2.4. – Другая жизнь. Глава 4 – Повеселимся! (2/2)

– Ик… это ты её заколдовал, ик? – потирая плечо, негодовал Мин Ю. От испуга его пробрала икота. – Ты же знаешь, что я боюсь этих мерзких стрекоз! Убери её от меня!

«Ах мерзких!» – нахмурил брови Лан Шен.

И в тот момент, когда И Вэй хотел коснуться стрекозы, она вдруг сорвалась с руки и, взмыв, мгновенно растворилась в воздухе. Скорость была настолько стремительна, что даже взгляд не успел уловить её полёт.

Нарочито громко посетовав на то, что из-за проделок И Вэя его младший братец теперь подвернул ногу и прикусил язык, Мин Ю демонстративно развернулся, чтобы, надув губы, пойти прочь! И тут, прямо перед глазами… огромные радужные шары и этот мерзкий шелест крыльев!

– А-а-а!!!

Лан Шен даже успел рассмотреть миндалины, пока рот Мин Ю вопил, заполнив собой всю поверхность зеркала. С визгами взбесившейся обезьяны парнишка вновь бросился наутёк.

– Брат Мин, стой! Ну подожди же! – И Вэю уже порядком наскучила эта глупая погоня.

Но тот и не думал тормозить. С ловкостью хромого кота он миновал пару павильонов, пока ему на глаза не попался подготовленный для омовения таз и, решив, что это спасение, младший Мин с размаху плеснул из него в зловредное насекомое. Только в стрекозу он, естественно, не попал и, благодаря отличной реакции И Вэя – в него тоже!

Юноша ловко увернулся. «Плясь» пролетел мимо, и по характерному шлепку И Вэй понял, что водяной залп угодил во что-то существенное.

– Ик… Папа! – пролепетал малыш Ю.

И Вэй обернулся и нервно хихикнул. За его спиной грозовой тучей мрачнел дядя Мин. С его лица стекали тонкие струйки воды, а седая голова теперь была живописно украшена цветочками ромашки и лаванды.

Глава семейства всего лишь вышел узнать, кто так кричит, нарушая дисциплину, и только открыл рот, как внезапно принял полуденное омовение.

– Бежим, – шепнул И Вэй, понимая, что бегство теперь не поможет, но попытаться стоит.

Правда, уже через пару минут, оба с виноватым видом стояли перед учителем Ву посреди учебного павильона, в который так глупо себя загнали.

Так вышло, что, удирая от дядюшки Мина, нарушители порядка в спешке юркнули за тканевые занавески, но осознали ошибку слишком поздно. Их внезапное вторжение прервало монотонное бормотание учителя, обратив на себя удивлённые взгляды всех учеников.

– З-здрасьте, – чувствуя крайнюю неловкость, И Вэй попытался ретироваться, ступая на цыпочках к выходу и прикрывая лицо ладонью, словно так он был менее заметен, пока в спину не прилетел властный голос учителя Ву.

– Останься!

И Вэй, конечно, предпринял бы ещё одну попытку к бегству, но деваться было некуда, ведь в дверном проёме учебного павильона уже выросла грозная фигура дяди Мина…

– И Вэй, это твои проделки? – строгий голос учителя Ву заставил юношу втянуть голову в плечи. – Ты заколдовал стрекозу? – его по-жабьи припухшие веки превращали глаза в маленькие щёлки.

И Вэй отрицательно замотал головой.

– Ага, как же, – обиженно пробурчал Мин Ю. – Она тебя слушалась!

– Говорю же, я ничего ей не приказывал. Я вообще не умею этого делать!

Дядя Мин поднял руку, останавливая их перепалку.

– Это легко проверить. Прикажи ей что-нибудь!

И Вэй пожал плечами и, закатив глаза, сказал первое, что пришло ему в голову:

– Стрекоза-стрекоза, сядь на учителя Ву.

И, будучи уверенным в том, что насекомое, наигравшись с Мин Ю, давно улетело по своим делам, в изумлении пронаблюдал, как невесть откуда взявшаяся, «предательница» прострекотала мимо и уселась прямо на переносицу учителя, перекрыв сверкающими золотыми крылышками его одутловатое лицо.

«Так явно лучше», – хихикнул про себя Лан Шен, словно прочитав мысли И Вэя, который в тот момент не смог сдержать смешок…

В ушах ещё не стих хохот учеников, и взбешённый крик учителя Ву, как юный Вэй уже принимал удары по рукам дисциплинарной линейкой. Ему было предписано двадцать ударов за ложь. А после, его и Мин Ю отправили стоять на коленях на гравии и держать над головой орудия наказания. В несправедливом взыскании они винили друг друга, и едва не подрались этими же линейками, каждый доказывая свою невиновность.

Мин Ю капризно жаловался, что из-за И Вэя, кроме всего прочего, он заработал синяк на руке и поцарапался. Теперь ему очень больно, а стоять на коленях просто невыносимо! И во всём виноват И Вэй!

Позднее, когда мама Мин Ю, госпожа Мин пыталась обработать эту царапину лечебной мазью, он верещал так, что было слышно по всему двору. Но все привыкли, что младший Мин очень нетерпелив к проявлениям боли и лишь снисходительно улыбались, слыша его вопли.

Лан Шен чувствовал лёгкий стыд и неловкость. Ну вот, теперь из-за него И Вэя наказали! Но, что ни говори, было весело. А Вэя он ещё утешит.

Юный Бог крепче сжал в ладони его носочки и поднёс к губам. Лан Шен теперь всегда носил их с собой в потайном кармане мантии.

Наконец наступил счастливый день его свободы.

Лан Шен сидел перед зеркалом и смотрел на подаренную ему серёжку, затем прислонил толстый стержень к мочке уха и, не раздумывая, надавил. С болезненным хрустом она вышла с противоположной стороны. Лан Шен поморщился. Но это всё пустяки. Ради И Вэя он был готов и не на такое.

Оценив свой безупречный божественный облик в зеркале, он остался недоволен – куда ему до красоты И Вэя. Он всего лишь слабый отблеск в его ослепительном сиянии.