Глава 35. Воспоминание о пламени (1/2)

Стены огромной комнаты уходили высоко вверх. Понадобился бы великан, чтобы прикоснуться к золотым гроздьям винограда, украшающим потолок. Они так нравились Грану, но оставались недосягаемыми. Зато белые пышные пионы, украшающие вазу у окна, можно потрогать. Цветы казались поистине волшебными – таких днем с огнём не сыщешь даже в столице. Но в Доме Янтаря росли дивные сады, которым другие Дома могли только позавидовать. Мать Грана всем сердцем любила пионы – так рассказывал отец. А сам мальчик любил Сиван, когда торговцы привозили Кесарю чудесный дар.

Гран мало что знал о матери, но сохранял уверенность в том, что она была такой же чувственной, мягкой, волшебной, как эти неземные цветы. Она часто снилась ему, и, просыпаясь, мальчик лихорадочно пытался запомнить черты лица этой родной незнакомки. В такие ночи его верными спутниками оставались свеча, холст и уголь – он старался не упустить ни одной детали. Но вскоре понял – его мать просто плод воображения. Лица часто менялись, и уже из сотен матерей он не мог найти ту единственную настоящую.

Опьяненный ароматом цветов и утонувший в собственных мыслях, Гран не заметил, как пламя свечи погасло, зашипело в лужице воска, который растекся уже на поверхности стола, почти добравшись до книги.

– Вот же! – вскрикнул он, прижимая священное писание к груди. Мальчик облегченно выдохнул. – Отец бы меня убил.

Глаза его пробежались по строчкам, смысл которых в силу возраста он не особо понимал. Зато знал чуть ли не наизусть. Отложив книгу в сторону, Гран запрокинул голову и стал вновь рассматривать золотые карнизы, украшенные блестящими шариками винограда. Время тянулось все медленнее, а он так ждал этого вечера – отец обещал отложить все дела и поиграть с сыном, которому не так давно исполнилось шесть.

Вскоре Гран задремал, и через пару часов его разбудил шум торопливых шагов в коридоре. Он не мог их спутать ни с чем – это Кесарь спешил к своему сыну. Гран вскочил из-за стола, ставшим ему колыбелью, и побежал к двери, которая уже распахнулась.

– Папа! – Мальчик обхватил мужчину за ноги, запутавшись в полах белоснежного бурнуса. – Я так скучал! Наконец-то ты пришел!

Кесарь посмотрел на ребенка без всяких эмоций на лице. Каменная стена, ненавистная и больная, о которую вновь разбивались все надежды.

– Я зашел только сказать, чтобы ты не ждал меня.

– Но… – Глаза тут же заблестели. – Папа, ты же обещал…

Кесарь отмахнулся, обступил сына стороной и прошел к столу, стал шарить по нему в поисках нужных записей.

– У меня появилась неотложная работа, – бросил он между делом. – Но раз я обещал, то можешь провести этот вечер за прогулкой.

Гран всхлипнул.

– Только давай без этих соплей. Ты должен быть сильным, а плачешь как девчонка.

– Я просто хотел… – голос снова дрогнул от слез. Отец смерил его строгим взглядом. – Извини, – быстро пробормотал он и скрылся за дверью.

Коридор был пуст – у неофитов сейчас шли занятия. Младшие в это время резвились в саду, наслаждаясь коротким беззаботным детством. У Сына Дома Янтаря такового не было вообще. Сколько он себя помнил, отец все время заставлял его учиться. Он даже не знал, когда научился читать и писать – будто это случилось задолго до того, как он стал вообще что-то понимать. А может, уже и родился таковым.

Гран выскочил на улицу. Теплый весенний ветер укутал его дрожащее от злости тело. Играть с другими детьми ему тоже запрещали, поэтому он и не думал идти в сад, а медленно, шаркая ногами по желтым камням, побрел вдоль стены. Забрел он на задний двор, с широким пастбищем. Поодаль, ближе к береговой линии располагался хлев, а там и пристань. Гран хотел посмотреть на солнце, которое вот-вот должно было провалиться в глубины океана, окрасив его багровым.

Чем ближе он приближался, тем громче лаяли псы. Животные встревожились от шума и забегали по загону. Мальчик решил поспешить, чтобы меньше привлекать к себе внимания, взял разгон и помчался по тропинке. Так быстро несся, что чуть не влетел в одного из служащих, который появился на пути из ниоткуда. Гран остановился, ойкнул и сделал два шага назад.

– Не бойся! – Мужчина улыбнулся, поднял вверх окровавленные руки и спокойно заговорил: – Все хорошо. Это кровь овцы. Только окотилась. Два славных ягненка. Хочешь посмотреть?

Раньше Гран никогда не видел новорожденных ягнят, и ему стало очень интересно.

– Хочу! – встрепенулся он.

– Тогда проходи внутрь. – Служащий указал на широкую дверь хлева. – В дальнем углу справа. Ты увидишь. А я пойду переоденусь и вымою как следует руки.

Гран неуверенно кивнул, снова посмотрел на мужчину, перепачканного кровью, и спросил:

– А никто ругаться не будет?

– Не беспокойся. В это время тут уже никого нет.

На высоких деревянных столбах, подпирающих потолок, тускло горели лампады. Некоторые животные, посапывая, уже мирно спали. Только в дальнем загончике шла возня. Гран подошел ближе. Забор для него оказался высоким, поэтому он встал ногами на нижнюю перекладину и перевесился через край.

Загон застилало сено, перепачканное грязью и кровью. Пахло сыростью. В углу дрожала от усталости новоиспеченная мать, а два ягненка упирались мордочками в ее влажный бок, пытаясь найти тепло. Один ягненок выглядел крупнее. Его белоснежная шерсть блестела от влаги. Другой казался слабым, худым и с трудом шевелился. Овца прильнула к первому, отодвигая второго в сторону, будто он испорченный и совершенно никому не нужный в этом мире. Тот еле как двигая конечностями, пытался подползти обратно, но ничего не получалось.

Досада, обида за беззащитного детеныша охватили Грана. Он даже разозлился на овцу.

– Эй ты, глупое животное! – прикрикнул он. – Это тоже твой ребенок!

Кому как не Сыну Дома Янтаря знать, каково это – остаться без материнского тепла и любви. А что его еще больше разгневало, так это то, что мать ягненка жива, находилась рядом, но упорно отталкивала собственное дитя. Грану даже показалось, что в маленьких темных глазах заблестели слезы.

Лицо мальчишки помрачнело. Он спрыгнул с перегородки и со злости ударил по ней ногой. Овца подскочила, заметалась по загону, сбила с ног ягненка и врезалась в забор с другой стороны. Удар оказался таким сильным, что даже столб затрясся, а вместе с ним и балки под потолком. Что-то гулко упало и разбилось.

Гран обернулся на шум, и душа его ушла в пятки. За его спиной, на пути к единственному выходу из хлева, на полу, усыпанному сухой соломой, разбился фонарь. Масло тут же вспыхнуло, а огонь охватил сено. От жара искры взмыли вверх, едкий дым ударил по глазам. Слезы то ли от смрада, то ли от ужаса застелили глаза, которые больно защипали.

Огонь беспощадно пожирал все вокруг. Деревянные столбы и стенки загонов быстро приняли на себя удар. Звери в ужасе начали кричать и пытаться вырваться наружу сквозь дикую стихию. Добравшись до других фонарей, пламя еще больше подпиталось – послышались хлопки и звон стекла, а потом огонь вспыхнул сильнее и еще сильнее. Все вокруг заволокло черным дымом.

Одна из балок, подпирающих потолок хрустнула, свалилась на стойло с лошадьми вместе с куском крыши. Разнеслось безумное ржание, которое перебило все звуки. Одна из лошадей так билась в агонии, что снесла остатки забора и стала скакать по хлеву среди огня. Шерсть ее стала вмиг черной, а хвост и грива вспыхнули языками свирепого пламени. Будто животное вырвалось из самой преисподней. Вместе с гарью в нос ударил запах жженой кожи. Налитые кровью глаза смотрели на Грана. Лошадь издала непонятный звук, вскочила на дыбы и завалилась на бок, окончательно забыв о боли. Гран задыхался от страха и безысходности. В груди болело, а дым все сильнее отравлял легкие. Он упал на колени и завопил изо всех сил:

– Папочка, спаси меня! – Затем из груди вырвался омерзительный кашель.

Он ведь придет? Он обязательно придет и спасет его! Если даже не отец, то служащий, который обещал вернуться. Он уже наверняка успел переодеться и вымыть руки. Да, он точно придет!

Но даже если так, то что сможет сделать обычный служащий? Пламя объяло собой уже все здание, чудом оставив нетронутым самого Грана. И если он даже не сгорит в огне, то просто задохнется от дыма. В глазах уже темнело, а из горла вырывались только хрипы вместо безысходного плача.

Последний луч надежды погас, предвещая скорую смерть, потому что балки стали осыпаться одна за одной. Обломок горящей древесины упал сверху. Гран хотел увернуться, но пламя вцепилось в одежду на спине. Боль казалась невыносимой, словно сама смерть вцепилась в кожу и рвала ее на куски. Он упал и стал перекатываться по полу, чтобы сбить пламя. Будто это могло спасти его от неминуемого. Как раз в этот момент из дымовой завесы выскочила фигура. Гран не мог разобрать кто перед ним – это точно был не отец, и не служащий. Слишком уж маленькая фигура, даже чуть ниже ростом, чем сам мальчик.

В черном дыму не удалось разглядеть лица, но вот маленькую ладонь, что потянулась к нему, Гран увидел.

– Ты чего тут делаешь? Идем скорее наружу! – взволновано проговорил такой же ребенок.

Только как им выйти? Вокруг бушевало пламя. И будто в ответ на мысли Грана, огонь, как послушный зверь, отступил. Тогда он поднял глаза и увидел того, кто стоял перед ним. Мальчишка одного с ним возраста с каштановыми волосами и медовыми глазами. Одет он был в зеленый плащ, какие носили неофиты из Дома Нефрита. Гран одернул руку.

– В чем дело? – непонимающе посмотрел он.

– Ты из Дома Нефрита? Мне сказали не приближаться к вам.