Часть 10.2. В стороне от мира (1/2)

Born to Die - Lana Del Rey

Тени деревьев мягко ложились на траву, а в воздухе витал запах сирени и чуть влажной, нагретой от солнца земли. Последние лучи скользили по ветвям яблонь, золотя тонкие листья. Эмма и Реджина медленно шли по садовой дорожке. Они почти не говорили, да и слова казались ненужными. Достаточно было того, что их пальцы то и дело едва касались друг друга, что время от времени они обменивались улыбками, в которых таилось счастье.

Подойдя к одинокому старому дереву, чьи широкие ветви раскинулись над склоном, они остановились. Прямо под деревом, стояла простая деревянная скамейка, откуда открывался вид на закат. Они присели и Эмма повернулась к Реджине, мягко всматриваясь в её профиль.

— Тебе не холодно? — спросила она.

— Нет. Совсем нет, — ответила Реджина, не отводя взгляда от горизонта. — Здесь так красиво. Я люблю город, но это место… оно особенное. Как странно, что хозяева тут не живут.

— А ты бы хотела здесь жить? — спросила Эмма, словно между прочим, хотя за тоном прятался настоящий интерес.

Реджина задумалась, чуть приподняв плечи, словно позволяя воображению развернуться.

— Не знаю… Возможно… — произнесла она. — Здесь спокойно. И дом… он потрясающий. Если бы у меня была большая семья, — она на мгновение закрыла глаза, улыбнувшись чему-то своему, — я бы определённо могла здесь поселиться. Только представь: мы сидим здесь, на этой самой скамейке… и смотрим, как наши дети бегают по саду…

Сказав это, Реджина оборвалась сама себя, будто споткнувшись о собственные слова. Её улыбка тоже погасла.

— Наши дети? — осторожно спросила Эмма, словно боялась спугнуть этот сон.

Реджина посмотрела ей в глаза — взгляд открытый, смелый и одновременно ранимый. Немного подумав, она всё же продолжила:

— Да. Наши, — Она опустила глаза, поглаживая пальцами край скамейки. — Я понимаю, что это невозможно. Но когда я увидела этот сад… этот вид… я вдруг представила, каким бы могло быть наше будущее. И… — она снова уставилась вперёд. — Это было бы красиво.

Слова лились легко, но в груди у Эммы что-то болезненно сжалось. Она опустила взгляд, переплетая пальцы, будто пытаясь спрятать нахлынувшие чувства. Реджина это заметила. Она придвинулась ближе и осторожно взяла Эмму за руку.

— Эмма… то, что я сказала, это расстроило тебя?

Эмма медленно покачала головой.

— Нет, — ответила Эмма, вздохнув. — Это звучит… чудесно. Это словно мечта. Большая семья. Дом. Ты… рядом. — Она усмехнулась, но в улыбке мелькнула тень. — Я бы хотела, дать тебе всё что ты пожелаешь. Возможно у меня даже получилось бы. Но что касается детей…

Эмма попыталась улыбнуться, но в её улыбке было столько уязвимости, что Реджина поспешила коснуться её лица, в попытке её успокоить.

— Эмма. — Она повернулась к ней всем корпусом. — Я не стану врать, Я бы хотела однажды стать матерью, да. Но… это не главное. Не самое важное. Всё, чего я хочу… — Реджина сделала вдох, и её глаза блеснули, — это быть с тобой. Быть счастливой. Как сегодня. Как сейчас. Одного этого мне было бы достаточно. Более чем достаточно.

Эмма застыла, словно всё вокруг исчезло: солнце, сад, вечер — всё. Осталась только она и голос Реджины, который проникал в самое сердце, растворяя сомнения и страхи. Она тихо выдохнула а затем вытащила из кармана маленький сложенный платок.

— У меня кое-что есть для тебя, — сказала она.

Реджина смотрела, как Эмма разворачивает ткань, пока на ладони не блеснула тонкая золотая цепочка с маленьким прозрачным камнем.

— Эмма… — прошептала Реджина, на секунду потеряв слова.

— Тебе нравится? — спросила Эмма чуть неуверенно.

— Очень… — выдохнула Реджина и коснулась украшения кончиками пальцев. — Поможешь мне?

Эмма чуть смущенно улыбнулась и кивнула. Реджина развернулась к ней спиной, поднимая волосы и открывая шею. Эмма сначала сняла жемчужное украшение и аккуратно спрятала его в карман. Затем она застегнула подаренную цепочку, на мгновение задерживая пальцы на тёплой коже брюнетки. Реджина повернулась, глаза её сияли.

— Спасибо, — прошептала она.

— Хотела, чтобы у тебя было что-то… что напоминает обо мне, — сказала Эмма.

Реджина нахмурилась, тревога вспыхнула мгновенно.

— Это звучит так, будто ты прощаешься.

— Нет, — быстро покачала головой Эмма, сразу взяв её за руки. — Нет, Реджина. Я никуда не собираюсь. И я не хочу представлять свою жизнь без тебя. Я так же, как и ты, хочу одного — быть рядом. Каждый день. — Она сделала паузу, прежде чем сказать самое главное. — Я люблю тебя, Реджина.

Реджина даже не пыталась скрыть свои чувства.

— Я тоже тебя люблю, Эмма, — сказала она сразу, без колебаний.

Эмма не ждала больше не секунды, едва последние слова сорвались с её губ она наклонилась и поцеловала Реджину. Реджина ответила сразу, так же искренне. Их дыхания смешались, и мир вокруг словно растворился, оставив только биение их сердец. В этот миг не существовало ни правил, ни обязательств, ни предстоящих решений.

Только они.

***

Young and Beautiful - Lana Del Rey

Чуть позже вечером Реджина вернулась к себе. Комнату наполнял мягкий золотистый свет от расставленных по столикам свечей. Их сияние погружало пространство в приглушённый полумрак и придавало ему тихую, почти таинственную атмосферу.

Реджина сидела перед зеркалом, медленно проводя гребнем по тёмным волосам. На ней была коротка ночнушка, из светлого шелка, и такой же полупрозрачный халат. Она не могла перестать думать о сегодняшнем дне, о вечере и о предстоящей ночи.

Поэтому, когда раздался тихий, едва различимый стук, Реджина совсем не удивилась, она лишь улыбнулась, как человек, который точно знает: кто именно стоит за дверью.

Эмма стояла на пороге в мягкой хлопковой пижаме светло-голубого цвета, с распущенными волосами, которые спадали на плечи. В её взгляде было что-то почти робкое, непривычное для неё, обычно уверенной и смелой.

— Привет… — произнесла она вполголоса.

— Привет, — ответила Реджина, отходя назад и впуская её внутрь.

Лёгкий щелчок двери — и они остались вдвоём. Эмма прошла ещё пару шагов, но остановилась, чувствуя на себе взгляд Реджины. Брюнетка всё ещё стояла возле двери, сцепив руки за спиной, и чуть наклонив голову. В её взгляде таилась спокойная уверенность, нежность и… желание, которое она больше не пыталась скрывать.

Эмма обернулась. В мягком мерцании свечей Реджина казалась невозможной. Нереальной. Невероятной.

— Ты… — Эмма сделала шаг к ней, слова почти сорвались на шёпот, — ты невероятно красивая, Реджина.

Брюнетка улыбнулась чуть лукаво, легко, как будто принимая этот комплимент, но одновременно и испытывая его на вкус.

— Правда так думаешь? — сказала она и шагнула ближе.

— Думаю? — Эмма подняла руки и обхватила её за талию. — Я уверена. Ты… самая прекрасная девушка, что я когда-либо видела.

Реджина невольно прикусила губу и у Эммы от этого перехватило дыхание сильнее, чем от любого поцелуя. Реджина подняла руки и медленно провела ими по плечам Эммы, обвивая их и переплетая пальцы у неё за шеей.

— А по-моему, — прошептала она, — прекрасная здесь именно ты…

Эмма едва ли дала Реджине договорить и накрыла её губы нежным поцелуем, будто пробуя, убеждаясь, что имеет право, что это действительно происходит. Но вскоре осторожность растворилась и поцелуй стал глубже и одновременно отчаяннее, как будто они обе наконец позволили себе забыть обо всём.

Эмма мягко отступала назад, ведя Реджину за собой — шаг, другой — пока её ноги не коснулись края кровати. Но прежде чем лечь или потянуть Реджину вниз, она вдруг подняла руки к лицу брюнетки, обрамляя его, и заставила ту немного отстраниться.

Не для того, чтобы остановить.

А чтобы посмотреть на неё ещё раз.

Чтобы убедиться, чтобы запомнить.

Эмма улыбнулась, едва заметно и снова притянула её ближе к себе. Пальцы Эммы спустились к поясу шелкового халата, медленно, но уверенно развязывая тонкие ленты. Ткань послушно скользнула вниз по плечам Реджины и упала на пол.

Реджина, в смятении и дрожи, уже принялась расстёгивать пуговицы на рубашке Эммы — но пальцы предательски не слушались. Голова кружилась, дыхание сбивалось, желание — новое, обжигающее — затмевало всё.

Эмма поймала её руки, мягко переплетя пальцы.

— Не торопись, — прошептала она прямо у уха. — У нас впереди вся ночь.

Эмма слегка прижалась к её виску губами.

— Вся ночь, Реджина, — повторила она уже едва слышно.

От этих слов у Реджины внутри всё перевернулось. Впервые, по-настоящему, они были не украденной минутой за закрытой дверью, не тайным мгновением в укрытой от взглядов комнате. В этот момент обе знали — ночь действительно принадлежала только им.

Эмма наклонилась к Реджине так близко, что дыхание их смешалось. Она оставила лёгкий, почти невесомый поцелуй у самой шеи, затем ещё один, чуть ниже, на плече, мягкий и тёплый, словно признание. Одновременно с этим, её пальцы скользили по открытым рукам Реджины — от локтей к плечам, от плеч к ключицам — будто изучали, запоминали каждый изгиб, каждую линию.

Реджина прикрыла глаза; её губы чуть приоткрылись, выдох сорвался едва слышно — так тихо, словно она боялась, что любое громкое движение может разрушит этот момент. Она почти не двигалась, позволяла Эмме полностью вести, полностью задавать ритм.

Когда Эмма на секунду отстранилась, это было лишь для того, чтобы мягко взять Реджину за руку и, почти не отводя взгляда, отступить к кровати. Она села на край, затем медленно отползла назад, устраиваясь у изголовья.

— Иди ко мне, — тихо сказала она, протягивая ладонь.

Реджина, будто зачарованная, последовала за ней. Колени утонули в мягких простынях, и в тот же миг Эмма притянула её ближе, принимая в свои объятия. Их поцелуй вспыхнул снова — уверенный, глубокий, наполненный тем чувством, которое уже невозможно было сдерживать.

Эмма целовала её жаднее, будто каждое касание было необходимостью. Её руки обвивали Реджину, очерчивая знакомые линии тела, скользя вниз по изгибу талии, плавно спускаясь к бёдрам. Одной рукой Эмма вновь нашла её шею, проводя большим пальцем под линией подбородка, она медленно потянулась к её уху и едва ощутимо коснулась губами. На мгновение Эмма остановилась, уловив дыхание Реджины, и, невесомо играя пальцами другой руки с тонкой тканью ночнушки, прошептала: