Часть 14. Между домом и сердцем (2/2)

Она подала ему стакан и помогла сделать несколько глотков.

— Спасибо, — выдохнул он, возвращая стакан.

— Когда ты вернулась? — спросил он, снова переводя взгляд на Эмму.

— Вчера утром.

— Ты порядком задержалась, — заметил он без упрёка, скорее констатируя факт.

— Это уж точно, — тут же недовольно отозвалась Марион. — Если бы я только знала…

— Мама, — перебила Эмма спокойно, — ты же понимаешь, я бы всё равно поехала. Это моя работа.

— Ну конечно, — фыркнула Марион. — Как я могла забыть.

— Марион, — Ричард снова погладил её по руке, — не злись. Эмма вернулась и пока что никуда не собирается.

Марион заметно смягчилась, глубоко вздохнула и кивнула.

— Конечно… ты прав, Ричард.

Он притянул её руку к губам и поцеловал. Эмма невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой.

— Я так рада, что тебе стало лучше, папа, — сказала она. — Мы очень переживали.

Ричард кивнул.

— Со мной всё будет в порядке. Вы зря так волновались. Я просто… немного устал, вот и всё.

— Больше так никогда не делай, — строго сказала Марион. — Тебе следует поменьше работать и почаще выходить из своего кабинета на свежий воздух. Если ты так устал, что твое сердце не выдерживает, то я прослежу за тем, чтобы ты наконец смог отдохнуть. И никаких споров!

— Обещаю, — улыбнулся он. — Скажи лучше, как там Алиса? Как Кристиан?

— Они в порядке, — ответила Марион. — Уехали на время к её матери. Вернутся через неделю. Я решила, что так будет лучше.

— Ты правильно сделала, — кивнул Ричард. — Мальчику не нужно видеть всю эту суматоху. Да и Алисе смена обстановки пойдёт на пользу.

— Я тоже так подумала, — тихо сказала она.

Ричард повернулся к Эмме.

— Ну а ты, Эмма… как тебе Лондон?

— Лондон? — она запнулась. — Да… Лондон прекрасен. Мне очень понравилось.

— Настолько, что не хотелось возвращаться домой? — усмехнулся он.

Эмма улыбнулась, но тут же опустила взгляд. Этот жест не ускользнул от Ричарда.

— Признаюсь, — сказала она спустя секунду, — я даже подумывала о том, чтобы остаться.

— Ещё чего! — тут же возмутилась Марион, резко повернувшись к дочери. — Не будешь ты жить в Европе. Твоё место здесь.

— Мама…

— Ничего не хочу слышать!

— Марион, — спокойно вмешался Ричард, — если Эмма захочет жить в Лондоне, это будет её выбор.

— И ты туда же?

Ричард лишь пожал плечами.

— Если это сделает её счастливой.

Марион фыркнула и снова посмотрела на Эмму.

— С чего вообще такие мысли? Что там такого, чего нет здесь? Здесь твоя семья, друзья, твоя любимая работа… в конце концов. Я уже молчу о погоде и прочем… Я просто не понимаю.

— Мама, не бери в голову, — сказала Эмма. — Это всего лишь мысли.

— И мне они не нравятся.

— Скажи, Эмма, — вдруг задумчиво произнёс Ричард, — ты кого-то встретила?

— Я… — Эмма замялась.

— Это правда? — тут же оживилась Марион.

— Что? — Эмма поспешно покачала головой. — С чего ты так решил?

— Ты долго откладывала возвращение, — спокойно объяснил он. — И эти мысли о том, чтобы остаться… Обычно для этого нужна веская причина. И логично было предположить, что ты встретила кого-то особенного.

Эмма глубоко вдохнула.

— Лондон чудесный город и я действительно размышляла о том, каково было бы жить там, — сказала она осторожно. — Но вам не о чем беспокоиться. Я же вернулась.

— Ты не ответила на вопрос Эмма, — настаивала Марион.

— Если я когда-нибудь встречу кого-то… особенного. — она чуть улыбнулась, — вы непременно узнаете об этом.

Ричард кивнул. Он чувствовал, что дочь что-то скрывает, но сейчас у него не было ни сил, ни желания настаивать. Марион тоже постепенно успокоилась — Эмма была дома. А значит, по её мнению, всё пока оставалось на своих местах.

***

Следующие два дня Эмма не могла найти себе места. Время тянулось мучительно медленно, словно нарочно испытывая её терпение. Она почти не спала, засыпала лишь под утро, урывками, и тут же просыпалась с ощущением тревоги, которое не отпускало её ни на минуту. Есть она тоже почти перестала, ограничиваясь в основном лишь кофе или несколькими глотками воды — просто потому, что тело напоминало о необходимости.

Она снова и снова пыталась дозвониться до Реджины. Она даже пыталась связаться с Элизабет, но всё было напрасно. Телефон молчал. Ни ответа, ни объяснения. Эмма ловила себя на том, что каждые несколько минут машинально смотрит на аппарат, словно тот мог зазвонить сам по себе, без всякой причины, просто потому, что она этого отчаянно хотела.

Параллельно ей пришлось полностью взять на себя все дела компании. Марион была непреклонна — Ричарду строго-настрого запретили даже подходить к рабочему кабинету. Для неё сейчас существовало только одно — здоровье мужа. Всё остальное: контракты, бумаги, переговоры — могло подождать. Ричард пытался спорить, раздражался, уверял, что чувствует себя достаточно хорошо, но он слишком хорошо знал Марион, чтобы надеяться на победу. В этом доме, когда дело касалось семьи, последнее слово всегда оставалось за ней.

Эмма старалась держаться. Она сидела за рабочим столом отца, подписывала документы, вникала в отчёты, проводила телефонные разговоры, но мысли всё равно упрямо возвращались в Лондон.

Если бы не состояние отца, Эмма уже давно сорвалась бы обратно, купила бы билет, села в первый же самолёт и нашла Реджину, чего бы это ни стоило. Но она понимала, сейчас она не имеет права просто исчезнуть. Не без объяснений. Не в такой момент. И всё же откладывать разговор дальше было невозможно.

Вечером Ричард сидел в гостиной, устроившись в кресле у окна, и читал газету. Он выглядел лучше, чем в предыдущие дни: цвет лица понемногу возвращался, движения стали увереннее. Эмма убедилась, что Марион занята и тихо закрыла дверь, прежде чем сесть в соседнее кресло.

— Как ты себя чувствуешь? — начала она осторожно.

— Лучше, Эмма. Гораздо лучше, — ответил он, не отрываясь от страницы.

Она улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой. Ричард будто почувствовав это, внимательно посмотрел на дочь и прищурился, словно читая её мысли, затем аккуратно сложил газету и отложил в сторону.

— Что случилось, Эмма?

Она поджала губы, собираясь с мыслями.

— Мне… я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, и что я нужна здесь, — начала она, — но мне срочно нужно вернуться в Лондон.

— Зачем? — спокойно спросил он.

Она снова замялась.

— Ты всё же встретила кого-то? — догадался Ричард.

Эмма подняла на него взгляд.

— Да.

Он слегка улыбнулся, и в его голосе не было ни осуждения, ни удивления.

— Ну и как её зовут? — спросил он, отчётливо выделив местоимение.

Эмма глубоко вдохнула.

— Значит, ты всё знаешь, — тихо сказала она.

— Ты моя дочь, Эмма. Конечно, я знаю, — просто ответил Ричард.

— И ты… не злишься?

— А ты хочешь, чтобы я злился? Чтобы пытался тебя переубедить?

— Нет, просто… — Эмма пожала плечами и отвернулась. Она столько лет боялась этого разговора, столько лет носила в себе страх быть отвергнутой. Эмма полагала что родители догадывались о её предпочтениях, но она никогда не знала наверняка, и теперь, когда всё открылось, ей показалось что отец реагировал слишком спокойно. Эмма не знала что сказать, она ожидала чего угодно, но явно не такой реакции.

Ричард протянул руку и взял её ладонь.

— Эмма, посмотри на меня.

Она повернулась.

— Я давно догадывался, — продолжил он. — И когда я убедился в этом, то меня это не особо обрадовало. И, если быть до конца честным, то поначалу мне было не просто смириться с этим, я беспокоился за тебя. Но ты — моя дочь и я люблю тебя. Ты такая, какая ты есть.

Глаза Эммы наполнились слезами.

— Ты… ты не стыдишься меня?

— Что ты, конечно нет, — покачал он головой. — Я хочу для тебя самого лучшего. И если в твоей жизни не будет мужчины, который сможет заставить тебя улыбаться… если это будет женщина — что ж, так тому и быть. Главное, чтобы ты была счастлива.

Эмма не выдержала и наклонилась вперёд, обняв отца. Он погладил её по спине, успокаивая. Когда она отстранилась, вытирая слёзы, он снова улыбнулся.

— Ну так… ты скажешь мне, как её зовут?

— Её зовут Реджина.

— Реджина… — задумчиво повторил он. — У Миллсов, кажется, была дочь с таким именем.

Эмма приоткрыла рот, но промолчала.

— Эмма, — медленно сказал Ричард, — эта девушка… Реджина Миллс?

— Да.

Он вздохнул.

— Её родители знают?

— Нет. Конечно нет. Они хотят, чтобы она вышла замуж. Когда я только приехала, я узнала, что они буквально заставили её согласиться.

— Она помолвлена?

— Да, но…

— Эмма, — перебил он, в его голосе появилась строгость. — О чём ты думала? Она дочь наших новых партнёров. Когда я узнал о сделке с Миллсами, я удивился, но решил, что ты знаешь, что делаешь. А теперь выходит что всё было ради того чтобы поближе подобраться к их дочери?

— Это не так, — твёрдо сказала Эмма. — Мои отношения с Реджиной никак не связаны с бизнесом. Я заключала сделку, думая только о компании. Всё было просчитано.

Ричард помолчал, затем кивнул.

— Хорошо. Если ты уверена — я тебе верю. Но Реджина… — он снова покачал головой. — Она помолвлена. Как ты собираешься быть с женщиной, которая вот-вот станет женой?

— Она не хочет замуж, — ответила Эмма. — Она согласилась поехать со мной. Мы должны были прилететь вместе… но потом ты заболел. Я не смогла с ней связаться и мне пришлось уехать одной. После этого я ничего о ней не слышала и мне не удалось до неё дозвониться. И теперь я уверена, что с ней что-то случилось.

Ричард слушал молча.

— Её родители очень строгие, они не такие как вы с мамой, — продолжала Эмма. — Они контролируют каждый её шаг. Реджина не сможет сказать им правду, а они ни за что не согласятся расторгнуть помолвку. Они никогда не поймут того, что у девушки могут быть другие желания и другие цели. Реджина хочет уехать, хочет начать новую жизнь, вместе со мной, но она так же всё ещё боится. Поэтому я должна вернуться в Лондон. Я должна забрать её.

— Ты любишь её? — спросил он тихо.

— Да. Очень.

— Тогда поезжай.

Эмма подняла на него взгляд, не веря услышанному.

— Правда? Ты… ты не будешь против, если она приедет сюда?

— Если бы я был против, это бы тебя остановило? — усмехнулся он.

— Вряд ли.

— Тогда поезжай, — сказал Ричард. — Привези Реджину домой.

— А мама?.. — Эмма замялась.

— Для твоей матери нет ничего важнее семьи, — ответил он. — Если ты будешь рядом и будешь счастлива — она это примет.

Эмма кивнула.

— А ты? С тобой всё будет хорошо?

— Со мной всё будет хорошо, — уверенно сказал он. — Гарольд и Фрэнк присмотрят за делами. А когда ты вернёшься, мы познакомим Реджину с твоей матерью и решим, что делать дальше.

— Спасибо, папа.

Она снова обняла его. И впервые за эти бесконечные дни в её сердце вновь поселилась надежда.