2.4. – Другая жизнь. Глава 5 – «Ты вернулся!» (2/2)
Сам же Лан Шен, опьяненный его возбуждением, утопил ладонь в мягких волосах и притянул голову юноши к себе. Жадно и страстно он обхватил его рот, целовал яростно, почти до боли сжимая зубами безропотные губы.
И Вэй протяжно постанывал, превратившись в мягкий воск под жаром собственного тела. Прикрытые ресницы подрагивали, а горячее дыхание обжигало гортань. Соки любви всё ощутимее наполняли его естество и только ждали момента, чтобы пролиться жгучим молоком из его переполненного сосуда.
– Держись за меня, – проговорил Лан Шен и, убедившись, что И Вэй крепко обхватил его шею, опустил руку и без предупреждения слегка сжал его твёрдый эрегированный орган своей ладонью.
– Не переживай, я лишь немного помогу тебе, – попытался успокоить Юный Бог, когда на него воззрился этот умоляющий, испуганный взгляд.
Рука И Вэя метнулась следом, однако робкая попытка остановить Лан Шена, ничего не дала, потому как в следующий момент тело наполнилось такой сладостной негой, что, пожалуй, крики удовольствия были слышны даже на том берегу.
Пальцы И Вэя впивались в спину Лан Шена, прямо под кожу, но сам Юный Бог хотел большего.
Какие сильные руки, какие страстные пальцы! Он желал, чтобы И Вэй оставил следы любви на его теле и чем ярче, тем лучше. Хотел чувствовать их вплоть до следующей встречи. Но это всего лишь мечты, ведь его тело вмиг исцелится, стоит вернуть божественную защиту. И мысль просто не возвращать защиту, не показалась на тот момент такой уж опрометчивой.
Но ему не хотелось сейчас отвлекаться на свои желания, главным стало то, чтобы хорошо было И Вэю. Лан Шена бесконечно трогало то, что юноша подчинился ему, и сейчас Юный Бог лишь боялся пошатнуть неосторожным желанием этот построенный им мост доверия.
Наблюдая за тем, как И Вэй кусая губы, близится к финалу, Лан Шен усилил двойную стимуляцию. Юноша вскрикнул, содрогнулся всем телом, выпуская из себя горячий сок прямо в подставленную ладонь Лан Шена. Юный Бог позаботился о том, чтобы И Вэй вернулся домой в сухом.
Это был первый его оргазм. Неимоверно сильный и обжигающий.
Упав на плечо Лан Шена, И Вэй долго не мог прийти в себя, всё ещё вздрагивая и улавливая остатки тех невообразимо сильных ощущений, что испытала его плоть. Голова кружилась, а перед глазами сверкали серебряные звёздочки. А это была просто стимуляция! Что же будет, когда они сделают это по-настоящему?
– Ты моё божество, – шепнул ему Лан Шен, убирая нити волос с его мокрого от пота лица. – Я завидую ветру, солнцу, воздуху, которые могут касаться тебя всегда.
И Вэй хотел что-то ответить, но не успел, Лан Шен погрузил свои губы в его приоткрытый рот, опрокинув юношу на ковёр из опавших цветов.
Лан Шен ласкал его, а И Вэй всё ещё не мог поверить – он нравится Богу! Он нравится юному божеству, который сам является олицетворением совершенства, как такое может быть?
Даже мысль об этом казалась невероятной, нереальной, но оттого лишь сильнее разжигала пламя восторга в его душе. Внутренний барометр счастья взлетел к немыслимым высотам, грозя вот-вот взорваться от переизбытка эмоций.
Юноша был рад, что доверился, ведь божественные руки Лан Шена смогли ему подарить сегодня наслаждение, о котором он даже не мечтал…
– Сильно тебя наказали за стрекозу? – спросил Лан Шен, когда они лежали и просто любовались друг другом. Он переплёл свои изящные пальцы с пальцами И Вэя, заключая его ладонь в свой нежный плен. – Да, это был я! – пояснил он, прочитав недоумение в глазах юноши. – Очень больно было?
Он притянул к губам его руку и поцеловал чуть ниже запястья, там, где до сих пор оставались желтоватые следы синяков от беспощадных ударов учителя Ву.
– Да, ерунда, – отмахнулся И Вэй, мгновенно окунувшись в поток смущения. Ведь это значило, что Лан Шен видел, как он корчился и стенал под ударами палки, а это было отнюдь не мужественное принятие наказания.
Что ни говори, а учитель Ву был в этом мастер. Хлестал с такой силой, чтобы воспитательный момент врезался в память провинившегося навсегда. После такого уже несколько раз подумаешь, прежде чем что-то натворить.
Его тяжёлая толстая линейка прицельно била по одному и тому же месту, от чего было так больно, что у И Вэя слезы выступили на глазах. Кожа на руках вспухла, становясь всё багровее, и на ней всё отчётливее вырисовались кровавые полосы. Даже без новых ударов мучительная ломота расходилась такой нестерпимой болью, что не оставалось сил даже держать ровно спину, не говоря уже о том, чтобы удерживать перед собой руки.
Стоя на коленях, он то и дело уводил их в сторону, чтобы дать себе немного передышки. Но делал только хуже, ведь за каждое такое нарушение количество предписанных ударов тут же увеличивалось, и в итоге вместо двадцати, И Вэй тогда получил сорок.
После тридцатого удара он уже не мог сдержать боль и вскрикивал всё громче, а голос звучал всё жалобнее, но учитель Ву, как всегда, оставался глух к стенаниям, считая, что подобное лишь проявление слабости. За провинность каждый должен ответить по полной строгости. И никакие слёзы его не могли разжалобить.
Наблюдавший тогда за наказанием Лан Шен сжимал кулаки. Как же ему хотелось в тот момент превратить этого Учителя Ву в жабу. Но это грозило такими серьёзными последствиями, выдержать которые Юный Бог вряд ли смог. Многолетний запрет на посещение Царства Смертных, теперь, скорее всего, просто убил бы его.
Если бы примчавшаяся госпожа Мин не остановила наказание, И Вэй, наверное, до вечера считал бы удары. Она так ругалась и негодовала на учителя Ву, что в итоге сама побила его той же линейкой, хотя ростом едва доставала ему до плеча.
Мама Мин Ю, госпожа Мин, всегда была противницей телесных наказаний, но ей одной было сложно бороться с тем, что столетиями практиковалось во всех школах. К тому же она души не чаяла в обоих мальчиках, считая их своими сыновьями. Поэтому стоило ей узнать от учеников, что её любимцев подвергают наказанию, как тут же поспешила их спасать.
К вечеру ушибы на руках И Вэя так разболелись, что невозможно было заснуть. Он промаялся полночи, не зная, куда деть опухшие, сияющие кровоподтеками руки, пока мама, госпожа И Цзели, не принесла свежеприготовленную лечебную мазь.
Удивительно, но лекарство тут же облегчило боль и успокоило раны, несмотря на то, что мама сокрушенно предупредила о его слабом действии для таких серьёзных ушибов… Это всё, что мог сделать для него Лан Шен на тот момент, усилив целебные свойства мази прикосновением своей божественной магией.
Ибо даже не осуждал Лан Шена тогда, потому как и сам повеселился вместе с ним над братом Мин Ю и теперь тоже чувствовал себя слегка виноватым за принятое И Вэем наказание.
Но И Вэй не жаловался, в школе Лунтэн постоянно кого-то наказывали, и в этом не было ничего дурного. Лишь больше закаливало волю.
– Болит ещё? – Лан Шен сочувственно погладил его по руке.
– Нет, всё хорошо! – улыбался И Вэй, тронутый такой заботой.
Лёгкое голубоватое свечение из ладони Лан Шена окутало руки И Вэя, стерев остаточные следы наказания.
– Значит, той прекрасной стрекозой был ты?
– Не совсем, я управлял той прекрасной стрекозой.
– Вот почему она меня слушалась. А все решили, что это я её заколдовал. Хотел бы я так уметь! А Мин Ю до сих пор на меня дуется, – И Вэй вдруг слегка прищурившись, искоса взглянув на Юного Бога. – А зачем ты гонял бедного брата по всему дому? Он икал потом два дня!
Лан Шен засмеялся и, прежде чем ответить, накрыв собой лежащего рядом И Вэя, долго на него смотрел. Солнечные блики играли на его прелестном лице. В волосах запутались цветы глицинии. Юноша лежал под ним такой притягательный, совершенный и такой родной. Сложно было удержаться, чтобы не подарить ещё немного ласки этим восхитительным приоткрытым губам. Вокруг порхали бабочки и, шурша крыльями, зависали стрекозы.
– Потому что я тебя ревную, – прошептал Лан Шен после дурманящего сознание поцелуя.
– Ревнуешь? – шок номер раз. – К нему? – шок номер два! Синие глаза И Вэя в изумлении распахнулись. – Это же мой брат, Лан Шен! Мы с детства вместе, он ещё совсем ребёнок. Он младше меня на два года, ему едва исполнилось семнадцать. У меня даже в мыслях такого не было!
– У тебя не было, а у него было, – в полголоса продолжал Лан Шен, наблюдая за букетом эмоций на лице Вэя. – Когда вы тренировались на берегу озера, я почувствовал его желание к тебе, и это желание было не братская любовь.
– Мин Ю? – отказывался верить И Вэй.
– Не забывай, что я сын Богини Любви. Мне легко понять, что скрыто в сердце, – Лан Шен сделал паузу и провёл пальцем по контуру его губ. – Но тебя я прочесть пока не могу. Возможно, потому что мешают мои собственные чувства, и я боюсь принять мечту за правду.
Он вновь коснулся его губ, и снова это был долгий поцелуй, наполненный нежностью и одновременно неутолимой жаждой. И длись он хоть вечность всё равно этого было бы мало.
Лучи предзакатного солнца струились сквозь лиловые гирлянды цветущих ветвей, окрасив островок золотисто-оранжевым светом. Окутанные этим заревом, словно вуалью, они просто лежали, впитывая каждый миг времени проведённый вместе.
И Вэй ласкал губами обнаженную грудь Лан Шена, поглаживал её кончиками пальцев, наслаждаясь этой невообразимо нежной прелестью. Каждое касание было подобно скольжению по тончайшему шёлку. Её красота пленила и восхищала своим совершенством. И тут он заметил еле уловимую для глаз тонкую полосочку, чуть левее центра груди. Без сомнения, это был шрам. И от чего этот шрам, И Вэй сразу догадался.
– Щит Созидания, – прошептал он, и взгляд, полный сострадания, скользнул от шрама к лицу разомлевшего под ним Лан Шена.
И Вэй понятия не имел, как выглядел этот щит и как его врезают. В его воображении это был какой-то металлический лист, который просто вбивают в тело, как разделительную заслонку между божественными ядрами.
Как же ему было больно тогда! Маленький, беззащитный, оторванный от родителей. Один среди взрослых незнакомых людей. Не людей – Богов. Всё вокруг чужое и страшное. И никто уже не приласкает, не подарит душевное тепло. Не споёт колыбельную на ночь…
Словно уловив эти мысли, Лан Шен погладил И Вэя по волосам, тронутый его сочувствием.
– Не переживай, это было давно. Уже не болит.
«Не болит тело и не болит душа».
Но у И Вэя болело. Сострадание к Лан Шену. Ведь даже одна мысль о том, что он не сможет видеть родителей, вводила его в уныние.
Губы слегка коснулись тонкой ниточки шрама и ласкали её долго, очень нежно и трепетно, словно желая забрать часть пережитой им когда-то боли. Это внимание было таким искренним и трогательным, что Лан Шен едва не загрустил.
В его мире никто не проявлял подобной заботы. Он не знал родительской ласки. Те, кто мог одарить его этим теплом, всегда были очень далеко. А те, кто находился рядом, были озадачены лишь тем, чтобы юный Защитник Небес прилежно учился и совершенствовался, постигая божественную науку.
Но как бы ни были печальны его воспоминания, сейчас внутри Лан Шена горело одно стойкое желание, и с этим нужно было что-то делать.
– Мне пора возвращаться, моё сокровище. Я не знаю, когда мы снова увидимся, но буду очень стараться, чтобы это произошло как можно скорее. Напоследок я хочу попросить тебя кое о чём… Обещай, что исполнишь?
И Вэй взглянул на Лан Шена так, словно пытался прочесть его. Подозревая подвох, он всё же кивнул.
– Я хочу, чтобы ты оставил свой след на мне… так, чтобы я чувствовал его до нашей следующей встречи, – пальцы, погладив мягкие приоткрытые губы И Вэя, чуть заглубились, коснувшись жемчужных резцов.
Слегка удивленный и немного растерянный взгляд широко распахнутых глаз юноши, уставился на Лан Шена, словно пытаясь прочесть: не шутит ли он?
– Чтобы остались следы? Тебе же будет больно!
Лан Шен заулыбался. Кончики пальцев гуляли по лицу И Вэя, не в силах воздержаться от того, чтобы в каждый миг, в каждом движении не коснуться поражающего своей красотой юношу.
– В общем-то, я заслужил то наказание, а принял его ты! – он подмигнул.
– Но ты уже всё искупил!
Определённо искупил, когда дал возможность И Вэю почувствовать себя словно на небесах.
– Даже и не думай отпираться! Накажи меня так, чтобы я ещё долго чувствовал тебя. Мне хочется этой твоей страсти. Дай мне её. Я хочу тебя чувствовать даже на расстоянии, – и склонившись к самому уху, прошептал: – Но тебе придётся сильно постараться, у меня очень крепкая кожа.
Губы Лан Шена захватили участок на шее, оставив там лёгкий засос. Пусть Мин Ю увидит, что территория занята.
Его влажное глубокое касание сбило дыхание И Вэя. Что говорить, ласки Лан Шена были божественны во всех смыслах.
«Ну же, Вэй! Дай ему жару! Искусай этого… ис-ку-си-те-ля!», – проявилось сознание Ибо.
Он оценил желание Лан Шена и уже сам жаждал того момента, когда белоснежные зубы юного Вэя пронзят его плечо, и боль, и вожделение в едином порыве прошьют его страждущее тело. Но для Ибо, в любом случае, это будет жаркий укус Чжаня.
Они оба сели. И Вэй приблизился, готовый в любую минуту подчиниться желаниям Юного Бога. Затем обхватил его корпус длинными стройными ногами… Наказание началось…