2.4. – Другая жизнь. Глава 4 – Повеселимся! (1/2)
2.4. – Другая жизнь. Глава 4 – Повеселимся!
Следующие дни для Юного Бога прошли как в дурмане, в дурмане грёз об И Вэе. Ненавистная медитация теперь стала, пожалуй, самым любимым предметом, потому как нарушая все правила, он мыслями безнаказанно уходил туда, где были лишь они вдвоём, где телами управляла ненасытная любовь, а необузданная страсть творила всякие непотребства. Его мечта, его навязчивая мысль, его сны и реальность были рядом с этим прекрасным юношей.
В ожидании того дня, когда он снова сможет спуститься в Царство Смертных, Лан Шен весь извёлся. Пропал интерес к еде, он почти не спал. Занятия превратились в сплошную рутину.
Как там его И Вэй? Не обиделся ли он после того, как Лан Шен его так грубо кинул? А вдруг он заболел? А вдруг он его забыл?!
Даже отец Лан Шена заметил, что у сына какой-то нездоровый вид, когда они разговаривали по Зеркалу Вечности. Мама-то сразу поняла, что сынок, похоже, вырос. Уж кому, как не Богине Любви, распознать этот факт. Она читала сердца, как открытые книги.
Попрощавшись с родителями, Лан Шен вдруг вспомнил, что у него есть один весьма любопытный артефакт: подаренная однажды Тань-Танем – Стрекоза-Шпион. Тогда Юный Бог не оценил подарок, не понимая, где он может её использовать, но сейчас она пришлась как никогда кстати.
Лан Шен открыл украшенную сквозными узорами полупрозрачную шкатулку. На подушечке из белого бархата сидела, чуть больше обычной, стрекоза. В ней был маленький секрет: её огромные радужные глаза были своего рода отражением для Зеркала Вечности.
«Божественная камера слежения, – подумал Ибо. – Неплохо вы тут устроились. И что ж ты раньше не вспомнил про неё? Столько дней тут сходил с ума, страдал. Вот тормоз!»
Отправленная в Царство Смертных стрекоза, словно выпущенная из лука стрела, в доли секунды преодолела расстояние до города Тысячи Озёр. С высоты полёта Лан Шен любовался, как сверкали гладью воды бесчисленные водоёмы с цветущими в них лотосами, и переплетались сложным узором резные мостики.
Поместье, куда нацелились стремительные крылья стрекозы, расположилось у границы города и было, пожалуй, самым крупным в этих краях. Окруженное высоким забором, оно вобрало в себя множество больших и малых строений, а также единственную в городе духовную школу. И всё это носило название – поместье Лунтэн. (龙腾 – Лунтэн – Парящий Дракон).
Это было то немногое, что И Вэй успел рассказать в ту ночь. Не забыв упомянуть, что глава семьи с юных лет мечтал открыть духовную школу и ей уже почти двадцать лет…
Лан Шен, затаив дыхание, наблюдал, как в зеркале стремительно приближаются крыши домов, и по мере их приближения сердце наполнялось светом надежды, что где-то там, в глубине этих строений, находится его И Вэй.
А вот и его сапожки в лучах полуденного солнца греются прямо на крыше одного из павильонов. Судя по всему, Лан Шен так поспешно отправил их с острова, что слегка не рассчитал. А сапожки так бы и остались лежать на крыше, если бы божественная сила Лан Шена, посредством стрекозы, не помогла им сейчас скатиться вниз.
Бум! Прямо на голову какому-то парнишке.
– Ай! Кто кидается... сапогами?
Миленькое недовольное личико с округлыми наивными глазками – Лан Шен сразу узнал брата Мин Ю.
«Ну, этому даже полезно», – позлорадствовал Юный Бог.
– О, ты нашёл мои сапоги!
И Вэй появился внезапно. Словно солнышко из-за туч осветило своим теплым сиянием этот унылый двор. Сердце Лан Шена забилось сильнее.
«И Вэй!» – прошептал он. Его рука коснулась поверхности зеркала.
Потирая макушку, Мин Ю хотел что-то ответить, но тут его взгляд «встретился» со взглядом Лан Шена...
– Стрекоза!!! – завопил он, в панике едва не запрыгнув И Вэю на спину. – Прогони её!.. Прогони её!
«Ах ты у нас боишься стрекоз! Ну тогда, повеселимся!»
Лан Шен от души насмеялся, гоняя беднягу по двору и дому.
В то время как желая защитить брата от «убийственной» стрекозы, И Вэй пытался его догнать, Мин Ю, не разбирая дороги, с воплями улепётывал со всех ног, швыряя в «шпионку» чем придется. В ход пошли даже собственные сапожки. И Вэю оставалось лишь уворачиваться от обороны брата, призывая его успокоиться и наконец остановиться. Но, как говорят, у страха глаза велики, ведь стрекозий монстр угрожающе трещал крыльями прямо у него за спиной.
Паникер перепугал нескольких юных дев, чинным строем шедших на занятия. Бедняжки растеряли все свои книги и свитки, когда Мин Ю разбил их дружные ряды. А извиняться и подбирать вещи, конечно же, пришлось И Вэю. Однако он ещё не успел помочь юным барышням, как женский визг, лязг и грохот заставили его мгновенно метнуться в павильон для медитации.
Надпись над входом гласила: «Истинная сила проявляется в терпении».
Поднос с благовониями лежал на полу, а Мин Ю покачивался на пышнотелой мадам. И Вэй на мгновение застыл, не ожидая увидеть эту живописную картину. И только хотел помочь, как прыткая тетушка, скинув с себя наглеца, приняла вертикальное положение, тут же отвесив звонкую пощечину сначала одному, а потом и другому.
– Убирайтесь вон! – истерично взвизгнула она, поправляя сбившуюся на бок грудь и ворот платья.
«Одному – понятно, а второму-то за что?» – возмутился Лан Шен. И Вэй, кстати, тоже.
А вопли юного спринтера уже доносились из кухни, где полным ходом кипела работа над приготовлением обеда. И Вэй понял, что опоздал, пытаясь остановить брата, и предчувствуя очередную сцену, решил, что безопаснее просто переждать у выхода.
Долго ждать не пришлось. В грохоте посуды чьих-то криков и визгов, перепуганный и несчастный парнишка выбежал на улицу с двумя свежими отпечатками ладоней на лице: притом один был белый от муки, а второй – черный от сажи.
«Какая странная стрекоза, и чего она к нему привязалась?» – недоумевал И Вэй.
И тут «шпионка» сделав оборот, с легким стрекотанием крыльев зависла прямо напротив его лица. Юноша поднял руку и, к удивлению, она мгновенно села ему на палец.
– Какая красивая, – прошептал И Вэй, глядя в её огромные сетчатые глаза, отливающие всеми цветами радуги.
Лан Шен затаив дыхание, почувствовал, как тело обожгло огнём. Не упуская возможности, он любовался невероятно красивым лицом И Вэя. Его чистые, сияющие синевой глаза смотрели открыто с любопытством, возбуждая желание поцеловать каждую ресничку, спуститься к полуоткрытым губам и остаться там навсегда.