Воронам, я прав? Мы, типа, в одной лодке.

Незнакомец неуверенно кивнул:

— На… Нил. Я Нил.

— Эндрю, — они неловко пожали друг другу руки, после чего почти синхронно уставились на окно.

Номер находился на втором этаже.

— Я видел рядом кабак, — произнёс Эндрю, вглядываясь в проходящих за окном людей. — Выберемся в безопасное место, а потом обсудим дальнейший план.

— Мать меня ищет, — глухо ответил Нил, — мы… разделились, по некоторым причинам. Но я не могу уйти без неё.

Замечательно.

— Она знает, куда ты пошёл? — выгнул бровь Эндрю, изучая чужое лицо.

Он не знал, какие у этого парня отношения с семьёй, но судя по всему, мать была на его стороне. Сердце Эндрю болезненно сжалось, но он предпочёл не думать о причинах происходящего.

— Нет, — помотал головой Нил. — Они нас догоняли, так что…

— Понятно, — прервал его Миньярд. — Значит, ей в любом случае придётся искать тебя по всему городу.

— Не придётся, — возразил подросток, быстро закатывая рукав толстовки.

На мгновение Эндрю замер. Он привык рисовать руны, эту и вовсе рисовал так много раз, что мог начертить её с закрытыми глазами. Однако впервые Эндрю видел символ, вырезанный прямо на человеческом теле. Кожа вокруг руны опухла и немного кровоточила.

— Пиздец, — прошептал Миньярд, без задней мысли вновь скрывая место пореза под тканью толстовки.

От неожиданного прикосновения к руке Нил дёрнулся, однако так и не отстранился.

— Связывающая руна, — попытался разрядить атмосферу подросток, — вроде так называется. Пошли?

Лишь в этот момент Эндрю словно вышел из транса. Глаза всё ещё сверлили повреждённое запястье. Он никогда не думал, что руны могут использовать так. Ещё и родная мать. Молча кивнув, Эндрю помог Нилу открыть окно, а затем по растущему рядом дереву, спустился вниз.

***

В баре было полно народу. Неприятное чувство. Кажется, в этом они с Нилом были солидарны.

— Знаешь, здесь нам лучше разойтись, — тихо прошептал Нил, взглядом сканируя каждого вошедшего.

— Почему? — Эндрю крутил в руках нож: один из тех, что официанты вынесли им вместе с другими столовыми приборами, когда они заняли столик. — Думаешь, я стану обузой?

От чего-то Нил сдавленно усмехнулся:

— Нет, — его голос звучал печально. — Просто все считают, что я приношу неудачу всем, кто меня окружает.

Теперь уже Эндрю не мог сдержать быстрой улыбки. Как знакомо. Неужели у Нила тоже был брат-близнец?

— А ты сам в это веришь? — Миньярд наклонился вперёд.

Подросток быстро перевёл взгляд на воткнувшийся в стол нож, прежде чем ответить:

— Это не вопрос веры.

— Есть статистика?

Может, тогда, и у Тильды были причины так поступать? Хотя он ни разу за свою жизнь не видел статей, где родители близнецов после появления детей резко начинали попадать в череду неудач, в итоге не доживая до тридцати.

— Аура смерти, — фыркнул Нил. — Как мне объяснили, она не является первопричиной несчастных случаев, но увеличивает риски.

— То есть у тех, кто это говорил, просто паранойя? — Эндрю совершенно не впечатлил такой ответ.

Так скучно. Обошлось даже без упоминаний Средневековья и древних ритуалов.

— Не знаю, не хочу проверять, — подросток закусил губу, продолжая пялиться на нож. — А ты… Ты можешь сделать кое-что для меня?

От чего-то атмосфера между ними сразу стала напряжённой.

— Например?

— Я хочу, чтобы ты защитил себя, — он оттянул ворот толстовки, демонстрируя руну, вырезанную прямо на шее, — вот так.

Эндрю сразу сжался, оборонительно направляя нож в сторону Нила:

— Не прикасайся, блять, ко мне.

Подросток тут же спрятал шрам, тут же махая руками:

— Нет-нет, тебе вовсе не обязательно делать точно такую же. Знаешь, наверное сгодится и какая-нибудь дощечка, или можно сделать неглубокие порезы на руке, или…

— Нил, — угрожающе прошипел Эндрю, — я не буду этого делать. Я даже не экзорцист.