Часть 15. Не я (1/2)

Breathe Me - Sia ‧ 2004

Реджина сидела перед зеркалом, и невозможно было понять — смотрит ли она на себя или сквозь себя. Внешне всё выглядело почти идеально и удивительно обыденно. Волосы были собраны в аккуратный низкий пучок а нежный макияж подчёркивал мягкие черты лица. Со стороны можно было сказать, что это была безупречная невеста в день своей свадьбы — сосредоточенная, чуть взволнованная, собранная перед важнейшим шагом в жизни. Всё соответствовало ожиданиям, всем негласным правилам и красивым картинкам.

И всё же это было лишь оболочкой.

Внутри Реджины не было ни привычного трепета, ни радостного предвкушения, ни волнения. Там не звучали мысли, не мелькали сомнения, там была пустота. Реджина просто была.

Она медленно перевела взгляд в сторону. Платье висело на двери шкафа. Рядом стояли туфли, идеально подобранные, словно для чьей-то чужой жизни. На небольшом столике в вазе — букет белых цветов. Всё было готово.

Ей вдруг захотелось надеть платье как можно скорее. Не потому, что она мечтала увидеть себя в нём, не потому, что ждала этого момента, — а лишь затем, чтобы этот день наконец начался и так же наконец закончился. Но она всё же понимала: как только платье окажется на ней, всё станет только хуже. И, возможно, имело смысл ещё немного оттянуть этот миг. Остаться здесь ещё немного, чтобы сидеть в своей комнате, среди знакомых стен, не выходить наружу, не видеть людей, не слышать поздравлений. Ведь здесь не нужно было никому улыбаться, не нужно было никому лгать.

После отъезда Эммы Реджина словно выпала из времени. Она почти не выходила из дома, избегала разговоров, не виделась даже с Элизабет. Мысль о том, чтобы выйти на улицу, показаться кому-то на глаза, казалась почти невыносимой. Сначала Реджина ждала. Терпеливо, отчаянно, цепляясь за каждый звук телефона, за каждый стук в дверь. Она верила, что Эмма появится, вернётся, позвонит, напишет, объяснит, сделает хоть что-нибудь. Она надеялась что всё это окажется чудовищным недоразумением. Но дни шли, и ничего не происходило.

Свадьба приближалась. А надежда — наоборот — таяла, истончалась, пока не рассыпалась окончательно.

Реджина почти не спала. Она плакала по ночам, снова и снова прокручивая в голове одни и те же вопросы. Почему Эмма так поступила? Почему уехала? Почему даже не попрощалась?

Иногда Реджину накрывало особенно больной мыслью: вдруг Эмма сейчас смеётся над её наивностью? Над тем, как легко было заставить её поверить. А может, всё было ещё хуже — может, Эмма просто разочаровалась? Узнала её ближе и решила, что этого недостаточно, что это не то, чего она хочет.

Эта мысль ранила сильнее всего.

Реджина вдруг поймала себя на том, что впервые за всё это время думает о прошлом Эммы. О тех, кто был до неё. Она никогда её особо об этом не расспрашивала. Но теперь в голову лезли сравнения, от которых становилось только больнее. Может, они были красивее, умнее, увереннее? Может с ними было легче? Может, они не сомневались, не боялись?

Иногда Реджина пыталась убедить себя, что так даже лучше. Что хорошо, что всё закончилось сейчас, а не потом, когда она уже уехала бы, отрезав себе путь назад и разрушив свою жизнь окончательно. Но это утешение не приносило облегчения. Боль не становилась меньше.

Ей всё ещё хотелось увидеть Эмму. Обнять. Почувствовать знакомое тепло. Она всё ещё любила её — несмотря ни на что. Слёзы снова подступили, но Реджина резко вдохнула и отвела взгляд от зеркала.

Хватит, — сказала она себе.

Хватит слёз.

Если Эмма уехала — значит, так тому и быть. Значит, Реджина будет жить дальше. Как сможет. Как придётся.

Она снова посмотрела на своё отражение, когда в дверь осторожно постучали.

— Мисс Миллс… — Марта вошла, заметно смущённая. — Я знаю, вы просили никого не впускать, но… миссис Мур здесь. Она настаивает.

Реджина медленно выдохнула. Впервые за утро в ней заиграло что-то живое. Она кивнула, выпрямляясь.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Пусть поднимется.

Марта молча кивнула и тихо закрыла за собой дверь. В комнате снова воцарилась тишина, но не прошло и пары минут, как она была нарушена — дверь распахнулась, и на пороге появилась Элизабет.

Она не поздоровалась, не улыбнулась — лишь захлопнула дверь за своей спиной и остановилась, уставившись на Реджину так, словно пыталась разглядеть в ней ту девушку, которую знала с детства. Но казалось, что перед ней была не её подруга, а чужая, незнакомая женщина.

Реджина не обернулась. Она продолжала сидеть перед зеркалом, словно присутствие подруги вовсе не имело значения. В её движениях была подчеркнутая неторопливость, почти показная безмятежность. Она потянулась к шкатулке, выбрала одну пару серёг, затем другую, примеряя их по очереди, чуть наклоняя голову, разглядывая отражение с придирчивым вниманием. Будто от этого действительно что-то зависело. Будто ей было важно, как она будет выглядеть сегодня.

Элизабет подошла ближе и села рядом. Она смотрела на Реджину какое-то время, но в итоге не выдержала и спросила:

— Что происходит, Реджина?

Реджина слегка усмехнулась, не отрывая взгляда от зеркала.

— Я выхожу замуж, — бросила она насмешливо. — Разве это не очевидно?

Элизабет нахмурилась.

— Очень даже. Но я не понимаю почему.

Она сделала паузу, словно собирая мысли.

— Я думала, ты уехала в Лос-Анджелес. Потом я узнаю, что это не так. Ты перестаёшь со мной разговаривать, избегаешь меня. А теперь ты выходишь замуж. Я ничего не понимаю, Реджина. Объясни мне. Почему ты не уехала вместе с Эммой?

Имя Эммы прозвучало слишком громко. Слишком живо. Реджина напряглась — это было заметно, несмотря на все её старания. На долю секунды её пальцы замерли, но она тут же взяла себя в руки, выпрямилась ещё сильнее и продолжила тем же нарочито спокойно:

— Я передумала, вот и всё.

Элизабет уставилась на неё так, будто не расслышала.

— Что? — переспросила она. — О чём ты говоришь? Как это — передумала?

Реджина глубоко вдохнула и заговорила, всё тем же отстранённым тоном — словно повторяла заученный текст.

— Я всё обдумала и решила, что будет разумнее остаться. Так будет лучше для всех. Эмма замечательная, нам было… хорошо вместе. Весело. Но это не было серьёзно. — Она сделала паузу и продолжила, словно подбирая нужные слова. — Если бы я уехала с ней, это всё равно не продлилось бы долго.

Она сделала паузу, словно подбирая аргументы.

— А Томас… — она слегка пожала плечами, — Томас может дать мне стабильность. Уверенность в завтрашнем дне. К тому же, половина Лондона хотела бы стать его женой, а он выбрал меня.

Каждое слово отзывалось внутри неё отвращением. Она вдруг ясно услышала в своём голосе интонации и мысли матери. Но Реджина продолжала, будто надеялась, что если повторит это достаточно раз, то сама начнёт верить.

— Он перспективный, обаятельный мужчина, — добавила она. — Я зря уделяла ему так мало внимания. Но ничего, у нас ведь впереди ещё целая жизнь, чтобы узнать друг друга. Я уверена, мы будем счастливы.

Элизабет покачала головой и не сдержавшись, резко притянула Реджину за локоть, вынуждая ту посмотреть на себя.

— Хватит, — крикнул она. — Перестань нести этот бред. Я не верю ни одному твоему слову.

Их взгляды встретились. В глазах Реджины будто мелькнула немая просьба не продолжать этот разговор. Элизабет выжидающе смотрела на подругу, но Реджина лишь поджала губы, так и не сказав ни слова.

— Что на самом деле случилось? — не унималась Элизабет, подаваясь вперёд. — Пожалуйста, Реджина. Скажи мне правду.

Реджина резко выдохнула, словно эти слова причиняли ей физическую боль.

— Ничего не случилось, Лиззи! — почти выкрикнула она, наконец сорвавшись. — Я выхожу замуж за Томаса и не хочу больше говорить об Эмме. Поэтому буть добра, не порть мне день своими глупыми вопросами!

Элизабет смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, не веря услышанному.

— Реджина… — начала она мягче. — Но я правда тебя не понимаю. Вы с Эммой были так счастливы…

— Прекрати, — резко оборвала её Реджина. — Эмма уехала. А я выхожу замуж. — Она запнулась, а затем, словно ставя точку, добавила: — Между нами всё кончено.

Сказав это вслух, Реджина вдруг почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Она осознала что эти слова были жестокой правдой. Она встала, подошла к окну и отвернулась, чтобы Элизабет не видела, как дрожит её подбородок и как в глазах собираются слёзы.

Элизабет молчала несколько секунд, а затем тоже поднялась и встала рядом.

— Ты хочешь сказать… — осторожно начала она, — Эмма уехала без тебя?

— Да, — тихо призналась Реджина, не поворачиваясь.

— Вы поссорились? — предположила Элизабет, на что Реджина помотала головой.

— Тогда что произошло? Почему она уехала?

— Я не знаю, — резко бросила Реджина, и в её голосе прорвалась злость. — Наверное, потому что она вдруг поняла, какая я никчёмная. — Она сжала кулаки. — Она просто уехала. Вот и всё.

Элизабет покачала головой.

— Я не могу в это поверить. Это совсем не похоже на Эмму. Я видела, как она к тебе относится, как смотрит на тебя.

— Значит, она хорошо притворялась, — горько усмехнулась Реджина.

— Я не могу в это поверить.

— Как и я.

— Почему ты мне не сказала сразу? — спросила Элизабет. — Почему скрывала?

Реджина резко повернулась.

— А что я должна была сказать? — фыркнула она. — Признаться, что я полная дура? Что поверила в сказку, в которую не следовало верить? Я такая идиотка.

— Реджина, ты знаешь, что это неправда, — мягко сказала Элизабет.

— А как тогда это назвать?! — Реджина наконец посмотрела на неё прямо. В глазах стояли слёзы, но взгляд был твёрдым. — Она говорила, что любит. Звала с собой. Обещала мне весь мир. И я ей верила. А потом… — голос сорвался. — Потом всё оказалось ложью. Она просто уехала.

— Может, что-то случилось? — осторожно предположила Элизабет. — Может, ей пришлось уехать?

— Я тоже так думала, — устало ответила Реджина. — Но вчера я увидела это. — она подошла к столу и достала газету со свежей статьей о семье Свон. — У мисс Свон всё замечательно, бизнес процветает. Если бы что то случилось, то она бы не сияла на первых полосах газет.

Элизабет взяла газету в руки и пробежала по ней взглядом.

— Реджина, это ещё ничего не значит. Ты же знаешь что о таких как Эмма пишут постоянно. Она только что вернулась домой, заключила крупную сделку. К тому же, этот снимок может быть одним из старых и… — Элизабет отчаянно пыталась найти объяснение. — Я уверена что если вы поговорите, то…

— Проша почти неделя, Лиззи! Неделя. Ни звонка. Ни письма. Ничего. Я ждала её каждый день, каждый час. — Она сглотнула. — Сегодня день моей свадьбы. И она знала об этом. Та Эмма, в которую я влюбилась, не позволила бы этому случиться. Но её больше нет. Думаю что она ясно дала мне понять, что она больше не хочет меня видеть. Она даже не нашла в себе смелости объясниться, сказать, что передумала.

Реджина отвернулась и тихо добавила:

— Поэтому да. Я выхожу замуж. Пора уже проснуться и понять, что все эти глупые мечты, в которые Эмма заставила меня поверить, никогда не сбудутся.

— Реджина, даже если с Эммой всё кончено, — осторожно сказала Элизабет, — это не значит, что ты должна выходить за Томаса. Не делай этого только потому, что ты злишься, или потому что тебе кажется, будто у тебя нет другого выбора. Мы что-нибудь придумаем.

— Нет, — покачала головой Реджина. — Я больше не хочу ничего придумывать. — Она горько усмехнулась. — Я выйду замуж. И мне уже всё равно за кого. Томас, значит Томас. По крайней мере, он говорит то, что думает, и не делает вид, будто без ума от меня, чтобы расположить меня к себе.

— Потому что он самовлюблённый мужлан, — резко бросила Элизабет, — уверенный, что ты будешь всегда смотреть ему в рот, как все остальные.

Реджина метнула на неё грозный взгляд.

— Разве я не права? — не отступала Элизабет. — Ты никогда не полюбишь такого, как он.

— Может быть, — тихо ответила Реджина. — А может, любовь и не нужна. — Она пожала плечами. — В конце концов, любовь в браке — не главное.

— Зачем ты это делаешь? — почти умоляюще спросила Элизабет. — Я понимаю, что Эмма обидела тебя, но—

— Обидела? — Реджина горько усмехнулась. — Она не просто обидела меня, Лиззи.

— Мне правда жаль, — сказала Элизабет. — Но это не значит, что ты должна выходить замуж за человека, которого выбрали твои родители. Ты ещё можешь встретить кого-то и…

— Нет, — перебила её Реджина. — Я уже полюбила. И вот чем это закончилось. Больше я не буду бороться с судьбой. Выбор, который я сделала сама, оказался неправильным. — Она вздохнула. — Возможно, в этот раз мне стоит довериться родителям. Возможно, они действительно знают, как будет лучше для меня.

С этими словами Реджина выдавила из себя улыбку — пустую, почти мёртвую — и подошла к вешалке, где висело свадебное платье.

Она осторожно коснулась ткани и, не оборачиваясь, спросила:

— Ты поможешь мне?

Элизабет тяжело вздохнула.

— Конечно.

***

Lilac Wine - Nina Simone

Эмма сидела в кабинете отца, перебирая бумаги, пытаясь сосредоточиться пока вдруг резко не зазвонил телефон. Эмма вздрогнула, но тут же схватила трубку, будто боялась, что звонок прекратится.

— Алло, — сказала она взволнованно.

— Эмма? Это Фрэнк, — раздался на другом конце знакомый голос.

— Да, я слушаю, — она сразу выпрямилась. Она ждала этого звонка.

— Как ты и просила, я взял тебе билет до Лондона на ближайший рейс…

— Отлично, — тут же перебила его Эмма. — Во сколько вылет?

— Эмма, подожди, — попытался остановить её Фрэнк, но она уже говорила дальше.

— Я буду в аэропорту как можно скорее.

— Эмма, — в его голосе появилась осторожность, — послушай меня, пожалуйста. Это ещё не всё.

Она замерла, сжимая трубку.

— Что ещё?

— Ты, конечно, можешь поехать в аэропорт, но я должен предупредить… все рейсы в Лондон либо отменены, либо отложены на неопределённое время.