2.4. – Другая жизнь. Глава 6 – «Весенние картинки» (1/2)
2.4. – Другая жизнь. Глава 6 – «Весенние картинки»
Болезненно поморщившись, Лан Шен отвёл руку от плеча. Он с полчаса уже сидел так, изучая своё тело в зеркале.
Да, он получил что хотел. Теперь его обнажённые плечи расцвели разводами белого золота, словно цветы лилий на холсте художника. Кожа припухла, потеряв свою прежнюю гладкость, и выдавала крайнюю степень болезненности.
Лан Шен скользил кончиками пальцев по воспалённым участкам, изучая опухшие отметины. Под кожей полыхало так, словно острые зубки И Вэя до сих пор ворожили над его плечами, разгоняя эмоции Лан Шена от крайней степени вожделения до тягостных страданий. Но как бы там ни было, эта боль оставалась сладкой. Она шла из сердца, что позволяло ей течь в одном направлении с его желаниями.
Пройдя через такое испытание, сознание Ибо страдало где-то глубоко в душе Лан Шена, обиженно отвернувшись и не желая знать этого чокнутого мазохиста!
Новые эмоции невероятно впечатляли и забавляли Юного Бога. Он сам себе придумал эту пытку и был весьма доволен, что выдержал её. Однако даже эта боль не заставила Лан Шена охладить пылающий внизу живота пожар желания. Что говорить, если И Вэй лишь одним своим присутствием сводил Юного Бога с ума. А уж когда он касался, Лан Шену стоило больших трудов сдержать себя, чтобы в тот же миг не ворваться в его нежное юное тело.
Как же было обжигающе горячо, когда после недолгой прелюдии прохладных влажных губ острые зубки вдруг погрузились в мягкую кожу, вызывая трепет от боли и наслаждения. Позволяя им впиваться всё глубже, Лан Шен задрожал, запрокинув голову. Томный стон вырвался из его приоткрытых блестящих губ.
Он никогда такого не испытывал, а любопытство и азарт гнали его всё дальше, в самую глубину запретной отрады. Его сознание почти опьянело от этого жара чувственных касаний. Упоённый этим влечением, Лан Шен старался не упускать ни единого момента, замирая от острого счастья и проникая вглубь вместе с ним, слушал себя и свои ощущения. Но вдруг вместе с обжигающими поцелуями в его тело ворвалось какое-то странное, ноющее чувство.
«И Вэй, солнышко, лапочка, золотце, умоляю, полегче!.. Сжалься!.. Твоя страсть слишком болезненна… Чжань и то был менее жесток!» – стенало сознание Ибо, не в силах уже переносить этот яростный натиск, тогда как Лан Шен, закусывая губу, лишь постанывал и, не отпуская, всё сильнее прижимал к себе И Вэя.
Тот, в свою очередь, выбрал себе «вкусное место» и впивался в него долго и упоительно, всё глубже проникая в эти дивные плечи. Стоны Лан Шена становились всё громче и, будоража пыл И Вэя, заставляли терзать его с ещё большим упоением. Юноша лишь переживал, что делает Лан Шену сейчас слишком больно, но тот успокоил, что, если станет нестерпимо, то он его остановит.
И тут И Вэй почувствовал на языке приятный сладковатый привкус, и растерянно замер. Юный Бог бесшумно выдохнул и, прикрыв глаза, втянул сквозь сжатые зубы воздух. Камешек в ухе пылал ярко-красным светом.
«Лан Шен, это же невыносимо! Попроси его остановиться, пожалуйста!.. Ну, будь ты человеком!»
Но Лан Шен вдруг прошептал:
– И Вэй, зайка, ты как-то плохо стараешься. Я тебя почти не чувствую. Кусай сильнее! Не бойся! И не останавливайся!
Ибо едва не заплакал.
Боль обжигающей волной полилась с новой силой, превращая его плечи в пульсирующий очаг нестерпимого, но сладостного страдания.
Погруженный в этот лакомый плен страстной игры, И Вэй становился всё более дерзким и властным, так что в какой-то миг стало настолько нестерпимо, что Лан Шену пришлось сжать плотнее губы, чтобы не выдать себя и не сломаться под напором захлестнувших его эмоций. Каждое прикосновение теперь было подобно электрическому разряду, пронзающему тело в мучительной неге…
Солнечный зайчик ослепляющим светом вывел Лан Шена из воспоминаний. Он моргнул, а после услышал знакомый голос:
– О, Боги! Это кто тебя так?
Как внезапно, а главное, невовремя нагрянули его друзья!
Они жили все тут по соседству, павильоны стояли совсем рядом, и юные божества часто захаживали друг к другу в гости.
Юный Бог Солнца раскидал своих зайчиков, и те с азартом принялись носиться по комнате. Такие же неуправляемые, как и он сам. Его почти всегда улыбающееся лицо сейчас выражало крайнюю степень любопытства.
Лан Шен поспешно натянул висевшую на руках мантию, прикрывая свои плечи.
– Неплохо тебя пометили! Попахивает дикой страстью! – подмигнул ему Тань-Тань. И, судя по его хитрым глазам, он, конечно же, обо всём догадался.
– Где водятся такие львицы? – загорелся взгляд у Ян Гуана.
– Скорее львы! А может, это был тот милый кролик? – подмигнул до крайности смущенному Лан Шену юный сыскарь.
– Тебя кролик покусал? – беззастенчивые руки Ян Гуана попытались стащить скрывающее раны ханьфу, но тут же получили по звонкому шлепку. – Ты что, уснул в саду у Ту Эр Шена? (Ту Эр Шен – «божество-кролик». Бог любви между мужчинами. Обычно появляется в окружении кроликов).
Лисьи глаза Тань-Таня лукаво улыбались. Он присел на край столика, между делом поправляя сидевшую над зеркалом стрекозу.
– Как себя чувствует господин Белые Сапожки? Надеюсь, с ним всё хорошо? – Тань-Тань потрепал себя за мочку уха, намекая на присутствие серёжки, подавляющей сексуальную энергию Бога.
– Вы чего пришли? – запахиваясь сильнее, спросил Лан Шен. Неловкость заливала лицо золотым блеском. Он чувствовал, что ещё немного – и он начнёт сердиться.
– Хотели позвать тебя в ночной тур по Садам Любви! («Сады Любви» – элитная сеть домов свиданий). Но смотрю, ты без нас отлично справляешься.
Ох уж эта прозорливость Тань-Таня.
– Я бы в любом случае не присоединился к вам. У меня другие планы на ночь, – пробормотал Лан Шен.
Ян Гуан тем временем устроил в комнате дискотеку из солнечных зайчиков, пританцовывая под свой внутренний ритм. Ему было до зуда в пятках нестерпимо сидеть на месте, поэтому каждую минуту он себя чем-то занимал. Его многочисленные косички с вплетенными в них золотыми нитями беспорядочно плясали вместе с ним.
– А «другие планы» не заревнуют ли к предыдущим? – Тань-Тань погладил свои крепкие плечи, напоминая про метки, оставленные И Вэем. – Учти, в этом деле главное не спалиться! Правда, брат Гуан?
На этих словах особо шустрый и горячий зайчик Ян Гуана прыгнул на занавеску и случайно поджёг тонкую ткань кисеи. Мгновенная реакция Лан Шена тут же затушила едва не начавшийся пожар.
– Да-да, главное не спалиться, – рассеяв горячие огонёчки зайчиков, поспешил согласиться наследник Бога Солнца.
Лан Шен натянуто улыбнулся.
– Учту! Думаю, артефакты в зале Мофа (魔法 – магия) меня не спалят!
Тань-Тань тут же поскучнел, сочувственно закивав головой.
– Ах, вот оно что. Ты сегодня дежуришь в Храме Пяти Столпов Бытия?
– Ненавижу эти дежурства! – поморщился Ян Гуан. – Скоро моя очередь. У меня даже кожа тускнеет от одной этой мысли. И от кого, скажите, охранять эту старую рухлядь?
– Это не рухлядь, – вступил в разговор юный Бог Справедливости и Порядка Шан И, – а древнейшие магические артефакты.
Тихий, спокойный и рассудительный, он всегда отличался искренностью суждений. Пухлые губы, аккуратный чуть заостренный носик и длинные пушистые ресницы делали его нежное лицо похожим на девичье, даже голос звучал так же мягко и приятно, как у юной девы. – Многие из них обладают такой разрушительной силой, что способны уничтожить весь мир. И охотников за этой мощью в Темном мире немало. Кроме того, эта практика учит нас быть ответственными, терпеливыми, внимательными, ну и готовыми в любой момент отразить удар врага.
– О да! Я бы вспорол живот какому-нибудь демону! – в изящном развороте Ян Гуан изобразил, как потрошит ненавистных врагов воображаемым мечом. Получилось весьма правдоподобно.
– Только откуда тут взяться демонам? – пожал плечами Тань-Тань, в полглаза наблюдая за представлением Ян Гуана. – Последний, кто пытался, был убит твоим отцом, Лан Шен.
– Тогда сам Тёмный Князь пожаловал. Помню, битва была жаркой. Твой отец не дал ему ни единого шанса.
Продолжая воображаемое сражение, Ян Гуан с триумфом «победил врага», «пронзив его мечом». А после, подражая людям, обтер незримое оружие от крови и спрятал его в воображаемые ножны.
– По сути, это было просто убийство, а никакой не бой, – возразил Шан И. – Ведь Повелитель Тьмы тогда не драться пришёл.
– Ну конечно! И убил нескольких бессмертных воинов просто из дружеских побуждений, – ненависть Ян Гуана к демонам читалась в каждом его слове.
– Он был один против сотни и просто оборонялся, не желая никого ранить. Те сами подставились.
– Ты что, защищаешь демона? – пошёл в атаку наследник Бога Солнца. Несмотря на то, что Шан И был ниже его на голову, взирал он, всё же, свысока.