Глава 18. Подаренное небо было прекрасно (2/2)

— Нравится наша локва, Ваше Высочество?

Дин смущённо потёр кончик носа, доставая косточку и выкидывая к остальным.

— Вкуснее, чем я знал.

Девушка лишь хмыкнула с улыбкой и испытующим взглядом, который ощущался на коже.

— Скажи, Ранья, — отвлёк он девушку от своего разглядывания, — у меня есть вопрос. Может, даже несколько.

— Постараюсь ответить на все, Ваше Высочество! — с готовностью ответила та и расправила тонкие плечи. Карий взгляд так и загорелся.

Дин набрал в лёгкие побольше воздуха.

— Вы не боитесь, что однажды султан покинет вас? Что будет в этом случае?

Не сказать, что Дин собирался забирать Каса, но… Тот мог сам уйти за ним, как верная пташка. Это и беспокоило. А слова Ровены лишь нагнетали, воронами кружась в сознании.

Ранья улыбнулась. На вид она была моложе, но взгляд карих глаз пропитался мудростью. Материнством.

— Нет, — качнула она головой. Дин растерянно заморгал. — Всем нам, Детям Миражей, будет очень грустно, но мы не вправе решать судьбу правителя, как и не вправе лишать его счастья. Вот только…

Меж тонких бровей залегла морщинка. Ранья опустила взгляд на своего малыша.

— Такой исход кончится плохо для всех: султан погибнет вне стен Миражей, а Миражи погибнут без него. Всё обратится в песок. Так же, как и по ту сторону гор.

— Даже в таком случае не желаете останавливать его и напоминать об обязанностях? — негромко продолжил допытывать Дин. Ответы Раньи совсем не нравились. Особенно то, что Кас погибнет без Миражей.

— Нет, — вновь качнула головой девушка, улыбаясь мягче цветов. — Мы не можем и не имеем права. Это ведь то же самое, что запретить моему малышу повидать мир, в котором, может быть, его дожидается судьба.

— Но ведь от этого зависят ваши жизни…

Ранья поджала губы. Однако всего несколько мгновений, посвящённых сомнениям, как лицо вновь расслабилось.

— Что суждено, то суждено, — легко ответила та, ненадолго подняв глаза к небу. — Мы в долгу перед правителем за возможность жить в таком прекрасном мире.

Дин мог лишь вздохнуть.

— Случалось ли уже, что кто-то из джиннов уходил и не возвращался?

Ранья кивнула.

— Однажды, ещё до рождения моего деда. Но это был обычный советник, поэтому силы просто навсегда покинули его. Вот и всё.

— Тогда почему Кас должен умереть? — не понимал Дин.

Ранья на миг вскинула брови и тут же опустила их.

— Кастиэль — султан. Правитель. Верховный джинн, — медленно произнесла девушка, склонив голову набок и задумчиво прикрыв глаза. — Всё держится на нём, и сам он держится на этом. Нерушимая связь, понимаете?

Дин заставил себя кивнуть. Он совершенно не хотел этого понимать.

— Но ведь вы с нашим правителем собираетесь пожениться, разве не так? — невинно и чуть опасливо хлопала глазами Ранья. — Не собираетесь же вы, Ваше Высочество, украсть нашего султана?

На этот раз Дин усмехнулся и выдавил улыбку.

— Нет.

О большем они не говорили. Приятная тишина, разбавляясь шорохом воды, шелестом листвы и птичьей перекличкой, разлилась по округе. Солнце лениво катилось по небу, локва заканчивалась, а у ног возвышалась гора косточек. Идиллию прервало хныканье.

— Тихо-тихо, Ишель, — тут же заворковала Ранья, начав по новой покачивать проснувшегося ребёнка.

— Можно? — не удержался Дин.

— Ох, подержать? Это будет благословением! — воодушевилась девушка.

Дин бы поспорил. Но всё же принял брыкающегося ребёнка, который наверняка бы не отказался от ползанья, если судить по внезапной активности.

— Хей, Ишель, чего капризничаешь? — позвал он, свободной рукой дотрагиваясь до пухлой щёчки. И стоило накрыть её, как пальцы оказались схвачены ручонками, а сам ребёнок притих, что-то воркуя и пытаясь в слова. — Ого, — с лёгкой улыбкой хмыкнул принц. — Да он спокойнее моего племянника!

— Мы бы с женой поспорили, — раздался грудной смех. Дин вскинул голову. Недалеко стоял парень не старше Раньи, а возле него та девочка, что дала ему, принцу, кошку. — Здравствуйте, Ваше Высочество.

Дин кивнул в ответ и поднялся вместе с девушкой, возвращая чужого ребёнка.

— Неужели я так страшен, что от одного вида ребёнок замолчал? — отшутился Дин, складывая руки на груди.

— Запах грозы на вас очень приятен, — подала голос Ранья, подходя к мужу.

— Вот только… Ваше Высочество, не хочу показаться грубым, но где же ваш запах? — недоумённо пробормотал мужчина. — Вы же с султаном истинные, разве не так? Где же ваш?

Дин отвёл взгляд, и тот ойкнул — Ранья пихнула мужа локтем.

— Не слушайте его!..

— Это долгая история, — прервал торопливую речь Дин, обращая спокойный взор на пару. — Но, возможно, запах вернётся, а пока…

Дин не договорил. Мурашки приятно пробежались по спине, затерявшись на затылке. Зелень глаз бросилась к небу, и рука сама потянулась вверх. Пронзительный птичий крик — острые коготки чуть впились в предплечье, а сам сокол потрепал русые волосы взмахом крыльев.

— Должно быть, мне пора, — потрепав пернатое по переносице костяшкой пальца, оповестил Дин. — Спасибо за время и локву, Ранья, — махнул рукой Дин, но оказался ненадолго задержан.

В итоге, получив целую корзину локвы и распрощавшись с семьёй, Дин отправился вслед за соколом на поиски Миэль.

— Ты следил за мной, а, Кас? — негромко обратился он к соколу.

Приземлившись, пернатый протестующе захлопал крыльями. Дин прищурился. Значит, слышит его.

— Ладно, — бросил он и вздохнул с улыбкой, намереваясь признаться: — Но у тебя хороший народ, открытый и солнечный. Мне здесь хорошо, Кас. Давно не видел людей без масок.

Сокол горделиво распушился.

— А теперь я хочу к тебе.

* * *

С тех пор Дин начал наведываться в город в одиночку, общаясь то с теми, то с другими. Собирая локву и косясь в сторону рыбаков. Немного позже и сам попросился к ним — и просидел бы там до вечера, копошась в сетях без улова, пока ему не попалась пёстрая рыбина. Радостно схватив ту за хвост и поднявшись на ноги, Дин развернулся. Да так и застыл с улыбкой во все тридцать два.

Украшения оставлены во дворце, простенькие штаны задраны, местами промокли и грязны, как и рубашка с закатанными рукавами. Пусти его, чумазого, в таком виде в толпу народа — не отыщешь принца Торрэно даже по лицу…

Однако Кас нашёл.

Сидел на корточках на берегу и, подперев щёку ладонью, глядел прямо на него. С улыбкой и всей нежностью.

Взгляд пошёл дальше и наткнулся на Каина, угрюмой тенью стоящего под деревом. Смущённо кашлянув, Дин принялся выбираться из воды, крепко держа трепыхающийся, как и его сердце, улов. Кастиэль поднялся на ноги.

— Зажарим, — поставил перед фактом принц, и на устах султана расцвела новая улыбка.

— Конечно.

Так с приезда в Миражи прошло две недели. В начале третьей Кастиэль позвал его в небольшой поход, и с тех пор Дин начал погружаться в мир цвета своих глаз ещё больше.

Сопровождающих не взяли — и оно к лучшему. Не сказать, что та же троица Каса могла бы помешать им, но всё же одиночество казалось интимнее. Как минимум, Дин мог и дурачиться, и провоцировать султана на совершение глупостей, и просто играться с ним, соблазняя под светом луны своим танцем средь светлячков и летающих пушистых семян цветов. Они, позабыв о титулах, путешествовали на жеребцах по земле и воде. Дин поражался и искренне, как ребёнок или слепец, впервые узревший мир, восхищался всем, что видел. И ловил на себе такой же восхищённый взгляд.

Кастиэль показал ему и горы, что по утрам покрывались лёгкой дымкой тумана, которая напоминала вуаль. И леса, что никак не желали кончаться, а когда всё же закончились — на их месте распростёрлась равнина, испещрённая тонкими речками. И так, глядя на цветущие луга с вершины холма, наблюдая за табунами диких лошадей, что рыбками плыли по высокой траве, и подставляя лицо заходящему солнцу и тёплому ветру, Дин испытывал смешанные чувства.

Это небо, покрытое перистой рябью молочных облаков, и всполохи огня на нём… Шустрые птахи, рассекающие небесную высь и вещающие о чём-то хорошем… Шум ветра, ласкающего травы, и далёкое ржание диких лошадей, что резвились внизу и радовали глаз. Запах пыльцы, трав и грозы под боком. Стрекотание сверчков, сильные руки, обвившие со спины, и треск костра. Дин не успел заметить, как оказался в ночи под луной и у тёплого бока огня.

— Ты сегодня задумчив, — прошептал Кастиэль ему в шею. — Устал? Хочешь вернуться во дворец?

Дин качнул головой.

— Ты же обещал что-то показать. Или передумал?

— Тогда пошли, свет мой неземной, — обжёг шёпот медовую кожу. — Помнишь, я обещал подарить тебе звёзды?

— Не просто звёзды, а целое небо! Звёздное небо, Кас! — со смешком поправил Дин и запрокинул голову, напрашиваясь на поцелуй.

— Конечно, любимый, целое небо, усеянное звёздами, — хмыкнул Кастиэль, оставляя лёгкий поцелуй на сладких после локвы устах. — Ты вкусный.

— Что-то ты сегодня бежишь от имён, — подметил Дин, мягко щурясь. — И раз я вкусный… Хочешь съесть?

— Хочу. Но сперва небо. Пошли, Дин, — искушающе прошептал султан и, взяв его под локоть, потянул вверх. Дин поддался.

Ступая босиком по прохладной и, казалось, влажной, как после утренней росы, траве, Дин следовал за Касом. Ветерок обдувал открытую кожу, лёгкие наполнялись свежестью свободы. В ночи стрекотали сверчки. Тёмное небо беззлобно разинуло над головой свою пасть, но не спешило являть взору луну и звёзды, пряча их за такими же тёмными облаками.

Дин ступал в почти что полной темноте и гадал. Как же Кас собирается подарить ему звёзды? Они же принадлежат небу.

Приведя его на вершину холма, Кастиэль остановился, встав к нему полубоком, и обвёл рукой пространство. Тёмная долина, редкие проблески светлячков вдалеке, шёпот травы. Граница между небом и землёй напрочь стёрта. Пугающе и таинственно. Хотелось спросить, но голос бы порушил прекрасный миг.

— Дин, — торжественно начал Кастиэль и заглянул принцу прямо в глаза, когда тот повернул голову. Насыщенная синь чуть светилась изнутри, околдовывая. Дин сглотнул, отчего-то ощутив волнение в кончиках пальцев и сжав те в кулаки. — Это будет далеко не последний раз, когда я признаюсь тебе в любви.

Смешок вырвался сам собой, а губы растянулась в улыбке. И даже сердце зашлось в очередном приступе волнения, хотя оно должно было привыкнуть к любви султана. Только привыкнуть к такому всепоглощающему чувству невозможно. Дин никогда не привыкнет. Просто не сможет! И этот человек, ставший его любимым, будет из раза в раз своими словами, действиями, бархатным голосом и прекрасными небесными глазами завоёвывать его сердце. Всегда. Пока рядом.

— И сейчас, Дин, я снова хочу повторить это…

Кастиэль вздохнул и встал лицом к тьме впереди. Зелёный взгляд последовал за синью. Взмах руки султана — Дин забыл, как дышать.

— Ты моя жизнь, любовь и радость, Дин, — шептал Кастиэль в самое ухо, встав за ним и обняв со спины. — Ты — сердце султана Миражей. Хранитель моего сердца. И пускай весь мир склонится к твоим ногам в подтверждение моих слов!

И звёзды легли к его ногам.

Само небо упало и преклонилось перед принцем Торрэно по воле султана Миражей. Всего один взмах руки — под ногами волной раскрылся цветочный звёздный ковёр. Медленно. Виток за витком. И где его край — не понять. Звёзды, являющие собой светящиеся лунные цветы, рассыпались под ногами, укатились вперёд и забрались на небосвод.

Воздух застрял в горле, раздался всхлип. И смешок.

Закрыв нижнюю часть лица ладонями, Дин смеялся. Заливисто. И вместе с тем плакал. Смех летел над миром, горячие слёзы катились по щекам.

Подаренное небо было прекрасно. Прекраснее всех. И по одному виду на него стало ясно: Миражи не лишатся султана. Дети и земли Миражей не обратятся в песок по прихоти принца Торрэно. Дин не допустит этого.